Спор

В полумраке приватной комнаты едва различимое бормотание телевизора. Микрофон для караоке давно откинут на противоположную сторону дивана, а бегущие титры песен сменились на первый попавшийся сериал. Увидительно, но в караоке-баре нашлось место даже для глупых сериалов про самую нереальную любовь.

— А я тебе говорю...

— А я тебе отвечаю!

Голоса присутствующих раздавались так громко, что подходящий к двери Хён на секунду замер. Стоит ли прерывать перепалку друзей? Или все-таки нарушить их дискуссию своим появлением? Так или иначе, ручка двери легко поддалась, пропуская приглушенный свет коридора в комнату. Вслед за ним, словно явление ангела, зашёл Хён, сразу же упираясь боком в дверь, чтобы закрыть.

— А я что говорил? — с искренним детским восторгом, полным иронии и насмешки взорвался Руи. Он резко выпрямился, вскидывая руку с выставленным указательным пальцем, указывая им на вошедшего.

— Да говорил-говорил... — Умути, закатил глаза, закусывая губу изнутри и надуваясь. Казалось, что их громкие разговоры походили не на выяснение отношений, а на детскую ссору.

Умути отсел от Руи подальше, совершенно не обращая внимания на Хёна. Это было уже обыденностью. Они виделись настолько часто, что необходимости в приветствии или прощании уже не было. Руи также не удостоил друга вниманием, однако у него эмоций было гораздо больше.

— Эй, проспорил — выполняй! — прикрикнул Руи, кидая в Умути подушкой, — Давай поживее, сучка!

Умути, чётко уловив последнее слово, усмехнулся. Обида оказалась точной актёрской игрой. Казалось, Умути был даже рад проигрышу в ещё неизвестном Хёну пари.

Умути встал с дивана, в два шага оказываясь напротив сидящего Руи. В руках последнего возникла резинка для волос, убранная из собственной причёски. Чёрные волосы упали на плечи, а улыбка растянулась до ушей.

— Давай, крольчонок, покажи свой розовый язычок, — почти не размыкая губ, с лёгкой усмешкой произнёс Руи, передавая резинку старшему.

Умути зажал резинку меж зубов, присаживаясь на колени и параллельно собирая волосы. Закрепив резинкой короткий хвост, Умути уселся поудобнее, кладя ладони на чужие колени.

— Тогда пусть бабочка раскроет крылышки, — уголок губ поднялся в легкой ухмылке, а руки мягко надавили, раздвигая тонкие, но крепкие ноги в стороны.

— Я не часто задаю вопросы, но может расскажете, что тут происходит? — светлые брови поднялись, в то время как глаза рассматривали фигуру сидящего на полу друга.

— Мы...

— Нет-нет, ты занимаешься своим делом, дорогой, — перебил Руи. Длинные пальцы обхватили голову Умути, мягко поворачивая обратно к себе, — Давай только побыстрее, — выпятив нижнюю губу и состроив жалобный взгляд пролепетал парень.

— Хорошо, тогда ты обьясни, — усмехнувшись и закатив глаза сказал Хён. Он всегда был настойчив в своих вопросах, а потому вперился взглядом в Руи, ожидая ответа.

— Жаль, я уж подумал, что раз Мути тебе не ответит, ты забудешь про эти распросы, — Руи чуть приподнял бёдра, чувствуя, как с них тут же стягивают обьягивающие кожанные лосины.

— Но... я так понимаю, что твой рот в этой ситуации занят не будет, — Хён снова перевёл взгляд на проигравшего.

Умути придвинулся ближе в Руи, проводя ладонями от его щиколоток до бёдер. Пальцы обвили чужой член у основания, медленно поглаживая. Умути обхватил головку губами, чувствуя как по чужим бедрам прошлась волна мурашек.

— Мы поспорили, — начал Руи. По его выражению лица казалось, что он вообще не чувствует действий старшего.

— Это я уже понял.

— Этот милаш поставил на то, что первым в эту комнату войдёт Хару, — Руи улыбнулся, поглаживая Умути по щеке. Он перевёл на него взгляд, строя совершенно жалобную гримасу, — Но кажется кто-то забыл, что Хару самый главный опаздунишка, да? Вот я и понадеялся на твою пунктуальность, — Руи вернулся вниманием к Хёну, широко улыбаясь.

— А ставка, я так понимаю, минет?

Умути разочаровано вздохнул, вбирая член глубже.

— Не бухти, Мути-я. Старайся.

Хён закатил глаза, забирая со столика пульт и чуть прибавляя громкость фильма.

— Совершенно бредовая затея, — пробурчал Хён, — Как ты только на это согласился, Умути-хён? — Хён перевёл взгляд на друга.

