Спим?

Шепот стен отражается от поверхностей, пронизывает и без того полые тела и вибрирует на уровне мыслей. Чернь плавится, растекается и впитывается во все реальное, уходит сквозь трещины в пол и остаётся в его порах. "Дурно и душно," – сказал бы кто-угодно, оказавшись здесь после свежего воздуха улицы. Но те, кто проводят здесь дни, а то и ночи уже привыкли, нашли себя в этом слащавом напоминании об истинной жизни. Одеяла, полы, стены – ничего не ушло от чужого облапывания, омрачения и загрязнения. Не пропуская свет, оно, словно дыра, стягивала в себя все живое.

Рядом поставленные друг с другом кровати отдавали изредким эхом скрипа. Вернее, лишь одна из коек подавала признаки жизни. То ли не в состоянии выбрать позу, то ли от скуки и невозможности лежать спокойно, высокая тонкая фигура ворочается из стороны в сторону, хихикает, взмахивает рукой ввысь и просто что-то поправляет. Казалось бы, одеяло здесь – максимально непрактичная, грязеобразующая вещь, но именно сегодня стало холодно. Красно-синий сжимает свою половину одеяла, укутывается, пытается спрятаться и даже стащить что-нибудь о своего соседа. Он – сосед – в свою очередь спит. Возможно ему вновь снится полная вакханалия, переполненная слишком насыщенными периодами как хорошииии, так и плохими. Выражение лица киборга практически не менялось, а потому прочитать эмоцию не предоставлялось возможным. В принципе, а кому оно и надо? Несмотря на искренность снов, по ним трудно раскрыть человека с нужной стороны.

Экс в очередной раз переворачивается на бок и смотрит в сторону Вайланта. Последний, в свою очередь, лежал практически "солдатиком", иногда посапывал и двигал бровями, то слегка хмурясь, то просто печалясь. Экс не уверен в том, что хотел это понять. Сейчас он ничего нк хотел, не знал и не понимал. Будто день, прошедший только что, был проклят и Повторяется снова. Но разве это не чудно? Он не жаловался.

Парень смотрит на спящее тело и слегка тыкает его под металлический бок, будто проверяя. На боку осталась небольшая точка круглого размера, от которой тонкой ниткой шёл шлейф к руке. Экс хихикает и осторожно кладёт руку чужое тело, проводит по животу пальцами и рисует необъяснимые узоры. Ему правда скучно, а потому он начинает рисовать любые объекты, что видит. Искусство отражается скоплением пятен ну чужом корпусе. "Художнику" плевать, он не видит абсолютно ничего плохого в своих Действиях рука скользит выше, прикалыдваясь уже на грудь. Нервный тик глаза никак не отступает, но и не мешает наблюдать. Так можно сказать и про Остальное.

Экс слегка поднимает чужой протез. Скрипящий, странный, малоподвижный. Парень суть отвёл в сторону чужую руку, а сам лёг поверх её, изображая будто бы "объятье". Он не понимает, он не знает, он просто чувствует. И сейчас его чувство одиночества, глупости и разочарования хотят воссоединиться, слиться хоть с кем то, кроме своего эго. Парень облизывает губы и покусывает их, все ещё не отрываясь.

Пока Вайлант спит, разноцветный перешёл к чужим волосам. Проход длинных, мрачных пальцев по белоснежной причёске наталкивал на странные ассоциации.

Хвостик одной рукой завязать? Да. Это не слишком сложно. Показать трюк? Вряд ли, не сейчас.

Экс лохматит каждого, Ви не исключениею точнее, исключение, но в другом конце. С ним хочется веселиться, злится, встречаться и просто отвлекать. Хочется взрываться и оставаться в единой форме. Ради него хочется вредить себе. Парень коротенько смотрит на собственный бок, скрытый футболкой, и улыбается, вновь возвращаясь к просмотру Вайланта. Но даже это надоедает.

Парень придвигается суть ближе, укладываясь к чужой груди, к своей руке. Возможно, он был бы готов заскулить от тоски и чувства боли. Мало, очень мало. И в то же время слишком много. Переезд совсем близился: что будет с ними? С ним лично? С каждым? Глупо. Глупо думать об этом. И в тот же время столь умная мысль! Практически последние ночи перед тем, как, наверное, кануть в небытие. Он знает, к чему это приведёт. Он знает кто его ждёт. Он знает и помнит, что было.

А пока не важно. Экс чуть подтаял на Вайланте, но все ещё держал форму. Пытался уснуть. Пытается утихомирить своих двух я. Он улыбается, зная, что прям перед чужим пробуждением уйдёт. Экс прикрывает глаза, вслушиваясь во все окружение вплоть до дыхания.

Из них двоих дышал только один.