Спаситель поневоле

Глава 4: Фантомные боли

Первая неделя в центре была адом.

Пхувин не мог спать. Фантомные боли приходили по ночам — неожиданно, без предупреждения, как удары током. Ему казалось, что нога всё ещё там. Что она горит, ноет, сводит судорогой. Он просыпался в холодном поту, хватал рукой пустоту под одеялом и тихо матерился, чтобы не разбудить соседей.

Днём было легче. Тренировки, массажи, разговоры с психологом отвлекали. Но ночи... ночи были невыносимы.

Понд не знал об этом. Пхувин не говорил. Он вообще старался не говорить о том, что чувствует. Зачем? Понд и так слишком много о нём знал. Слишком много видел. Слишком глубоко влез.

Но в ту ночь всё пошло не по плану.

──────

Пхувин проснулся от боли.

Острая, пульсирующая, она прошила бедро насквозь, словно кто-то вонзил раскалённую спицу прямо в кость. Он закусил губу, сдерживая стон. Перевернулся на бок. Не помогло. На спину. Ещё хуже.

— Чёрт... — выдохнул он в подушку.

Рука сама потянулась к тумбочке. Там стояли обезболивающие, которые выдали в больнице. Пхувин нащупал упаковку, выдавил таблетку, проглотил не запивая. Горький вкус растёкся по языку.

Не поможет. Ты же знаешь, что не поможет.

Он сел на кровати, свесил здоровую ногу на пол. Культя дёргалась от спазмов, хотя её не было. Безумие. Чистое безумие. Мозг всё ещё верил, что нога на месте, и посылал сигналы в пустоту.

Пхувин взял телефон. Экран осветил лицо, заставив зажмуриться. 02:47.

Он открыл список контактов. Палец завис над именем «Понд».

Не звони. Не будь слабым. Он спит после смены. Или не спит. Какая разница. Ты не должен. Ты сильный. Ты справишься сам. Ты всегда справлялся сам.

Он нажал.

Гудки шли долго. Пхувин уже хотел сбросить, когда в трубке раздался хриплый голос:

— Пхувин? Что случилось?

— Ничего. Я просто... — он замолчал, не зная, как объяснить. — Просто хотел узнать, как ты.

— Врёшь.

— Слушай, если ты занят, я могу...

— Слышу по голосу. Где болит?

Пхувин закрыл глаза. Ненавидел, когда Понд был прав. Ненавидел, что он вообще знал, что такое фантомные боли. Ненавидел, что позвонил.

— Нога, — прошептал он.

— Жди. Скоро буду.

— Не надо, правда. Я просто не знал, кому позвонить. Это не значит, что ты должен бросать всё и ехать через весь город в три часа ночи.

— Я знаю, что не должен. Но я хочу. Жди.

Короткие гудки.

Пхувин откинулся на подушку, сжимая телефон в руке. Сердце колотилось быстрее, чем следовало. От боли? Или от чего-то другого?

Он не хотел признавать ответ.

──────

Понд приехал через двадцать минут.

Пхувин слышал, как он тихо переговорил с ночной медсестрой, как его шаги прошелестели по коридору. Потом дверь приоткрылась, и в комнату скользнул тусклый свет.

— Ты не обязан был приезжать, — сказал Пхувин, не поднимая глаз.

— Ты позвонил.

— Это не значит, что ты должен был.

— А я и не говорил, что должен. — Понд закрыл дверь, снял куртку, повесил на спинку стула. — Я сказал, что хочу. Это разные вещи.

Он подошёл к кровати, сел на край. Матрас прогнулся под его весом, и Пхувин почувствовал тепло, исходящее от его тела. Свежий запах ночной улицы смешался с чем-то знакомым — кажется, так пахло мыло в его ванной.

— Где болит? — спросил Понд.

— Везде.

— Конкретнее.

— Как будто нога всё ещё там. Горит. Сводит. Не могу... — Пхувин стиснул зубы, пережидая очередной спазм. — Не могу терпеть. Это невыносимо.

— Понимаю.

— Откуда? У тебя все конечности на месте.

— Я работал с ранеными. Видел, как люди сходят с ума от фантомных болей. Это не шутки.

Пхувин посмотрел на него. В тусклом свете ночника лицо Понда казалось усталым, но спокойным. Ни тени раздражения. Ни капли жалости. Только сосредоточенность.

— Ложись на спину, — сказал он.

— Что?

— Ложись. Я сделаю массаж. Это помогает стимулировать мышцы выше ампутации. Боль не уйдёт полностью, но станет легче.

Пхувин хотел возразить, но новый спазм скрутил его так, что он застонал и откинулся на подушку.

— Делай что хочешь, — процедил он. — Только быстро.

Понд не стал медлить. Его руки — тёплые, уверенные — легли на бедро чуть выше повязки. Сначала мягко, потом сильнее, он начал разминать мышцы, которые всё ещё помнили, что такое нога.

— Расслабься, — тихо сказал он.

— Не могу.

— Тогда просто дыши. Медленно. Вдох... выдох. Ещё раз.

Пхувин попытался. Воздух выходил рвано, с хрипами. Боль не уходила, но становилась другой — не такой острой, расползалась теплом по телу.

— Ещё, — прошептал он. — Сильнее.

Понд надавил. Пхувин вздрогнул, вцепился пальцами в простыню. Это было больно и приятно одновременно. Странное, почти наркотическое ощущение.