— Я...

Руи не дал договорить. Изящная ладошка легла на чужой затылок, с силой надавливая. Член упёрся в глотку, вызывая рвотный рефлекс. Руи нахмурился, продолжая давить, несмотря на выступившие у Умути слёзы.

— Ещё раз отвлечёшься, и следующей ставкой будет твоя задница для первого попавшегося официанта, милый, — в голосе Руи — строгость, смешанная с раздражением. Он рычит как сторожевой пёс, заметивший, как к дому подходит незнакомец, — Не думаю, что ты горишь желанием встать раком для кого-то другого, верно?

Умути кратко промычал. Давление на затылке исчезло, давая возможность выпрямиться и перевести дух. Губы, смоченные слюной, прошлись по всей длине. Дыхание за эти несколько секунд успело нормализоваться, оставляя лишь неприятную остроту в глотке.

— Вот поэтому я с тобой и не спорю, — закатил глаза Хён.

— Почему же? — уже без улыбки спросил Руи, приподнимая вверх бровь. Хён начинал раздражать своим присутствием.

— Потому что во время спора ты становишься невыносим, — всё также спокойно говорил Хён, — Ты халтуришь от выполнения своего долга, но при этом не жалеешь тех, кто проиграл тебе.

— Так и скажи, что просто боишься мне проиграть. Умути вот не боится, правда, зайчик? — Руи перевёл взгляд на Умути, очаровательно улыбаясь. Ответом был лишь приглушенный стон.

— Что?

— Спорим? Я ставлю на то, что Хару заявится через 5 минут.

— Он только выехал, о чем ты? — Хён закатил глаза, подавая корпус вперёд и упираясь локтями в колени, — Ему ехать минут 15 — не меньше. Такси просто не сможет за 5 минут привезти его сюда.

— Твоя ставка? — безэмоционально произнёс Руи.

— 15 минут, — вздохнул Хён, протягивая руку, — Давай, кто ближе, — Руи пожал её, возвращаясь к поглаживанию чужой головы, — На что играем?

— Лень думать. На желание. Пока он едет, я придумаю тебе наказание.

— Ты хотел сказать, смиришься с проигрышем?

Руи цокнул, откидывая голову назад. По телу прошлась приятная дрожь от непрекращающихся махинаций снизу. Руи провел по виску Умути, играясь пальцами с его ухом, оттягивая серёжки-кольца, растирая между подушечками покрасневший от возбуждения хрящ, слегка царапая ногтём раковину.

Спустя 7 минут в дверь ввалился Хару. Руи медленно распрямился, тихо усмехаясь. Уголки губ еле заметно поднялись.

— Ух ты! — в голос удивился он, сразу же закрывая дверь, будто скрываясь от погони.

Умути посмотрел на Руи, быстро оценивая дозволение отвлечься. Он выпустил член изо рта, кратко причмокивая. Руи наклонился к чужому лицу, проводя большим пальцем под пухлой нижней губой, стирая с подбородка предэякулят и слюну.

— Умничка. Отдохни, — он почесал подбородок Умути, словно тот был домашней зверушкой, а после вернул внимание к вошедшему.

— Я конечно ждал, что вы тут без меня что-то натворите, — усмехнулся Хару, — Но не думал, что настолько. Что тут было? — Хару прошёл к одному из кресел, падая в него и хватая со столика банку пива.

— Спор был, — цокнул Хён.

— Хару, малыш, пока ты не пригрелся, — улыбнулся Руи, хитро щурясь, — Хён мне проспорил...

— И что же ты хочешь?

— Возьми Хару под руку и съебитесь на часик-другой, — прошипел Руи, сразу после этого лучезарно улыбаясь.

— Руи, — строго начал Хён. Тон друга его совсем не забавлял. Ему казалось, что подобное хамство не имело никакой почвы. Однако Руи был настроен серьёзно. Глаза смотрели прямо в душу, словно выгрызали остатки органов через глазные яблоки.

— Вы поссорились? — тихо, с опаской спросил Хару.

— Мы поспорили, малыш, — улыбаясь ответил Руи, — Ничего личного, но погуляйте часик. Нам с Умути нужно очень серьёзно поговорить.

— Хён? — Хару перевёл взгляд на друга. На чужом лице играли желваки от напряжения. Хён не из тех людей, что так просто оставит хамство и оскорбления. Однако сейчас он проявлял максимальную выдержку.

Глаза Хёна опустились к Умути. Он всё еще сидел в ногах Руи, совершенно не желая вмешиваться в спор. Его глаза не были полны непонимания или жалости. Скорее, это был самый обыкновенный его взгляд, выражающий спокойствие; дружеское отношение; лёгкую раздраженность, которой Умути страдал последние пару месяцев и... небольшое разочарование в этом устроенном шоу.

