Среда

Ранним утром в среду мы вылетаем из Нанкина в Наньнин, административную столицу Гуанси-Чжуанского автономного района. С недавних пор фонд интересуется золотоносными приисками, и в Наньнине у нас назначена встреча с Лэй Чжанбо, пожилым инженером-геологом, раньше работавшим на одну из крупнейших госкорпораций в золотодобывающей индустрии. Знакомый одного из наших партнёров, на прошлой неделе он пригласил нас прервать его пенсионное уединение, чтобы всем вместе съездить и осмотреть недавно выставленный на продажу золотой прииск в отдаленном гористом районе западной Гуанси.

Прилетев в Наньнин, мы едем в гостиницу Лэя, который при встрече оказывается мужчиной лет 65, с коротким ежиком все еще черных волос, квадратными очками и строгим лицом секретаря местной партийной организации. Как и многие китайцы старшего поколения, в одежде он предпочитает рубашки с коротким рукавом, заправленные в штаны с крупной металлической ременной пряжкой, а в жаркую погоду – в шорты. Хотя за годы инженерно-геологической деятельности господин Лэй и побывал во многих странах, иностранцы для него, как будто, все равно немного в диковинку: во время своего обстоятельного рассказа о прииске он несколько раз уточняет у Лунфу, говорю ли я по-китайски (несмотря на наш с ним достаточно длинный приветственный диалог пятью минутами раньше), а потом, от греха подальше, решает концентрироваться на моем коллеге, лишая смысла мои социально-поощрительные кивки.

Долго ли, коротко ли, и вот мы уже снова в движении: Лэй выписался из гостиницы, за нами заехала машина и мы начинаем долгое путешествие на северо-запад автономного района, в 大化县 – уезд Дахуа. Пейзажи вокруг очень напоминают знаменитый Гуйлинь, расположенный четырьмя сотнями километров восточнее, с его карстовыми остроконечными скалами, с подножья до макушки поросшими непроходимыми зарослями. Воздух, как мы можем убедиться во время пары пятиминутных остановок, такой чистый и влажный, что легкие будто разворачиваются ему навстречу. Неожиданно для меня, уездный городок встречает нас восьми-девятиэтажными домами, которые иногда полностью заслоняют холмы; как упавший в яму принц Персии, Дахуа лежит, проколотый десятком зеленых карстовых скал, меж ними и вокруг них, и выглядит, несмотря на мою аналогию, довольно живым. Все три продольных улицы, составляющих основу городского пространства, пылят от потока мотороллеров, тележек и автомобилей, над улицами чернó от электрических кабелей, а последние лучи заходящего солнца бликуют в стеклах здания местной администрации, на фронтоне которого, благодаря удачному решению архитектора, соединяются никелированные перила, два античных портала с колоннами, огромная полукруглая зеркальная секция зеленого стекла, и, конечно, ярко-красные с золотом флаг и герб КНР, водруженные на треугольном греческом портике.

Дахуа пытается развиваться как туристическое направление, но в Гуанси у него слишком серьезная конкуренция – попробуй, заткни за пояс пейзаж, напечатанный на одной из национальных купюр. Поэтому здесь делают упор на оздоровительный туризм, подчеркивая знаменитое на всю страну долголетие жителей – самый старый ныне здравствующий житель Дахуа, по словам местных, недавно отпраздновал 118-й день рождения и до сих пор ухаживает за огородом на одном из холмов. Под этим предлогом приезжим продают чудодейственные сушеные корни каких-то эндемичных растений, способствующий долголетию местный чай и специальные ароматические свечи, которые можно поставить в своей засможенной шэньчжэньской квартире и.. тоже долголетствовать. Кроме того, здесь живут народности Чжуан и Яо, двоюродные братья вьетнамских Таи и Хмонгов.

Вечером, поселившись в на удивление приятной гостинице, мы идем ужинать c одним из акционеров прииска, их главным инженером и Лэй Чжанбо, в этом деле выступающим в роли посредника; однако главный лаобань, несмотря на обещание подъехать попозже, так и не появляется; второй крупнейший акционер (который, при ближайшем рассмотрении, оказывается его младшим братом) объясняет, что У-цзун приболел, но обязательно встретится с нами завтра, либо во время осмотра прииска, либо после, если утром все еще будет чувствовать недомогание.

Наслаждаясь прохладным и чистым воздухом по пути в гостиницу, куда мы решили дойти пешком, я радуюсь, что взял из Пекина кроссовки. После пищеварительной серии сериала «Американские боги» у себя в номере, я переодеваюсь и выбегаю во влажную уездную ночь.

На часах половина десятого, и большинство магазинов уже заперты торчащими во все стороны велосипедными замками. Дети играют возле домов, молодежь сидит в телефонах, мужички пьют пиво «Лицзян» по ресторанным кабинетам, но все они бросают свои занятия, стоит им увидеть бегущего мокрого лаовая. Меня догоняют автомобили и трехколесные электротележки, откуда несется “hello” и лаконичное “гуда”. Я вспоминаю полумарафон в Пхеньяне полугодом раньше, и как столпившиеся по краям трассы местные жители кричали нам «бали-бали» - торопись. «Аннёнг» - с олимпийской благожелательностью отвечаю я в нагоняющие электротележки, которые, словно подавившись этой лингвистической торпедой, мешаются и отстают.

Пробежав городок насквозь, я добираюсь до стадиона, возле которого в темноте играют в баскетбол местные школьники. Посмотреть, как мы играем друг против друга с семнадцатилетним владельцем одного из мячей, с разных сторон площадки съезжаются шесть или семь электромопедов, каждый полон детворы. Я слышу, как кто-то уговаривает друзей “咱们还真跟老外打一场吧” и быстро ретируюсь - слишком устал и уже не могу показать ничего хорошего.

На обратном пути я набредаю на подсвеченный разноцветными огнями канал, закованный в каменную набережную и разделяющий городок надвое. В одном месте над берегом канала доминирует огромный, на контрасте с домами, вертикальный холм, круто уносящий вверх поросшие деревьями стены; прямо под ним, сливаясь с породой в одно, выстроен длинный белый дом, одновременно придавленный и возвеличенный нависшей над его крышей каменной громадой. В ночной темноте, едва разгоняемой отраженными в воде разноцветными бликами, этот союз выглядит необычно и таинственно, словно жилище великана или особняк богатого отшельника, про которого в городе никто толком ничего не знает. В тон моим вдохновленным мыслям начинает идти дождь, в течение пары минут перерастающий в сплошной ливень; я стою под защитой чьего-то балкона и смотрю на вросший в гору дом через пенящуюся воду канала, думая только о том, есть ли у холма тропинка наверх.

Этим идеям, так или иначе, не суждено осуществиться сегодня. Дождавшись, пока дождь немного поутихнет, я продолжаю свой путь в отель по пустым, залитым водой улицам, насвистывая и ежась от холода.