Спички

"Ручонки ее совсем закоченели. Ах, как бы их согрел огонек маленькой спички! Если бы только она посмела вытащить спичку, чиркнуть ею о стену и погреть пальцы! Девочка робко вытянула одну спичку и… чирк! Как спичка вспыхнула, как ярко она загорелась! Девочка прикрыла ее рукой, и спичка стала гореть ровным светлым пламенем, точно крохотная свечечка." - Автор: Андерсен Ханс Кристиан | Жанр: Сказка | Год: 1845.

Впервые я прочёл "Девочку со спичками" лет в девять, тогда я был одержим сказками, и мог бы прочитать все сказки в мире. В то время единственным уроком, который я вынес, было понимание того, что люди должны заботиться друг о друге. Сильные должны помогать слабым, богатые - бедным и добрые - злым. Перечитав эту сказку в 18 лет, я ужаснулся тому, с какой лёгкостью и поверхностью описан этот ужас. Маленькая девочка в одних обносках продаёт спички людям, боится идти домой и замерзает в переулке. Хотел бы я верить, что подобное больше не случается в современном мире.

24 декабря 2013 года началось для меня в пять утра. Как обычно я проснулся на час раньше всех, чтобы успеть приготовить себе поесть. Противостояние с родителями давно уже было в стадии холодной войны, где я, после весеннего отравления лапшой быстрого приготовления, всё-таки смог с драками и криками отвоевать себе право готовить на кухне на газовой плите, при условии, что кухней больше никто не пользуется. Открыв килограммовый пакет макарон, я аккуратно разделил его на четыре кучки. Опытным путём за последние девять месяцев я смог определить оптимальную суточную норму макарон, чтобы не умереть с голода. 250 грамм отправились в кастрюлю, остальные были убраны в три разных пакета. Иногда я конечно срывался, и ел два раза в день. Но чаще этих макарон хватало на то, чтобы пережить ещё один день. Подкрепившись, я пошёл на первый автобус, который выезжает из Шабров в Екатеринбург в шесть утра. До места практики мне нужно было ехать полтора часа.

Деньги, которые я заработал за решение курсовых работ весной стремительно заканчивались, оставалось около двухсот рублей. Благо в России всё делается из глупости, и у меня всё ещё действовал детский электронный проездной на все виды транспорта "Е-карта", несмотря на то, что мне уже исполнилось 20 лет. В ходе долгих споров с родителями, я смог вынудить их оплачивать хотя бы этот проездной, угрожая тем, что я мог бы вообще не выходить из дома. Больше я от них никаких денег не получал уже довольно долгое время. Кое-как я смог перейти на четвёртый курс, не смотря на проблемы с посещаемостью из-за весенней болезни и невыполнением лабораторных и практических работ, т.к. я был слишком самонадеян, и решал их для других за деньги, наивно пологая, что себе-то всегда успею решить. Учиться оставалось всего пять месяцев, и я изо всех сил пытался держаться за учёбу. Этому конечно никак не способствовал тот факт, что я вдрызг разругался с преподавателем, которая вела у нас основной предмет за третий курс, и когда все уже учились на четвёртом курсе с ноября, я в конце ноября только вышел на практику из-за её и моей вредности, а так же нашей обоюдной глупости. Я искренне надеялся, что практику будут оплачивать, но кому это нужно?

Исходя из этих условий, я уже месяц ходил на практику только пол дня, с 8 утра до 12, а после ходил на разные собеседования на должности сторожа, уборщика, мойщика посуды, грузчика, официанта и прочие, что не требовали специального образования. Я не совсем уверен, что было определяющим фактором, по которому от меня отказывались все работодатели. С одной стороны я весил к этому времени 52 килограмма при росте 1,78 метра. С другой стороны я не стригся и не брился давным давно, потому что деньги на бритву тратить не хотелось, на парикмахера тем более, а отца просить подстричь, так как большую часть жизни стриг меня он, не было желания. Так же я носил чёрные очки для зрения, которое было уже -7, а очки были хотя бы на -4. Чёрными они были только потому, что я разбил предыдущие, а эти были самые дешёвые. Ну и могло сказаться то, что я стеснялся себя, проглатывал окончания слов и боялся разговаривать с людьми. Из одежды у меня оставались лишь тёмные джинсы, пара бесплатных футболок, которые раздавали к играм в Сочи, кофта, которую мне купили 4 года назад, прошлогодние зимние ботинки, которые я уже несколько раз заклеил и чёрный лёгкий шарф из синтетики. Каждый раз завязывая его на шее, я шутил, что хотя бы он у меня есть, как возможность повеситься, если дела пойдут совсем худо. Как должны пойти дела, чтобы было совсем худо, я не представлял. В декабре я ходил без куртки. Осенней куртки у меня не было, а зимняя вроде была, но она была старая и драная. Мать однажды увидела меня в ней и закричала, что так ходят только бомжи. Забрала её и куда-то дела. Я же из протеста стал ходить без куртки. Благо тот декабрь был не слишком холодным, но каждое утро я довольно крепко мёрз в автобусах.

