Спейси в Каннах

Разговор начинается с фигуры Далтона Трамбо. Для американского кино это символ чёрных списков Голливуда и вопроса о том, может ли человек вернуться в профессию после общественного осуждения. Именно через историю Трамбо Спейси предлагает рассматривать собственную ситуацию.

После такого вступления можно ожидать обстоятельный разговор о кино, театре и профессии актёра. Тем более что беседа проходит в Каннах. Однако довольно быстро становится ясно, что основное внимание будет уделено политике, культуре отмены, социальным сетям и общественным конфликтам.

Такой выбор тем закономерен. После обвинений, выдвинутых против Спейси в 2017 году, избежать этих вопросов невозможно. Вместе с тем постепенно возникает другое ощущение. Интервью сообщает много информации о взглядах Спейси на современные общественные процессы, но значительно меньше рассказывает о нём как о профессионале.

Любопытно, что разговор практически сразу обращается к American Beauty. Такой выбор понятен: для широкой аудитории это, вероятно, самый узнаваемый фильм в его карьере. Однако подобное решение невольно сужает перспективу. За пределами разговора остаются The Usual Suspects, L.A. Confidential, Glengarry Glen Ross, Margin Call, театральные постановки и многолетняя работа в Old Vic. Складывается впечатление, что интервью обращается прежде всего к тому Спейси, которого уже знает массовый зритель.

Наиболее содержательные фрагменты появляются тогда, когда разговор всё-таки касается профессии.

На вопрос о выборе между театром и кино Спейси отвечает без колебаний:

“Theater. No question.”

Для многих зрителей он прежде всего кинозвезда, однако значительная часть его карьеры связана со сценой. Более десяти лет он руководил лондонским Old Vic, играл Шекспира и продолжал работать в театре параллельно со съёмками.

Объясняя свой выбор, он говорит:

“A play can evolve. A play can change. A play can get better.”

Эта мысль позволяет лучше понять его отношение к профессии. Кино фиксирует результат. Театр предполагает длительную работу над ролью и возможность развивать её на протяжении многих месяцев.

Не менее интересным оказался разговор о персонажах. За свою карьеру Спейси сыграл Джона Доу в Se7en, Вербала Кинта в The Usual Suspects, Фрэнка Андервуда в House of Cards и Ричарда III на сцене. Говоря о таких героях, он формулирует один из своих профессиональных принципов:

“If I judged the character, I couldn’t play the character.”

Эта фраза объясняет многое в его работах. По мнению Спейси, задача актёра заключается не в том, чтобы оправдать персонажа или вынести ему моральный приговор, а в том, чтобы понять его внутреннюю логику.

Именно здесь интервью выходит за пределы истории одного человека. В последние годы культурная дискуссия регулярно возвращается к вопросу о разделении автора и произведения. В этом контексте часто упоминаются Роман Полански и Вуди Аллен. Исследования в области психологии искусства показывают, что знание биографии автора действительно влияет на восприятие произведения, однако влияние это неоднозначно. Одни зрители начинают рассматривать фильм через призму личности его создателя. Другие продолжают разделять произведение и автора.

Интервью со Спейси подводит к похожему вопросу. Только в данном случае речь идёт не об авторе, а об актёре. Насколько зритель способен отделить исполнителя от роли? И насколько общественный образ влияет на восприятие уже созданных работ?

Наиболее личные моменты появляются ближе к финалу. Среди них рассказ о терапевтическом упражнении, в рамках которого человеку предлагают написать письмо самому себе в детстве. Здесь исчезают разговоры о политике и общественных конфликтах. Вместо публичной фигуры появляется человек.

Совет двенадцатилетнему Кевину звучит очень просто:

“Everything is going to be okay.”

Для меня этот разговор оказался интересен ещё и потому, что в начале 2010-х годов я отправлял сценарий на конкурс Jameson First Shot, который курировали Кевин Спейси и Дана Брунетти. Это был сезон с Эдрианом Броуди. Тогда Спейси ассоциировался у меня прежде всего с кино и персонажами, которых он создавал на экране.

После интервью осталось двойственное впечатление. Оно позволяет услышать позицию Спейси по вопросам, которые обсуждаются вокруг его имени уже несколько лет. Однако наиболее интересными оказываются не обсуждения политики и общественных конфликтов, а редкие моменты, когда разговор касается театра, профессии и актёрского ремесла.

Именно в этих эпизодах появляется возможность увидеть Кевина Спейси не как участника очередной общественной дискуссии, а как человека, который большую часть жизни посвятил сцене.