Sound bite

– В этом сезоне очевидно, что Лестат - центр всего, а Сэм, как актер, работает усерднее, чем когда-либо. Вы были готовы?

– Шоу всегда требовало от нас многого, да, но невозможно хотеть в жизни чего-то большего, чем это. Это такой необыкновенный подарок - дать всем нам, актерам, эти прекрасные диалоги и этот по-настоящему бешеный сюжет. Это в действительности опера в очень, очень большом масштабе. У нас есть огромная творческая свобода, потому что они - настоящие монстры и бессмертные существа, играющие по-крупному. Это действительно удовольствие.

– Есть ли настоящая версия Лестата, верный ориентир, на основе которого вы все строите?

– Самое замечательное в том, что у меня есть книги, в которых есть этот персонаж, так что я всегда могу вернуться к ним. Но я думаю, вам нужно помнить, что есть определенные истины о Лестате, по отношению к которым Энн Райс была непреклонна. Он из тех персонажей, которые могут потерпеть поражение, но встают на ноги и делают все, что в их силах. Он человек действия.

Одна из фундаментальных вещей - это ощущение того, какой он переменчивый. В нем нет последовательности. Я даже чувствую, что все идет наперекосяк, если он следует слишком прямолинейному пути. Поэтому я постоянно пытаюсь удивлять себя и чувствовать на грани неизведанного - и мне кажется, что это Лестат. В этом сезоне он действительно понимает более фундаментальные вещи о себе, на которые, возможно, предпочитает не обращать внимания. Но у него нет другого выбора, кроме как обратиться к ним, особенно когда вы доберетесь до финального эпизода. Там происходит довольно резкое пробуждение для него. Так что мой верный ориентир - это отсутствие ориентира. Это как идти на север, юг, запад и восток одновременно.

– Лестат показывает множество разных версий самого себя в зависимости от своей аудитории. Честен ли он когда-нибудь по отношению к себе?

– Было гораздо проще, чем в предыдущих сезонах, определить, что это точка зрения Лестата. В первом сезоне должны были присутствовать элементы [правды], когда он представлен с точки зрения Луи, потому что их история любви реальна, и их любовь настоящая. И я думаю, Луи запомнил бы его по этим "элементам правды". Но в этом сезоне все немного по-другому, потому что он размышляет о самом себе, а от себя действительно не спрячешься. Я думаю, ты можешь удивиться самому себе, но на самом деле спрятаться невозможно. Что я нашел действительно замечательным в этом сезоне, так это играть его в спокойные моменты, когда он осмысляет то, что только что сделал. Например, он сказал шутку, от которой вы обычно отмахиваетесь, а потом вы видите, что это его зацепило, и, возможно, это не так приятно, как он надеялся. В этом году он больше занимается саморефлексией.

– Весь облик Лестата меняется в присутствии его биологической матери-создания Габриэллы. Как вы прорабатывали это с Дженнифер Или?

– Дженнифер - выдающаяся актриса, и она абсолютно бесстрашна. Это был замечательный опыт - не быть единственной движущей силой в сцене; иметь более сильного и волевого персонажа, который ведет сцены. Вы видите, как Лестат спотыкается, пытаясь найти опору в пространстве вокруг, потому что она так сильно его нервирует. Он любит ее так сильно, потому что она его мать. Между ними нет более крепкой связи, но она была запятнана очень давно. Мы всегда разыгрываем ситуации между ними как мать / сын /создатель / создание. Мы с Дженнифер могли начать с одной динамики, чтобы затем перейти в другую.

Кроме того, вся эта динамика заключается в том, что годы становления Лестата были идеализированы и сексуализированы. Мать любила его, но любила так, что все его чувство собственного достоинства и индивидуальности превращалось в его эротическую ценность. Это очень запутанные, сложные отношения, но через них вы гораздо больше понимаете Лестата. Я рад, что они пошли на это, но, полагаю, на это тяжело смотреть.

– Еще одним важным партнером Лестата в самовыражении является композитор Дэниел Харт с его песнями. Как вам работалось вместе?

– Дэниел - настоящий творец. Он очень четко дает понять, как, по его мнению, должны звучать песни. Он также дает Лестату совершенно новый голос, которого у меня не было в предыдущих сезонах. Я очень тесно сотрудничал с ним, узнавая больше о персонаже и развивая его характер благодаря его работе. Это было действительно здорово, потому что он музыкант, и это его мир, его стихия. Я актер, и я все еще учусь всему этому. Здорово чувствовать себя немного ребенком, пытающимся встать на ноги, и иметь в его лице такого замечательного наставника.

– Чьей идеей было выступить с концертом в нью-йоркском Beacon Theatre?

– В прошлом году мы обсуждали, готов ли я выступить с концертом, и я сказал: "Да!". Я исполняю все песни в шоу вживую. Мы проделали такую большую работу над музыкой, что было бы стыдно не сделать этого, потому что было так много репетиций. Но я представлял, что спою одну или две песни на небольшой вечеринке. Поэтому, когда они подошли ко мне [с вопросом]: "Что думаешь о Beacon Theatre?", это было что-то вроде: "О... ладно". Я как раз был там сегодня, и это умопомрачительное место. Я взволнован.

Сэм Рид об отношениях Лестата и Дэниела

"Лестат в бешенстве из-за Дэниэла Моллоя. Он пригласил его в свой мир, просто потому что может. Но к третьему эпизоду наступает конец тому, на чем держались их отношения. Это толкает их на разные пути, и их отношения развиваются по-другому. Моллой для Лестата не тот, кем он является для Луи, когда тот пытается докопаться до истины. Лестат на самом деле не позволяет этому случиться, и на самом деле чувствует, что ему есть чему научить Моллоя, поскольку [Дэниел] не принимает свою вампирскую природу так, как следовало бы".