Прибыв на практику, я получил задание склеить карту Екатеринбурга. Я и до этого не слишком занимался релейной защитой, но тут уже совсем далеко от чего-то, что относится к моей работе. На компьютере своего руководителя я включил полюбившееся мне в последнее время радио WYRK 106,5 FM из города Буффало. Последнюю неделю на нём постоянно играла музыка, связанная с Рождеством. Изредка музыка прерывалась разговорным блоком, но я не знал английского языка, поэтому просто ждал. Но в этот раз тема была почти как из моего учебника по английскому языку за восьмой класс, в котором я отучился дважды, поэтому я что-то понимал из разговора. Или же мне казалось. Но одна американская девушка по телефону рассказывала радиоведущей о том, что этой девушке повезло жить с девушкой из России в колледже. И когда наступила рождественская пора, оказалось, что эта русская, которую вроде бы звали Елена, совсем не знакома с традициями рождества. Чтобы Елена их узнала, эта американка пригласила её на традиционный рождественский ужин. В Америке принято на Рождество собираться у старших членов семьи дома, готовить индейку и дарить друг другу подарки. Мне до сих пор кажется, что добрую половину того разговора я выдумал.

Ближе к 11 часам я закончил с картой. После чего я погуглил новые вакансии и места, куда бы я мог сходить на собеседование. Деньги на телефон я уже давно не клал, так как денег не было даже на еду. Поэтому я переписывал адреса, запоминал дорогу от остановок и шёл на собеседования без предварительной договорённости. Вчера, когда я ехал в трамвае, я случайно подслушал разговор двух дам, которые назвали адрес агенства по трудоустройству. По их утверждению, там вполне можно было найти работу на новогодние праздники. Найдя это место на карте, я проложил свой сегодняшний путь через три места. В полдень я отправился в спортивный бар. О нём я помню две вещи: там были пуфики стилизованные под футбольные мячи и меня довольно быстро выпроводили, сказав, что перезвонят. Во втором месте нужен был грузчик, но увидев меня, мне тут же заявили, что я не подхожу по физическим параметрам. И я отправился в то самое агенство, не будучи уверенным, что оно действительно там есть.

Когда я приехал оказалось, что искать это место совсем не сложно. Множество таких же потерянных в жизни, как и я, но только в большинстве своём старше, тёрлись у его входа, названивая потенциальным работодателям. Само предприятие помогало найти людям работу далеко не из чистого альтруизма. В это время активно развивалась система некоммерческих пенсионных фондов. И один из методов заманивания в них и состоял в том, чтобы дать людям несколько номеров работодателей, а взамен ты должен подписать бумаги о том, что ты согласен перейти в их пенсионный фонд. Для меня это уже был четвёртый подобный опыт. К этому дню я не работал официально ни разу. Хотя я на следующий день после своего восемнадцатилетия купил трудовую книжку, оформил налоговое свидетельство и СНИЛС. Перейдя в очередной пенсионный фонд с дурацким названием "Согласие", я получил бумажку, в которой мне написали три адреса. Пока я заполнял документы, девушка, которая выдаёт такие бумажки, втолковывала одной из посетительниц, очень похожей на бомжа, что прежде чем ехать к работодателю, нужно позвонить, ведь большая часть их работодателей за городом. Взглянув на свой лист уже на улице, я увидел, что во второй строке отсутствовал номер. Вернувшись, я попросил написать мне его. Девушка дописала номер и вдруг вспомнив, сказала мне подняться на третий этаж, где тоже требовались официанты на новогодние праздники. Я поднялся наверх в нужный кабинет. В нём стояло два стола, за одним из которых сидела женщина средних лет. Она сказала, что Юлии, которая занимается официантами, сегодня нет, она заболела.. Я спросил, когда бы мне приехать. Женщина зашумела, завозилась, но всё же взяла мой номер телефона и номер моей банковской карты. Я не стал ей говорить, что моя карта заблокирована уже три месяца, мобильный банк тогда не существовал, а разблокировать я её не мог, так как у меня просрочен паспорт. Паспорт я не мог поменять так как у меня не было денег на фотографии. Решив для себя, что если деньги на карте появятся, я смогу занять у знакомых показав, что мне деньги перевели, мне только нужно будет сделать паспорт и перевыпустить карту. Женщина мне сказала, что Юлия мне завтра перезвонит, и я поехал домой, уверенный, что мне никто не перезвонит.

