Современный литературный процесс
"Вот это я тебе"Пост-пост, мета-мета, или как не запутаться в модернизмах
Ещё раз, что такое литературный процесс?
Полно, чётко и конструктивно на этот вопрос ответит далеко не каждый филолог. Термин «литературный процесс» появился относительно недавно – в середине прошлого века, когда осмысление литературы как сложного, разноречивого и разрастающегося культурного, художественного, исторического явления с множеством внутренних связей, традиций, наследований только начало набирать обороты. «Из множества национальных и местных литератур образуется одна всемирная литература», – пишут Маркс и Энгельс в «Манифесте Коммунистической партии», подчёркивая важную идею разрозненности литературных явлений, объединяющихся, тем не менее, в единый объект изучения, который мы и будем называть литературным процессом.
Течения и направления литературы, из которых складывается её процесс, – понятия не менее смутные, причём как для бытового, так и для научного восприятия. Чаще всего «направление» упоминают в историческом дискурсе, говоря об эпохе, хронологических рамках и персоналиях, а также в оптике эстетики, говоря о внутренних единых стилистических законах. Под течением же понимают нечто дочернее по отношению к направлению: например, футуристическое течение в рамках авангардного направления.
Соответственно, литературные явления не существуют в вакууме. Каждое появляющееся литературное произведение так или иначе обращается к прошлому, наследует определённые традиции, приёмы, методы. Известный русский философ и литературовед М.М. Бахтин называет жанр «памятью литературы», указывая на её возможность к внутреннему «самосоотнесению».
Хорошо, а что с модернизмами?
Любое осмысление историко-культурных связей требует прошествия времени и взгляда «со стороны», поэтому определить, обозначить и изучить современные опорные для литературного процесса точки – задача не из простых. Отсюда возникает путаница в понятиях, несогласие исследователей друг с другом, разрозненные интерпретации. Попробуем разобраться и начнём с, кажется, наиболее понятного нам литературного явления – модернизма.
На рубеже XIX и XX веков искусство, культура и человеческая мысль вообще переживали свой кризис. Политические и идеологические конфликты, войны, ницшеанская «Смерть Бога», разрушение старых методов и традиций, которых оказалось недостаточно для отображения новой реальности – все эти аспекты представляли собой немой вопрос человечества, обращённый к пустоте. Своеобразным ответом на этот вопрос и стал модернизм.
Внутри модернизма произрастает огромное количество литературных направлений и течений: известные нам со школы символизм, футуризм, акмеизм, имажинизм, чуть более широкие экзистенциализм, сюрреализм, дадаизм, абстрактное искусство и многое другое. Главным модернистским принципом стал радикальный поворот от реализма к поиску новых методов отображения действительности, а дочерними от этого поворота – нигилизм, иррационализм, интерес к хаотическому, уродливому, болезненному, выражающийся как на уровне содержания, так и на уровне формы.
Одним из наиболее значимых произведений мировой модернистской литературы можно назвать сложный, запутанный, практически непроходимый роман Джеймса Джойса – «Улисс». Наполненное многочисленными культурными, литературными, мифологическими, историческими аллюзиями, отсылками, перипетиями, это произведение столкнулось с равно противоположными отзывами критиков и других писателей. Пока кто-то называл роман гениальнейшим произведением человечества, другие, например, марксист Карл Радек, сопоставляли его с «кучей навоза, в которой копошатся черви, заснятой кинематографическим аппаратом через микроскоп».
В русскоязычной литературе с джойсовским «Улиссом» разные мыслители, в частности Владимир Набоков, сопоставляли роман Андрея Белого «Петербург» – произведение со сложными формалистскими изысками: пародирующей классическую традицию структурой, ритмизованной, анапестической прозой, детализированной цветописью, нестандартной пунктуацией и типографикой.
И чем это отличается от постмодернизма?
На смену модернизму приходит постмодернизм – не менее разрозненное и противоречивое явление, но тем и не менее интересное. Важнейшим принципом культуры постмодернизма, развивающейся примерно с середины прошлого столетия, становится игра – человечество будто бы приручило модернистское отчаяние, научилось играть с ним, как с мозаикой, научилось смотреть на искусство иронически.
Постмодернистская мысль предлагает смотреть на всё существующее искусство вне ценностных категорий. Всё старое и новое, всё высокое и низкое стало равноправными разноцветными плитками, из которых можно сложить любое произведение. Отсюда вытекают и идеи постмодерна: установка на игру, иронию, признание равноправия культурных кодов, установка на вторичность всех рождающихся идей, вектор на коммерческий успех, признание художественной бесконечности (всё может быть искусством).
Ключевым текстом для постмодернизма становится статья «Смерть автора» Ролана Барта, французского философа и литературного теоретика. Постмодернизм впитывает в себя представление о невозможности однозначно протрактовать интенцию автора, а потому предоставляет читателю-зрителю полную свободу для интерпретаций любого предмета искусства. Ключевыми произведениями литературы постмодерна можно назвать романы Умберто Эко («Имя розы», «Маятник Фуко»), Хулио Кортасара («Игра в классики»), поздние работы Владимира Набокова («Бледное пламя»), романы Владимира Сорокина и Виктора Пелевина.
Так… А метамодерн…
На самом деле всё проще, чем кажется. Самое молодое явление в нашей череде -измов – метамодернизм – это культурное явление, представляющее собой попытку отказаться от наивной и злой игры постмодерна и вернуться к простым человеческим эмоциям: радость, эмпатия, искренность, обращение к личным, семейным историям, к частному прошлому, которое и не предполагает объективности.
О литературе метамодерна говорить пока рано. Эти юные философские идеи ещё витают в воздухе культуры, хотя и уже довольно отчётливо виднеются в лоне человеческой мысли.
Человек метамодерна живёт безотносительно внешних влияний и оценок, он выстраивает собственный «ценностно-смысловой универсум» и вырабатывает собственные социальные нормы. Он спекулирует реальность, но ни в коем случае не отказывается от неё, в отличие от человека постмодерна. Так как «колебание между» становится естественным метамодернистским состоянием, то в силу вступает парадоксальная одновременность романтической ностальгии по прошлому и футуристического устремления вперёд.
Что будет дальше?
Трудно предсказывать будущее. Постмодерн – кризис модерна, метамодерн – кризис кризиса модерна, и некоторые мыслители уже сегодня предвещают кризис кризиса кризиса модерна и дают ему различные наименования, одно из которых, например, – «некромодерн», знаменующее новый распад европейской культуры и её окончательную деградацию.
Однако, на наш взгляд, пока слишком рано говорить о том, что нас ждёт в будущем. Позвольте себе и человечеству насладиться коротким мгновением романтической искренности, которую нам дарит метамодерн; находите в ценностно множественном мире то, что будет близко вашему личному самоощущению, выстраивайте собственные миры, выбирайте собственные ориентиры в противоречивой реальности, грустите и радуйтесь, будьте уверены или сомневайтесь. Доверяйте колебаниям.
Автор текста: Максим Скворцов
Дизайнерка обложки: настя бар
Главная редакторка: Дарья Терентьева