Спектакли-разговоры

Уже много лет один из основных критериев художественного впечатления для меня - это необязательность произведения. И его, наверно, незавершенность. Вот как бы странно это ни звучало. Когда спектакль кажется отточенным от начала до конца, когда видно, как долго его сочиняли, как серьезно относились к теме и к методу, – уважение испытываю большое, а радость внутреннюю - редко. Зато когда нет резкой точки входа и выхода, когда кажется, что спектакль еще немного сырой и ты сам его как будто немного доделываешь, когда спектакль вместо ощущения «обухом по голове» дает возможность потом поговорить на поднятые темы или даже совсем на другие, когда люди внутри разговаривают (допустим, на бродилках) между собой или с создателями – без всякого пиетета, а из интереса и чувства, в целом, равенства, когда ты вовлечен, но есть и пространство подумать о чем-то своем… вот тогда буквально бабочек в животе ловишь. Не chef-d’œuvre, но часть жизни, интеллектуального и чувственного исследования мира.

Сейчас режиссеры могут обидеться, что я их творения не-шедеврами назвала, но потом, надеюсь простят))

Такими классными опытами, к которым все время мысленно возвращаюсь, были для меня за последнее время «Пока все дома» Саши Шумилина («немхат»), показанные на Маске плюс, и «Северное сияние» Лены Ненашевой и Вики Приваловой. Неудивительно, что оба они подразумевают участие зрителей - но при этом дают и возможность только наблюдения, никто насильно тебя там не трогает, не заставляет говорить и т.п. Устроены они, тем не менее, совершенно по-разному.

В «Пока все дома» ты оказываешься одним из 8 гостей - на которых приходятся столько же хозяев. Вы все сидите за одним большим столом (в Москве мы были в пространстве Seasons Project, вообще помещение должно быть скорее не театральное) и - чаевничаете. На столе стоят закуски – в начале спектакля ребята расскажут, из чего эти блюда и почему они сделали именно их (в детстве любил такой салат, в общаге так питались и т.п.). Так пространство уже начинает быть не отстраненно-общественным, а частично личным, частично присвоенным. И вызывать доверие. Так как хозяев-перформеров (в основном, как я понимаю, студентов-медиков из перми) столько же, сколько гостей, и к тебе, получается, приставлен (хотя совсем это слово не подходит…) свой, чувствуешь еще и персональное внимание, точно никто не забыт. Такая опора в рядом сидящем человеке. Ведь кажется, что все просто - нужен чат вконтакте, телефон и наушники…. Но на случай чего (и у меня это было всё, т.к. мой телефон интернет вообще там не ловил и ничего, соответственно, не мог открыть) человек рядом тебе поможет или предложит свой девайс. И вы будете, как друзья почти, делить наушники из одной пары и смотреть в один экран – чтобы потом со всеми делиться впечатлениями и продолжать общий разговор. Темы для разговора, и ролики для просмотра присылает в чат, если я не путаю уже ничего, режиссер и его команда, сидящие немного поодаль. Про их существование воообще чаще всего забываешь, и это лучший показатель нужного состояния. Я даже думала, а что если бы режиссера тут не присутствовал бы вовсе? Но нет, это необходимость и эстетическая (сонастройка ритма, разнообразие сюжетов, ведь можно увлечься так, что будешь развивать все время одну тему – а части присутствующих это будет уже неинтересно, хотя они могут и ничего не сказать - и это нормально для зрителей; + такое внешнее, мета-присутствие еще больше подчеркивает внимание к устройству посиделок вообще, так что спектакль выходит не только о конкретных поднятых темах, но и о самой этой практике посиделок), и этическая (если вдруг тема зайдет не туда, есть ощущение, что кто-то возьмет на себя ответственность прервать неприятное или опасное… особенно в условиях полупрофессионального объединения, ведь ребята-перформеры сами тоже участники эксперимента). 

А еще лучший показатель, что проект удался: тяжело было вспоминать, кто тут перформер, а кто зритель! Люди очень охотно на нашем показе включались в разговор, и некоторые истории «зрителей» были для общего впечатления не менее важны. И как перформеры имели при себе свои фотографии и истории, которые могли про них рассказать, но которые совсем не всегда успевали быть вытащенными и рассказанными – времени всего отмерено было три часа, – так и зрители начинали в процессе вспоминать свои истории и не были уверены, что смогут их вставить, и решались или не решались попробовать включиться. И это был совершенно естественно, ведь в любом разговоре на большое количество человек - так.