Вечером я положил себе двадцать рублей на телефон, чтобы три дня звонить и был интернет. Снова плохо спалось. Появившийся интернет добавлял возможностей скоротать ночь. И если без него я либо лежал с закрытыми глазами по несколько часов или читал, то с интернетом я ещё мог посмотреть всякую фигню в вк, переписываться с друзьями и использовать свой давний метод психологической разгрузки - писать стихи. В ту ночь я написал довольно забавное стихотворение в форме письма деду Морозу. В нём я жаловался, что весь год был насмарку, что у меня ничего не получается, и всё, чего я хочу от жизни - это маленький шанс показать себя. Я обещал, что я сделаю всё возможное, чтобы остаться хорошим человеком. Это была ночь католического Рождества, Сочельник.

________________________________________________

Дорогой дед Мороз, я решил написать.

Я просил лишь машинку раз в жизни.

Желанья, видать, ты мостак исполнять.

Говорят, в этом смысле, всесильный.

Ну так вот, я провёл этот год

Хуже некуда. Так не бывает

Думал я, когда был жёлторот.

Теперь же душа моя знает.

Зиму спал, всю весну проболел.

Летом злился и строил планы.

Осенью их воплотить не сумел.

Вновь зима, чтоб зализывать раны.

Я три месяца мыкаюсь день ото дня.

Ни себя, ни других не жалея.

Я прошу лишь одно, чтобы понял меня.

И работу мне дал посложнее.

________________________________________________

На следующий день я запланировал не пойти на практику, а поехать в техникум. Был конец года, в практике планировался перерыв на новогодние каникулы, мне хотелось поймать своих одногруппников и перефотографировать у них конспекты за ноябрь и декабрь. Я не был уверен, что я смогу всё переписать и понять, но хотя бы прочитать и быть в курсе того, что я должен буду сдавать на четвёртом курсе мне хотелось. Проснувшись в пять утра и позавтракав второй четвертью макарон, я выехал из дома позже, чем на практику, ведь техникум работает с девяти. Хоть и цена на килограмм макарон поднялась с 24,30 до 24,70, я посчитал, что у меня есть ещё чуть больше месяца пока закончатся мои последние деньги. За это время можно будет поймать какого-нибудь отстающего студента и поиметь с него ещё немного. Единственное, что расстраивало, что деньги были нужны ещё и на тетради, ручки, а так же на распечатывание курсовых, практических и диплома. Самое плохое было в том, что большая часть преподавателей плевать хотела, знаешь ли ты их предмет, им гораздо важнее было то, чтобы ты красиво и со всеми правилами оформил свою работу. Так же, в век компьютерных технологий, проверять с флешки соглашался только преподаватель, который уже был на пенсии и который тащил на себе большую часть образовательной нагрузки. Все остальные молодые и прогрессивные заставляли переводить тонны бумаги на исправление запятых и отступов. Распечатать лист формата А4 стоило 4 рубля, листов было много, перепечатывать их приходилось раз по 8, что высасывало такие нужные мне деньги с поразительной скоростью, выбрасывая их буквально на ветер.

Такие мысли занимали мою голову, когда я ехал в замёрзшем автобусе в город. Сегодня напротив меня не стояла девушка, которую я частенько видел по утрам, она наверняка всё так же уехала на шестичасовом. Я до сих пор помню её маленькое аккуратное лицо с голубыми глазами и белокурыми волосами. Она тогда мне казалась какой-то сказочной куклой, и иногда, когда когда она ловила мой взгляд, мне становилось неловко и жарко, несмотря на постоянный холод, окружавший меня. Я не сразу понял, что телефон звонит у меня, так давно он не издавал ни звука. Я ответил, и простуженным голосом, по которому было невозможно определить её возраст, Юлия сказала мне, что в три часа дня нужно приехать в аэропорт Кольцово, в отель Анжело. Там срочно требуются официанты, у неё все разъехались, поэтому она вызывает меня, хоть она меня и не видела. Я спросил, могу ли пойти завтра, сегодня у меня планы. Она поставила ультиматум, или сегодня или никогда. Я пообещал ей приехать. Выйдя на одной из остановок, я перешёл дорогу и поехал обратно.

