Speeding bullet. [RED/RED]

Тишина на базе команды RED после полуночи была особого рода. Это не мирная тишь, а густая, звенящая пауза между взрывами. Воздух все еще хранил запах пороха и металла. Мик Манди — Снайпер — чувствовал эту тишину кожей. Он стоял на узком балкончике возле своего снайперского гнезда, курил сигарету и всматривался в темноту. Луна заливала все холодным синим светом, превращая здания и грузовики в безжизненные декорации. Его ночной дозор уже закончился, но сон не шел. Зато приходили другие гости — образы сегодняшнего дня. Особенно один: Пиро BLU почти накрыл огнемётом Джереми. Скаут чудом увернулся, отпрыгнув за угол, но на секунду их взгляды встретились сквозь дым, и Мик увидел в этих глазах не азарт, а животный, детский ужас. Он тогда дрогнул рукой и промахнулся. Редчайшее для него явление. Легкий, приглушенный скрип ступеньки винтовой лестницы, ведущей на крышу, заставил его насторожиться. Не шаги, а скорее шарканье босых ног. Мик не обернулся. Он узнал эту походку. Джереми появился в проеме как призрак. Вместо привычного образа на нем были простые штаны и белая майка, мятая, словно он ворочался в ней часами. Волосы торчали в стороны. Он выглядел на десять лет моложе и до жути беззащитным.

— Не спится? — глухо спросил Мик, выпуская струйку дыма в ночь.

Джереми пожал одним плечом, избегая взгляда. Он подошел к стенке, но не рядом, а на почтительной дистанции, упершись локтями в холодную древесину и сгорбившись. Его пальцы беспокойно барабанили по поверхности.

— Жарко. В комнате душно, — буркнул Скаут. Голос был хриплым, без привычной дерзости.

Мик молча кивнул. Он знал все эти отговорки. Сам ими пользовался. Они стояли так несколько минут, слушая, как где-то далеко воет койот. Дрожь в плечах Джереми была едва заметна в лунном свете, но Мик ее видел. Он видел и то, как парень вздрагивал от собственного дыхания.

— Опять тот самый зубастый монстр? — спросил Мик наконец, туша окурок.

Джереми резко обернулся, глаза расширились.

— Ч-что? Какой еще...

— Тот, что в огне. Или новый появился?

Скаут замер, а потом его плечи обвисли, сдаваясь. Он протер лицо ладонями.

— Не только он. Сегодня... сегодня он был, да. А еще... эта хрень... липкая. Я бегу, а она повсюду, за углом, на потолке... и нет выхода. А ты... — оборвал, стиснув зубы.

— А я? — мягко подтолкнул Мик.

— А ты не стреляешь. Просто смотришь в прицел и не стреляешь, — выпалил Джереми, и в голосе его прорвалась та самая, дневная, обида и страх.

Мик вздохнул. Он снял с крючка на стене свое тяжелое коричневое пальто, пахнущее им, табаком и оружейным маслом. Не говоря ни слова, он накинул его на ссутуленные плечи Джереми. Тот вздрогнул от неожиданности, от тепла, еще хранившегося в ткани.

— Дурак, я же не замерз...

— Заткнись и закутайся, — сказал Мик беззлобно.

Джереми послушно потянул грубую ткань вокруг себя. Он выглядел теперь как мальчишка, укутанный в одеяло втрое больше его самого. Дрожь потихоньку начала отступать. Он сделал шаг ближе, и их плечи почти соприкоснулись.

— Просто... дерьмо какое-то, — прошептал Джереми. — Днем — все четко. Я быстрее всех, я ловчее, я их всех делаю. А ночью... они все приходят. И я не могу убежать.

— Значит, не нужно убегать, — сказал Мик, глядя на горизонт. — Нужно просто переждать. Они как туман. Посветит солнце — исчезнут.

— Легко тебе говорить, мистер "Я-сижу-в-уютной-засаде-за-километр", — попытался съехидничать Джереми, но получилось вяло.

— Ага. Только в засаде иногда тоже страшно. Сидишь один, и кажется, что весь мир тебя видит в прицел. Или что ты промажешь. И из-за тебя кто-то... пострадает. — Он осторожно подбирал слова, вытаскивая наружу то, о чем никогда не говорил. — Главное — не дать страху сесть тебе на шею. Дышишь ровно и ждешь. Ждешь рассвета.

Джереми слушал, завороженно. Он никогда не слышал, чтобы Снайпер говорил так много и так... по-человечески. Он украдкой взглянул на его профиль: острый нос, упрямый подбородок, щетина, которая почему-то казалась такой мягкой. Этот человек, всегда такой непробиваемый и тихий, тоже знал про ночных демонов.

— И что? Рассвет всегда приходит? — спросил Джереми, и в его голосе снова зазвучала надежда, та самая, что гнала его вперед с битой в руках.

— Всегда, — твердо сказал Мик. — Смотри.

Он кивнул на восток. Там, на стыке неба и земли, чернота начала разбавляться. Не светом, а скорее глубоким, бархатным синим. Звезды стали тускнеть. Местность медленно проступала из мрака, обретая формы. Джереми завороженно наблюдал за этим преображением. Тень под его глазами будто стала меньше. Он перевел взгляд с горизонта на Мика, который, не отрываясь, смотрел на приближающийся рассвет, будто проверяя свое обещание. Бездумно, движимый внезапным порывом благодарности и тепла, что разлилось у него внутри вместе с первыми лучами, Джереми вытянул шею и быстро, неловко чмокнул Снайпера в щеку, чуть ниже глаза. Мик замер. Джереми тут же отпрянул, глаза снова округлились, но теперь от ужаса перед собственной дерзостью.

— Ой, блин, я... я не... это просто...

Снайпер медленно повернул к нему голову. В его глазах не было ни гнева, ни насмешки. Было спокойное, усталое понимание, и что-то еще, глубокое и тихое. Он не сказал ни слова. Вместо этого он одной рукой аккуратно откинул край пальто с плеча Джереми, положил ладонь ему на шею, чуть ниже затылка, притянул к себе и поцеловал. Это был не быстрый чмок. Это был долгий, медленный, обстоятельный поцелуй, в котором был весь сегодняшний страх, злость, усталость и обещание рассвета. В нем был вкус табака, металла и чего-то бесконечно своего, надежного. Джереми на секунду окаменел, потом его тело обмякло, и он ответил, ухватившись за складки Миковой рубашки, как за якорь. Когда они наконец разъединились, щека Джереми была прижата к груди Мика, и он слышал под ухом ровный, гулкий стук сердца. Снайпер просто стоял, обняв его, подбородком касаясь его взъерошенных волос, и смотрел, как небо на востоке загорается первым розовым огнем.

— Видишь? — тихо произнес Мик, и его голос гудел у него в груди. — Пришел.

Джереми кивнул, не отрываясь от него. Кошки в мозгах, гоняющие его по ночным кошмарам, наконец успокоились и свернулись клубком. Он был здесь. Он был в безопасности.

— Эй, Снайпер?

— М-м?

— Если я сейчас усну... ты не уйдешь?

— Не уйду. Буду следить, чтоб новые кошмары не подкрались.

— И... про поцелуй...

— Забудь. Никто не узнает. Спи, Джереми.

И Джереми закрыл глаза. Под тяжелым пальто, под крепкими руками, под звук чужого, но уже такого знакомого сердца. А на горизонте разгорался новый день, и первый луч солнца тронул край снайперской шляпы, висящей на крючке у двери, зажигая в ней золотую искру.