Спаситель поневоле

Глава 2: Непрошеный спаситель

Понд вернулся на следующее утро.

Он не спал. Даже не пытался. Просидел до рассвета на кухне, глядя на недопитую бутылку виски, которую так и не открыл. В голове крутилось одно и то же: крик. Тёмные глаза. Сломанное тело на мокром асфальте. И слова врача: «Пришлось ампутировать. Выше колена».

Он знал, что не должен приходить. Знал, что его появление только усугубит всё. Но в девять утра он уже стоял в больничном коридоре с пакетом фруктов, которые купил по дороге, сам не понимая зачем.

──────

В палате было тихо.

Понд остановился у двери, прислушался. Ни звука. Только ровное гудение кондиционера и приглушённый шум улицы за окном. Он поднял руку, чтобы постучать, но замер.

Зачем ты здесь?

Он тебя не звал. Он тебя не знает. Для него ты — случайный прохожий, который вытащил его из машины. Не больше.

Понд глубоко вздохнул и всё-таки постучал.

— Войдите, — раздался тихий голос.

Он толкнул дверь.

Пхувин лежал на кровати, отвернувшись к окну. Одеяло было натянуто до самого подбородка, словно он пытался спрятаться от всего мира. На тумбочке стоял нетронутый завтрак. Рядом — стакан воды и какие-то таблетки.

— Я... — Понд сделал шаг вперёд. — Я пришёл проведать.

Пхувин медленно повернул голову. В его глазах не было ни злости, ни благодарности. Только пустота. Такая глубокая, что Понду стало не по себе.

— Это ты, — сказал Пхувин. Не вопрос. Утверждение. — Тот, кто меня вытащил.

— Да. Меня зовут Понд. Мы... вчера...

— Я помню.

Повисла пауза. Тяжёлая, вязкая. Понд стоял посреди палаты, не зная, куда деть руки. Пакет с фруктами казался глупым, неуместным, как цветы на похоронах.

— Как ты? — спросил он наконец.

— Как я? — Пхувин горько усмехнулся. — У меня нет ноги. Как, по-твоему, я?

Понд промолчал.

— Можешь посмотреть, если хочешь, — вдруг сказал Пхувин и резко откинул одеяло. — Давай. Все же смотрят. Врачи, медсёстры, санитары. Посмотри на то, что от меня осталось.

Понд опустил взгляд. Правая нога была забинтована чуть выше колена. Бинты чистые, аккуратные. Но под ними — пустота. Страшная, неестественная пустота там, где ещё вчера была живая плоть.

— Это ещё не всё, — тихо сказал Понд.

— Что?

— Это ещё не всё, что от тебя осталось.

Пхувин прищурился.

— А что осталось? Рука в гипсе? Шрам на лбу, который будет напоминать о том дне? Или, может, вот это?

Он резким движением сдёрнул одеяло полностью, обнажив культю, и Понд впервые увидел её целиком — без прикрытия, без жалости, как есть.

— Посмотри! — голос Пхувина сорвался. — Посмотри на это! Я — инвалид! Калека! Урод! Я больше не смогу ходить, не смогу бегать, не смогу жить так, как раньше!

— Сможешь.

— Что?!

— Сможешь ходить. С протезом. Поначалу будет тяжело, но...

— Замолчи, — прошипел Пхувин. — Замолчи, если не хочешь, чтобы я швырнул в тебя чем-нибудь потяжелее.

Понд замолчал. Не потому, что испугался. Просто понял: сейчас слова бессмысленны. Человек в такой момент не слышит логики. Он слышит только боль.

— Ты спас меня, — продолжил Пхувин. — Ты вытащил меня из машины. Ты остановил кровотечение. Ты — герой, да? Все так говорят. «Он спас вам жизнь». А знаешь, что я думаю?

Понд молчал.

— Я думаю, что лучше бы ты прошёл мимо.

Эти слова ударили сильнее, чем Понд ожидал. Он стоял, глядя в эти тёмные глаза, полные ненависти и отчаяния, и чувствовал, как внутри что-то рушится.

— Если бы ты не остановился, я бы умер там, на асфальте, — продолжал Пхувин. — Быстро. Не мучаясь. А теперь я буду жить. С этой... с этим...

Он запнулся, отвернулся к окну. Плечи его дрожали. Понд сделал шаг к кровати. Осторожно, медленно.

— Уходи, — тихо сказал Пхувин.

— Я не...

— Уходи!

Понд остановился. Поставил пакет с фруктами на тумбочку. Потом, подумав, взял стул, поставил его у кровати и сел.

— Я не уйду, — сказал он спокойно.

Пхувин резко повернулся.

— Что?

— Я не уйду. Пока ты не захочешь, чтобы я ушёл. А сейчас ты этого не хочешь.

— Ты что, псих? — Пхувин усмехнулся. — Я сказал «уходи». Какая часть слова тебе непонятна?

— Та, где ты врёшь.

— Я не вру!

— Врёшь. Если бы ты хотел, чтобы я ушёл, ты бы не разговаривал со мной. Ты бы просто отвернулся и молчал. А ты кричишь. Значит, тебе нужно, чтобы кто-то был рядом.

Пхувин замер. В его глазах мелькнуло что-то — то ли растерянность, то ли злость, то ли нечто среднее.

— Ты не знаешь меня, — прошептал он.

— Не знаю. Но хочу узнать.

— Зачем? Чтобы почувствовать себя лучше? Чтобы поставить галочку: «Я спас инвалида»?

