Спасибо, мам

Спасибо, мам


Авроре — 17. Цани — 7, и он уже знает всё о человеческой жестокости. Его родную мать убили люди, когда ему было три. Отец-наемник, вернувшись с задания, нашёл только пепелище и погребённого под завалами дома трёхлетку.


С тех пор они скитались, пока не осели на окраине богом забытой деревни, где демонов всё так же ненавидят — бьют, плюются, отворачиваются. Только Аврора не гнала их прочь, а проявила дружелюбие и пришла знакомиться, протягивая яблочный пирог. Местные лишь крутили пальцем у виска.


Когда отец уходил на задания (он не мог брать сына — слишком опасно), она приходила к Цани, чтобы мальчик не оставался один на один со своими страхами в пустом доме.


Сначала из жалости. Потом по привычке. А затем — потому что слишком привязалась к угрюмому наёмнику и его зашуганному сыну.


Когда Аврора и отец Цани становятся парой, мальчик радуется теплу и смеху, которые наполняют некогда пустой дом. Он помогает с Люминой, когда та рождается, защищает её от деревенских детей — но сам так и не решается назвать Аврору матерью. Боится. Всегда "мисс Аврора".


Даже спустя года, когда Люмина, научившись говорить, дразнит его: "Ты что, глупенький? Она же наша мама! Никакая не мисс!" — он только кусает губы и отворачивается, сжимая кулаки.


Спустя десять лет Цани, которому уже 17, приводит в дом девушку - Эвелин, улыбчивую и скромную дочь местного фермера. Узнав о её связи с демоном, родители выгнали её из дома. Аврора принимает девушку как родную, не задавая лишних вопросов и доставая ещё одну тарелку к ужину.


И тогда Цани понимает, что возможно, только возможно, он наконец имеет право произнести слова, которые так легко давались Люмине, но не ему.


— Спасибо... мам.


Аврора замирает. Потом закрывает лицо руками — и плачет. Громко, безудержно, навзрыд, как плачут те, кто уже не надеются.


Люмина потом скажет, тыкаясь своими маленькими рожками ему в бок: "Ну что, сложно было?"

Но он не станет спорить. Потому что она не поймёт. Не поймёт, каково это — бояться снова полюбить мать, уже потеряв одну. И он счастлив, что она никогда не испытает этого на собственном опыте.

Report Page