— Пошли Хару, — резко сказал Хён, подрываясь с кресла, — Хочу подышать, а то алкоголем несёт, — Хён помахал у лица ладонью, будто разгоняя неприятный запах.

Хару решил не влезать в чужую перепалку и послушно поднялся, выходя из комнаты вслед за Хёном.

В полумрачной тишине снова забормотал телевизор. Чуть громче прежнего, но все еще едва уловимо для слуха.

— Ну и зачем ты так с ним? — Умути поднялся на ноги, стирая с подбородка влажные следы тыльной стороной ладони, — Ты переборщил.

— Ляг.

— Руи, я серьёзно, — Умути понизил голос. Это строгость. Та самая, которую боялся даже самый спокойный Хён, — Зачем ты его выгнал?

— Умути, я тоже серьёзно, — Руи поднял голову, сталкиваясь с чужим взглядом, — Ляг. Или я уложу сам.

Умути упёрся. По его взгляду было тяжело понять, стоит он до сих пор, чтобы до Руи дошло осознание его не этичного поступка, или чтобы Руи исполнил угрозу.

— Если ты не ляжешь, то я трахну тебя на полу. Или еще лучше — в коридоре на глазах у всех. Так что опусти свой зад на диван, — низко, почти хрепя от раздражения вперемешку с возбуждением произнес Руи, продолжая буравить взглядом глаза напротив. Он протянул руку, цепляясь в запястье стоящего, словно тугой наручник.

Умути прикрыл глаза. Пожирающий взгляд — опасность. Хватка на запястье — оковы. Ещё секунда раздумий, и этот бешеный зверь действительно потащит в коридор, по пути полностью сорвав одежду. Он трахнет прямо в коридоре, под камерами наблюдения, на стыд своей жертве и страх персонала.

— Тебе повезло, — Умути сел на диван.

— Что ты не можешь противостоять моим чарам? — Руи улыбнулся, с силой толкая Умути в грудь, заставляя упасть на диван.

— Что я боюсь прослыть шлюхой на свой любимый бар, — усмехнулся Умути, заводя руку за голову и расплетая хвост.

— А разве ты не уже? — Руи облизнул губы, словно прямо перед ним было свежеприготовленное блюдо, предназначенное только для него одного, — Порой ты бываешь слишком громким, — прорычал Руи, наклоняясь к самому лицу Умути, — Мне кажется, что тот парень на входе уже точно знает, какая ты сука.

— Прекращай измываться, — Умути закатил глаза, тут же чувствуя, как в губу вцепились зубами, кусая до крови. Руи выпрямился, позволяя тонкой струйке крови вытечь из губы, окрашивая ее в темно-алый цвет.

— Понравилось давиться членом? — спросил Руи с каменным лицом. Это выражение Умути запомнил раз и навсегда. Жалеть его не будут, — Отвечай.

— Разве ответ не очевиден? — Умути опустил руку к своим джинсам, ловко расстегивая ширинку, — Или ты хочешь потешить эго ответом суки?

— Не играй моими же словами, — обижено, на высокой ноте, выдавил Руи, хмурясь и надувая губы.

— Тебе не идёт роль тирана, — тонкие пальцы скользнули по бледной шее, — Уж лучше будь секс-машиной с милым личиком.

Руи усмехнулся, утыкаясь лбом в грудь старшего. Руки приподняли свободную рубашку, касаясь разгоряченной кожи талии. Умути дрогнул, ощущая холод чужих пальцев. Руи улыбнулся шире, поднимаясь прямо к груди. Ледяные пальцы коснулись предгрудинной области, вырисовывая узоры. Умути сжался, выставляя плечи вперёд, прячась от холода, вжимаясь в диван.

— Выпрямись, — колено надавило меж ног, упираясь в пах.

Умути дрогнул, натягиваясь как струна. Из горла вырвался тихий писк, забавляющий Руи, чьи руки медленно разошлись в стороны по грудным областям.

— Холодно...

— Терпи, — отрезал Руи, — Ты взрослый мальчик, Мути-я, почему младшие должны тебя успокаивать, м?

Руи задрал рубашку вверх, впихивая край в рот Умути. Он давил пальцами глубже, возвращая уже позабытый рвотный рефлекс.

— Носом дыши. Как в первый раз, ей богу, — закатил глаза Руи, — Вот так, хороший мальчик.

Руи вынул пальцы, оставляя край рубашки в чужом рту. Он опустился, прижимаясь губами к ложбинке между ключицами. Присасываясь к коже, Руи скользил поцелуями к ореолам сосков, обхватывая из губами, обводя языком. Зубами цеплялся за бусинки, оттягивая их до скулежа, доносящегося из чужого горла.

