Список желаний

 — Блохи у него или че? — Изуцуми морщит нос и тычет коготком в сторону канареечного капитана. Пока все заняты очередным приемом короля Лайоса — боже, помилуй, этот оболтус закатывает снова праздник, созывая ко двору — кое-кто ныкается по более менее тихим углам. Их не так много, но если постараться найти, вот как здесь, между спальных этажей, среди высоких витражных окон и гобеленов…

 — А? Блохи?  — Изуцуми обвивает Кабру хвостом под коленкой. Пихает мягким теплым бедром. — Че он чешется? Могу подогнать одну штуку, не за бесплатно конечно, мне ее…

Кабру останавливает поток предположений легким почесыванием за пушистым кошачьим ухом. Изуцуми бодается макушкой, выдает звучный «мурк» и отмахивается: ладно, ваше дело, блохастые. И исчезает. Наверняка в сторону Сенши, лезть под руку на кухне и воровать угощения — он так редко бывает в замке. Оставляет их наедине с внушительным свитком желаний и хобби, составленным Паттадоль и Флеки. В нем вычеркнуто еще так мало, даже до половины не добрались. Кабру бесшумно забирается туда, где прячется за массивной тяжелой шторой Мисрун, склубочившись на краденом уютном кресле. Можно поставить все состояние, его приволок Лисион, и укрыться от суеты тоже помог он. Поэтому Кабру так долго шастал по покоям и коридорам, выискивая пропажу.

 — В списке не было «пряток», капитан, но это вы весьма ловко провернули. — Кабру опускается прямо перед ним, втискивается так, чтобы заглянуть в лицо, расписанное в несколько оттенков, от лазурного до травянистого. Солнце палит прямо в разноцветные стеклышки исторической сцены. — Если бы не слух Изуцуми, не нашел бы.

 — Хотел один побыть.

Кабру сияет и подставляет лицо под мазки фиолетового. На его щеках он темнее, бархатнее, глубже. На Мисруне разливается нежной акварелью. Волнуется? Боится? 

 — «Хотел». — пальцы ныряют под чужие, сжимают. Не дают тревожить расцарапанную кожу, поглаживают успокаивающе. Прохвост, кто его этому научил, думает Мисрун и хмурится. Но ладони не отнимает. Наверняка это все Милсурил, чуткая, нежная, проницательная, научившая Кабру не только держать в руках меч. Но и… — Мы делаем успехи.

«Мы» звучит так естественно. Мисрун качает головой, завитые кончики волос подпрыгивают как барашки волн у пустынного берега. Кабру прослеживает неровности на запястьях и выше, настырно забирается под рукава и ползет дальше. Теплый, как нагретый песок, пахнущий какими-то десертами. Мисрун склоняется и утыкается носом в темные кудри.

 — Но если уж действительно «хотел» и «один», то, — Кабру улыбается, это слышно. У него тысячи интонаций и Мисрун со временем запомнил их все. Если бы они снова ступили в круг перевертышей, подделку было бы сложнее отличить от оригинала. Он отрицательно мыкает, не отлипая. — Ладно, ладно. Но тебя уже Лайос искал, даже Марсиль спрашивала.

 — И в списке есть танцы. — голос приглушенный, проникающий будто сразу внутрь, в голову, в сердце, в душу. — Паттадоль, упрямица, написала, хотя я говорил, что умею.

 — Уметь и желать это разное.

 — Я…

Кабру накрывает пальцами старые шрамы. 

 — Желаешь?

Мисрун согласно кивает, прикасаясь губами к непослушной челке.