— Где ты этому научился? — спросил он, чтобы отвлечься.

— В госпитале.

— Ты был врачом?

Пауза. Руки Понда замерли на секунду, потом продолжили работу.

— Был.

— Почему ушёл?

— Долгая история.

— У нас вся ночь впереди. Или ты торопишься?

Понд усмехнулся, но ничего не ответил. Пхувин смотрел на него из-под полуопущенных ресниц. Лицо Понда было сосредоточенным, но в уголках губ пряталась тень улыбки.

— Ты всегда такой скрытный? — спросил Пхувин.

— А ты всегда такой любопытный?

— Только когда мне интересно в правду интересно.

— Значит, я тебе интересен?

Пхувин фыркнул.

— Не обольщайся. Просто лежать молча скучно.

— Тогда давай помолчим. Говорят, это полезно для нервной системы.

— Моя нервная система уже ничем не поможет. Я инвалид с фантомными болями, которые сводят меня с ума по ночам. Какое уж тут спокойствие.

Понд ничего не сказал. Его руки продолжали работать — методично, уверенно, без тени брезгливости или неловкости. Пхувин вдруг поймал себя на мысли, что разглядывает его слишком долго.

— Что? — спросил Понд, не поднимая глаз.

— Ничего.

— У тебя взгляд тяжёлый. Что думаешь?

— Что ты странный.

— Это я уже слышал.

— Ну а что ты хочешь от меня услышать? Что мне нравится, как ты делаешь массаж? Или что я благодарен, что ты приехал? Или что...

Он осёкся. Понд поднял на него глаза.

— Или что?

— Ничего. Забудь.

Понд не стал настаивать. Его пальцы скользнули чуть выше — туда, где кожа была особенно чувствительной. Пхувин вздрогнул.

— Больно?

— Немного.

— Потерпи.

— Я и так терплю. Всю жизнь терплю. Например сейчас, терплю тебя.

— Я такой невыносимый?

— Хуже. Ты приезжаешь посреди ночи, делаешь вид, что тебе не всё равно, сидишь тут с таким лицом, будто я центр вселенной. Это бесит. Потому что это неправда.

— А если правда?

Пхувин замер. Понд смотрел на него — спокойно, прямо, без тени насмешки.

— Не говори так, — прошептал Пхувин. Я могу и поверить.

— А это плохо?

— Да. Это очень плохо, Понд.

— Почему? Я не как не могу тебя понять.

— Потому что я не хочу зависеть от тебя. Не хочу, чтобы моя жизнь крутилась вокруг твоих приездов. Не хочу...

Он замолчал. Голос дрогнул. Понд убрал руки, выпрямился.

— Ты не зависишь от меня, — сказал он тихо. — Ты просто привыкаешь к тому, что кто-то рядом. Это нормально.

— Нормально? — Пхувин горько усмехнулся. — По-твоему, нормально звонить человеку в три часа ночи, потому что не можешь справиться с собственной головой?

— Нормально просить о помощи, когда больно.

— Я не просил.

— Ты позвонил. Это уже просьба.

Пхувин отвёл взгляд. В горле встал ком. Он ненавидел, когда Понд был прав. Ненавидел, что он видел его насквозь. Ненавидел, что не мог его оттолкнуть.

— Почему ты это делаешь? — спросил он шёпотом. — Всё это. Приезжаешь. Помогаешь. Терпишь мои истерики. Почему?

Понд долго молчал. Потом вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Я и сам не знаю, — признался он. — Просто... когда я тебя вижу, я чувствую, что делаю что-то правильное. Впервые за долгое время. Раньше я только разрушал. А сейчас что-то изменилось.

Пхувин посмотрел на него. В глазах Понда было что-то тёмное, затаённое. Боль. Старая, глубокая, тщательно скрываемая.

— Тот пациент, — тихо сказал Пхувин. — О котором ты не говоришь. Это из-за него?

Понд не ответил. Только желваки дёрнулись на скулах.

— Ты не обязан рассказывать, — добавил Пхувин. — Просто... если захочешь, я рядом.

Понд усмехнулся.

— Это моя реплика.

— Ну вот, я решил побыть благородным. Не привыкай.

— Постараюсь.

Они замолчали. Дождь за окном усилился, капли застучали по подоконнику. Пхувин перевернулся на бок, подтянул одеяло до подбородка.

— Останешься? — спросил он.

— А можно?

— Нет. Но я всё равно спросил.

Понд улыбнулся.

— Тогда останусь.

Он снял обувь, лёг рядом, не раздеваясь. Пхувин придвинулся ближе, положил голову ему на плечо. Тепло. Спокойно.

— Только не храпи, — пробормотал он.

— Я не храплю.

— Откуда ты знаешь? Ты же спишь в этот момент.

— Логично. Тогда спрошу у тебя утром.

— Спрашивай. Я честно скажу, что храпел.

— Вредина.

— Какой есть.

Понд обнял его — осторожно, невесомо. Пхувин закрыл глаза. Фантомная боль отступила, растворилась в тепле и ровном дыхании рядом.

— Понд... спасибо.

— За что?

— За то, что приехал.

— Ты уже говорил.

— Ну вот, теперь не благодарю больше никогда.

— Договорились.

Через пять минут Пхувин уснул. Понд ещё долго лежал без сна, глядя на его силуэт и думая, что только что пересёк черту, после которой возврата нет.

Но уходить не хотелось.

──────

С любовью, Ria ♡

Увидимся в следующей главе¡!