Здорово было, пожалуй, еще продуманное (а хотя кто его знает, может, просто случившееся) присутствие в историях перформеров откровенности на грани, так что зрительская скромность расшатывалась: если про это можно говорить, то почему бы и не… 

И при этом свобода говорить росла еще и от того, что в театральных условиях совсем не факт, что все рассказанное - правда, и можно даже проиграть роль. Что тоже было (бы) терапевтично. 

В «Северном сиянии» зрители сначала оказывались в баре отеля WineWood, где были явно и просто посетители бара, и постояльцы, и это уже погружало тебя в немного другое не-будничое состояние, флер полу-знакомств, полу-открытости. Дальше дивы-режиссерки игриво предложили зрителям разбиться на группы по 6 человек, и так был совсем запущен механизм общения с незнакомыми и присутствия рядом с другими. Это в зрительном зале ты, особенно сейчас, можешь гордо ни на кого не смотреть и ни с кем не знаться, а там тебе нужно по времени оказаться вместе, и даже, если хочешь зайти в определенные комнаты, с кем-то сговориться - если, конечно, ты уже не с парой пришел… Но я имею в виду даже не романтику. Вот вы вшестером заходите и вам актриса предлагает на выбор разных персонажей, от лица одного из которого она будет вам играть. И вам нужно быстро решить. Или дает шар каждому и что-то спрашивает про эту тему – и нужно при всех ответить. Без определенного внутригруппового доверия удовольствия можно не получить. Так что спектакль в каком-то смысле показывает, что сотрудничество и готовность открыться для жизни, для получения опыта необходимы. А темы-то иногда интимные, спектакль-то про отношения. 

И вот выходим мы из номера, где [дальше, извините, будут спойлеры] пара актеров разыгрывала сценку про то, как приходится сложно асексуалам, и пара из группы заинтересованно спрашивает режиссера, правда ли асексуалы существуют, а какие исследования есть, что они чувствуют при, и т.п. И Лена спокойно отвечает, как до этого спокойно она интересовалась, все ли хорошо во время просмотра. И никто не теряется, и тема продолжает проговариваться вслух и менять (почему нет) сознание дальше. И если реакция зрителей на игру актеров «Молодец, отлично сыграли!» кажется мне все-таки лишней, то такие разговоры скорее – возможной частью процесса. И если я когда-то сама думала в духе «так потеряется ж ритм», то сейчас скорее - «как круто, границы раздвигаются уже внутри спектакля»… Тем более конкретно в «Северном сиянии» паузы между частями вполне позволяют вопросно-ответные сессии (а кто не хочет - может почитать/послушать документальные истории в специальной общей комнате, так что свой формат присутствия и доступа к информации найдется для каждого). 

Самыми запоминающимися, впрочем, для многих на спектакле оказываются комнаты, куда зритель заходит в одиночестве. В одной из них ты можешь написать свой страх и даже тут же его пропустить в шредер (и получить шикарный терапевтический эффект, лучшая визуализация для отпускания), в другой ты находишь актеров, девушку и молодого человека, с одним из которых, по твоему выбору, ты будешь играть в прикосновения - вы по очереди вытягиваете карточки, где написано, к какой части тела партнера нужно прикоснуться. И обязательно будет проговорено, что можно остановиться, и вы условитесь о стоп-слове, действующем для обеих сторон. И это простое, чаще всего вполне невинное, упражнение заставит в очередной раз задуматься о границах, о доверии, о собственной готовности к игре и вообще открытости, о контроле. Для некоторых пришедших пар эта комната оказывалась испытанием, слышала несколько удрученных вопросов, особенно если парнер(ша) в номере проводил(а) неминимальное количество времени…

Все время скатываюсь к номинации «комната», а не «номер», потому что вспоминаю спектакль Лены же «Poslе» о расставании, проходивший в семи комнатах московской квартиры, в каждую из которых заходили по очереди зрители по одному (такой театральный микроконвейер). Но и спектакль-инсталляция Вики Приваловой «Мам, привет», в отдельных уголках больших помещений имитировавший пространство жилых комнат, приходил на ум неоднократно. Вообще удивительно, насколько по языку, по методу работы с материалом интервью и пространству Вика и Лена совместимы, не всегда можно было даже догадаться, кто где больше приложил руку. Спасибо им обеим за бережное включение зрителя и за внимание к личным темам, которые стали в какой-то момент в экспериментальном театре редкостью – а между тем они важны не меньше, чем чистая политика или социально-ответственный фокус, и касаются каждого из нас. 

Потом еще я успела посмотреть новый спектакль Лены «Распад», где еще больше утвердилась тема отношений внутри пары, психологической хрупкости и вопроса ответственности за другого, но это все же другая история.