Из требований, озвученных Юлией по телефону, я выявил две проблемы. Во-первых мне нужно было найти чёрные строгие штаны. К счастью, у меня есть младший брат, который в то время носил один со мной размер, у которого я их одолжил. В детстве он иногда очень обижался, когда ему приходилось донашивать за мной вещи. Я же нисколько не обиделся. Вторая проблема была куда сложнее. Я не стригся больше полугода и не брился несколько недель. Вооружившись бритвой брата и обычными ножницами, я поплёлся в ванную. Выбрив лицо, я приступил к волосам. Решив, что отстричь чёлку будет достаточно, я встал перед зеркалом. По плану было состричь её одним уверенным движением. Но этим самым движением я забрал только две трети чёлки. Щёлкнув ножницами ещё раз, я отрезал второй кусок. Посмотрев на своё творение, я приметил некую несимметрию. Но пытаться её исправить я не решился, понимая, что могу сделать куда хуже.

В полдень я выехал из Шабров в аэропорт. Добираться необходимо было три часа на трёх автобусах. Когда я Ботанической ждал автобус в аэропорт, ко мне подошёл старик и спросил у меня прикурить. Я курил последний раз в 11 лет, но у меня с собой были спички для розжига каминов. Я их купил уже давно, чтобы было проще разжигать костёр в лесу, когда я сбегу туда жить в землянку. Я уже знал, где я наберу кирпича для того, чтобы обложить костёр. Я продумал, как я буду укреплять свою землянку изнутри. Я даже нашёл старую водосточную трубу для дымохода и спрятал её в парке недалеко от дома. Зачем я это делал, я и сам не до конца понимал. Какое-то внутреннее чувство несправедливости, какая-то внутренняя вредность не давала мне просто повеситься от безысходности. В глубине своей души я постоянно твердил себе свой атеистический вывод: "Тебя не было до твоего рождения, тебя не будет и после твоей смерти. Всё, что у тебя есть, это ты. Ты можешь всё. Только не останавливайся". Старик посмеялся с моих спичек и спросил у меня, как мои дела, скорей всего из вежливости. Я ответил, что вполне неплохо, еду на работу. Он пожелал мне удачи и отправился доживать свой век. Я же залез в забитую до отказа маршрутку, которая понесла меня в аэропорт.

В самом аэропорту отыскать нужное здание оказалось совсем не сложно. Большое чёрное современное здание выделялось среди остальной архитектуры. Юлия позвонила как раз перед тем, как я решил зайти с главного входа. Она убедилась, что я приехал к трём часам и направила меня к служебному входу. Там меня встретили официантки. Окинув меня вполне критичным взглядом, одна сказала другой: "На кухне не хватает рук, сгодится". Меня проводили в комнату для переодевания, дали чёрную рубашку и красный фартук, и отвели на кухню. Там менеджер записала мою фамилию и передала меня другой Юлии. Юлии было 25 лет, она была блондинкой примерно моего роста, с очень приятными чертами лица и лёгкой усталостью в голубых глазах. По сей день я безмерно благодарен ей за заботу. Словно наседка на цыплёнком, она помогла мне пережить первые несколько часов в бушующем вокруг меня океане работы. Официанты готовились к банкету для работников аэропорта. Натирали бокалы и приборы, складывали салфетки, сервировали столы, разносили салаты и закуски, подготавливали напитки. В общей кутерьме я старался быть максимально полезным, но только благодаря Юлии у меня получалось не сильно косячить. Она показывала мне, как выполнять ту или иную работу, разговаривала за меня с менеджерами и постоянно контролировала меня.