Понд покачал головой.

— Нет. Чтобы убедиться, что ты выживешь.

— А если я не хочу выживать?

Понд долго смотрел на него. Потом сказал:

— Тогда я буду возвращаться каждый день, пока не захочешь.

──────

Он не знал, откуда в нём взялась эта уверенность. Обычно Понд избегал ответственности. Обычно он не влезал в чужие жизни. Но сейчас, глядя на этого сломленного парня, который только что сказал, что лучше бы умер, Понд чувствовал странную, незнакомую ему решимость.

— Ты действительно псих, — прошептал Пхувин. Зачем тебе это? Ты же меня даже не знаешь. Я для тебя — просто случайность. Прохожий. Ошибка судьбы.

— Не ошибка.

— А что же?

Понд задумался. Что он мог ответить? Что вчера, когда он вытаскивал Пхувина из машины, впервые за долгое время почувствовал, что живой? Что этот крик в больнице разбудил что-то, что он старательно хоронил внутри? Что он не может просто уйти и забыть?

— Не знаю, — честно сказал он. — Пока не знаю.

Пхувин слабо усмехнулся.

— Ты странный.

— Мне говорили.

— Наверное, у тебя нет своей жизни. Вот ты и лезешь в чужую.

Пхувин вздохнул. Откинулся на подушку, закрыл глаза. Понд подумал, что он сейчас заснёт или попросит уйти. Но вместо этого Пхувин тихо спросил:

— Почему ты вообще оказался там? Ночью. Под дождём.

Понд помедлил.

— Возвращался с работы.

— А кем ты работаешь?

— Санитаром в морге.

Пхувин открыл глаза.

— В морге? С трупами?

— Ага.

Пауза.

— Это многое объясняет, — протянул Пхувин.

— Что именно?

— Почему ты не боишься смотреть на мою ногу. Ты привык к виду человеческого тела. Особенно... повреждённого.

Понд не ответил. Потому что это была правда. Он действительно привык. И это пугало его самого.

— А ты чем занимаешься? — спросил он, чтобы сменить тему.

— Фотограф.

— Что снимаешь?

— Смерть.

Теперь настала очередь Понда замолчать.

— Места аварий, преступлений, заброшенные здания, — пояснил Пхувин. — Всё, что связано с разрушением и угасанием. Красиво, если смотреть через объектив.

— И ты ехал ночью на съёмку?

— Да. Была наводка на одно место. Старый склад на окраине. Говорили, там когда-то нашли тело. Но не доехал.

Пхувин снова отвернулся к окну.

— Ирония, да? Человек, который снимает смерть, сам чуть не умер. Но не умер. Потому что ты оказался рядом.

— Тебе не обязательно благодарить меня.

— А я и не собирался.

Понд усмехнулся — впервые за долгое время. Этот парень был колючим, как кактус. Но под этими колючками угадывалось что-то ещё. Что-то живое. Что-то, ради чего стоило остаться.

— Ладно, — сказал он, вставая. — Мне пора.

— Уходишь? — в голосе Пхувина мелькнуло что-то похожее на разочарование.

— Вернусь завтра.

— Я не просил.

— А я не спрашивал.

Понд подошёл к двери, взялся за ручку. Потом обернулся.

— Пхувин... Ты не урод.

Пхувин вздрогнул.

— Откуда ты знаешь? Ты не видел меня раньше.

— Видел. Там, на асфальте. И даже тогда ты не был уродом.

Понд вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

──────

В коридоре он прислонился спиной к стене и закрыл глаза.

Что ты творишь?

Зачем обещаешь то, что не можешь выполнить?

Почему этот парень вообще тебя волнует?

Ответов не было. Только глухое, ноющее чувство в груди, которое он не мог объяснить.

Он оттолкнулся от стены и пошёл к выходу. Внизу, у больничного кафе, набрал кофе в автомате и сел на скамейку во дворе. Утреннее солнце уже высушило лужи, и город жил своей обычной жизнью — машины, люди, шум, спешка. Всё, как всегда.

Но для Понда ничего не было «как всегда».

Он достал телефон, открыл браузер, набрал в поиске: «протезирование после ампутации бедра». Потом добавил: «реабилитация». Потом: «сколько стоит протез в Тайланде».

Цены оказались пугающими. Но это его не остановило.

Он нашёл номер реабилитационного центра, записал на бумажку, сунул в карман. Потом снова открыл поиск и набрал: «как помочь человеку с ампутацией». И погрузился в чтение.

──────

Вечером того же дня Пхувин смотрел в потолок.

Его тошнило от обезболивающих. Во рту было сухо, голова кружилась. Но сильнее всего болело не тело. Болело то, что он не мог назвать словами.

Он придёт завтра.

Он обещал.

Пхувин ненавидел себя за то, что эта мысль приносила странное, стыдное облегчение. Как будто появление незнакомого санитара из морга могло что-то изменить. Как будто кому-то вообще было дело до него.

В палату заглянула медсестра.

— Вам что-нибудь нужно?

— Нет, — сказал Пхувин. Потом, помедлив: — А кто-нибудь меня спрашивал?

— Да, — кивнула медсестра. — Молодой человек. Сказал, что придёт завтра утром. Просил передать, чтобы вы не скучали.

Пхувин отвернулся, чтобы она не видела его лица.

— Идиот, — прошептал он.

Но на губах, против его воли, появилась слабая улыбка.

──────

С любовью, Ria ♡

Увидимся в следующей главе¡!