Пальцы спустились к рёбрам, надавливая меж них, выдавливая воздух с порциями стонов. Руи ловил звуки ушами, закатывал глаза от наслаждения.

— А теперь, крольчонок, покажи-ка еще раз язычок, — Руи вытащил из чужого рта край рубашки, наблюдая, как Умути подчиняется, послушно достаёт сухой из-за ткани язык, как он тяжело дышит, как в уголках еле-открывающихся глаз скапливаются слёзы от удовольствия, — Умница.

Пальцы обхватили чужой подбородок, фиксируя в одном положении. Губы обхватили длинный язык, обсасывая его, делясь влагой. Руи подхватывал кончик своим языком, играясь с ним, мягко кусая и снова целуя.

— И после этого ты хочешь сказать, что не шлюха?

— Я не трахаюсь с разными людьми. В этом даже логики нет, — с паузами на вдох пробормотал Умути.

— Верно. Потому что этот крольчонок только мой, правда? — Руи взял Умути за руку, складывая его пальцы, оставляя лишь средний и безымянный, — Представь, что это мой член. И обсоси хорошенько, — в ту же секунду Руи вставил пальцы Умути ему в рот.

Он не жалел силы, надавливая на ладонь пальцами, погружая глубже, заставляя давиться собственной частью тела.

— А теперь растяни себя, — Руи резко отпрянул, садясь поодаль.

— Сам?

— Я могу вставить так. Но тебе это вряд ли понравится.

Умути выдохнул. Руи стянул с него одежду, снова отсаживаясь. Умути подогнул одну ногу, вторую поднимая вверх, распрямляя. Рука легла между ляжек. Тонкие пальцы, смоченные собственной слюной, несколько раз обвели колечко мышц, а после вошли сразу на фалангу.

Умути сжался. Собственные руки не слушались, тело било жаром, по вискам тёк пот, а глаза отказывались открываться из-за яркого возбуждения.

— Так ты провозишься долго, — Руи наклонился, вставляя свой палец параллельно с чужими, — Не сжимайся, — сказал Руи. Это звучало не как совет, а как приказ. Однако несмотря на это, расслабиться не удалось, — Я тебе сказал, не сжимайся, — Руи замахнулся, звонко ударяя плоской ладонью по чужому бедру.

Умути коротко взвыл, резко сжимаясь. Через секунду мышцы расслабились. Руи улыбнулся, приглаживая едва краснеющую от шлепка кожу. Умути вытащил пальцы, оставляя руку обессиленно висеть между бёдер. Руи раздвинул ноги, опускаясь максимально низко. Высунув язык, он подхватил пальцы, облизывая их, как будто случайно задевая анус.

— Ты что там... творишь?!

— Помогаю почистить пальчики. Если будешь хорошим мальчиком, может сделаю что-то поинтереснее.

— Я не хочу поинтереснее! — Умути выдохнул, резко поднимаясь.

Нога, висевшая в воздухе упала на плечо Руи. Младший вытянул губы трубочкой и, легко пожав плечами, выпрямился.

— Повернись, — Руи прочертил пальцем в воздухе круг, словно отдавая команду собаке. Умути перевернулся на четвереньки, сразу же чувствуя, как в талию впились цепкие пальцы.

Руи не стал церемониться, входя сразу до упора. Тело пробила мелкая дрожь. Ещё не отойдя от минета, возбуждение хлынуло с новой силой, электрическим током пульсируя внизу живота.

— Если ты будешь так сжиматься, шлепки будут не от рук, — Руи вновь замахнулся, шлепая по прошлому месту. Умути дёрнулся, пытаясь расслабиться.

Не вышло.

— Ещё одна попытка.

Шлепки один за одним разносились по комнате. Умути упал головой в диванную подушку, обнимая ее руками. Глаза закатывались до ярких звездочек. Бедра невольно поддавались на каждый удар. Сами насаживались на член с хлюпающим звуком.

— Если тебе это нравится, так и скажи, — Руи прижался грудью к спине Умути. Пальцы зарылись в светлые волосы, сжимая и натягивая, — Давай. Ты учил меня быть честным. Покажи пример, — Руи толкнулся вперед. По самые яйца. Жёстко и глубоко.

Ответа не последовало. Вместо него — громкий протяжный стон. Отчаянный возглас, вырвавшийся наружу с судорогой в теле. Бедра задрожали. Живот под чужими пальцами выпустил весь запас кислорода, становясь плоским полотном с выступающими рёбрами.

— Хороший мальчик, — прошептал Руи, кусая раскрасневшийся хрящик уха.