В шесть вечера начался банкет. Меня с ещё одним парнем оставили на кухне убирать грязную посуду и подготавливать чистую. Через какое-то время парня выгнали, поймав на безделье. Я же продолжал работать. Часов в восемь Юля заметила, что я ничего не ел и принесла мне жульен, сыр с плесенью и виноградного сока. Оказывается был обед, но мне про него никто не сказал. К девяти часам в зале гости уже были готовые. Одна девочка не выдержала, села за холодильник и расплакалась. Она работала с восьми утра, но менеджеры не хотели отпускать её домой, а люди в зале её пугали. Её выгнали, пообещав, что оставят без зарплаты. Ей было 16 лет. Меня отправили в зал вместо неё. Два угловых столика. В зале уже приглушили свет, я спокойно убирал пустые тарелки и менял алкоголь. Подали горячее. Я всё разнёс, но часть гостей танцевали. Одна из женщин съела две порции горячего, и её соседка попыталась закатить скандал по возвращению. Юля принесла горячее с другого стола.

К часу ночи банкет закончился. Люди стали разбредаться. Одна из гостей не могла застегнуть туфли, которые сняла, чтобы потанцевать. Я помог ей с обувью, за что она меня обматерила. Я стал выбрасывать еду. Недоеденное горячее, засохшие жульены, салаты, которые стояли 12 часов на столах, мясные, рыбные закуски, овощные и сырные тарелки. Очень интересные чувства переполняли меня в этот момент. Меня остановили, сказав, что закуски и сырные тарелки, а так же нетронутое горячее нужно не выбрасывать, а убирать в пластиковые контейнеры и отдавать гостям. Через некоторое время меня забрали убирать скатерти, столы и стулья, расставляя их для завтрашнего банкета. В два часа, неся очередной стол, я понял, что меня тошнит. Бросив стол, я выбежал на улицу. Справа от главного входа я блевал виноградным соком, сыром с плесенью и жульеном. Затем я вернулся в зал и как ни в чём не бывало продолжил работу. Мне хотелось всех послать и уйти, но с каким-то холодным равнодушием, как будто со стороны другой я смотрел на меня и спрашивал, как долго я ещё продержусь?

В три часа нас переписали в список и отправили переодеваться. Перед уходом Юля поймала меня, вручила какой-то бумажный свёрток и сказала его спрятать. Я сунул его в карман кофты и пошёл на улицу. Там нас ждала газель. Я сел в конец салона и тут же отключился. Проснулся в пять часов утра. В салоне оставалось четыре официанта, включая меня. Юля сидела рядом с водителем, и я решил пересесть вперёд. Мои волосы примёрзли к наледи на окне. Оставив клок волос, я всё же пересел, но Юля тут же вышла. Я спросил, а куда нас везут? Водитель уточнил, записал ли я свой адрес в его список. Я взял список и написал: "Пос. Шабровский, ул. Ленина, д.12". Водитель сказал, что в Шабры он не поедет, только по городу. "Вези тогда на конечную автобуса до Шабров", - сказал я. Развезли ещё двух ребят, а потом в шесть утра меня довезли до остановки. Ещё через час я был дома. Дойдя до кровати я прямо в одежде упал спать.

В одиннадцать утра зазвонил телефон. Хриплая Юлия спрашивала, готов ли я так же выйти в три часа дня. Я ответил, что конечно. Ответив на звонок, я повернулся на другой бок. Что-то зашуршало. Я сунул руку в карман и обнаружил свёрток. Развернув его, я увидел куриный рулет с перцем и сыр. Мысленно поблагодарив Юлю, я приготовил третью четверть макарон и позавтракал. В двенадцать я вновь отправился в отель.

Через пару недель я работал в этом отеле официально. Проработал я в нём год, работая по 25 двенадцатичасовых смен в месяц. В техникуме я взял академический отпуск, и закончил его только через три с половиной года. В отеле меня научили говорить, откормили, научили следить за собой. Через год я уволился, но уже был уверен, что я смогу выжить в любой ситуации.

С Юлей мы отработали ещё пару дней, после чего она исчезла. Каждый год в канун Рождества я вспоминаю Юлию, потому что она вернула мне веру в людей. Как безмерно я ей благодарен, как сильно я хочу сказать ей те слова, которые тогда я крепко прятал в себе. Я помню, как мы в шутку танцевали с ней перед каким-то банкетом, и она пахла ванилью. Я сейчас пишу этот текст, рядом со мной горит ароматическая свеча с этим запахом. Некоторые люди как спички. Они загораются, отдают тебе свой огонь, а после исчезают. И ты потом живёшь с мыслью, что ты тоже вполне можешь быть спичкой для кого-то, создав в ком-то пожар доброты. Но продолжаешь быть промокшей спичкой, которая не хочет гореть.