Соулу Райдо

— ...И с помощью слияния этих рун вы сможете добиться защиты сильнее, чем, например, если бы использовали их по отдельности.

По аудитории раздавался мягкий голос профессора. Белый мел стучал по коричневой доске, вырисовывая ровными чёткими линиями образ двух рун: Уруз и Кано. Эмиль осторожно, даже любовно, но быстро выводил символы, дабы студенты перенесли их к себе в тетради и постарались запомнить до следующего занятия. Правда, кто и что запомнит — это уже был совсем другой вопрос.

Он украдкой кинул взгляд на часы над дверью по правую сторону от себя, дабы понять, сколько ещё времени оставалось до конца пары. Не только ученики жаждали поскорее пойти домой.

«Ещё три минуты. Надо было помедленнее рисовать», — он длинно и устало выдохнул, чем вызвал у нескольких студентов понимающие смешки, но не обратил на это внимание. Уже привык.

— А на следующей лекции мы с вами рассмотрим полную комбинацию Лауказ, будем сперва чертить её, а потом и на практические занятия перейдём, — Эмиль положил мел на место и принялся вытирать тряпкой руки, с легкой улыбкой слушая парочку горестных вздохов, что раздались за спиной. — Не переживайте, это не сложно. Во время практики всё становится понятнее, чем при чтении теории, поэтому я вам её и организую. Не забудьте, пожалуйста, принести свои руны: с ними результат будет гораздо лучше. Помните, почему?

По аудитории прокатился чей-то умный голос:

— Потому что личные руны напитаны хозяином и имеют бОльшую силу, если он именно ими пользуется.

— Да, верно, — Эмиль кивнул, положил тряпку обратно и уже собрался пройти к своему профессорскому столу, как раздался всеми долгожданный звонок.

Это была последняя пара у первого курса первой группы алхимического факультета, поэтому несколько самых уставших учеников тут же сорвались со своих мест и со скоростью гепардов понеслись вон из аудитории с какими-то боевыми кличами. Остальные собирались более сдержанно. Эмиль только произнёс тихое «М-да» вслед унесшимся хищникам, ибо всё равно они его не услышали б с такого расстояния, да и сейчас их остановит или студенческий совет, или охрана. Он подошёл к столу и принялся собирать свои вещи и тесты учеников в кейс, с каким обычно ходил на работу, и попутно прощался с уходящими студентами, которые то и дело произносили: «До свидания, профессор Башомон!». Это была довольно приятная картина, которая всегда вызывала у Эмиля лёгкую улыбку. У него складывалось впечатление, будто они все вместе приятно провели время и смогли стать чуточку ближе. Правда, непонятно было, один ли он так думал. От мыслей его отвлёк девичий голосок:

— Профессор... А можно спросить про мои баллы? У меня получается на высшие выйти в этом году?

Эмиль взглянул на подошедшую ученицу, после чего открыл журнал группы и принялся листать до нужной страницы. Для удобства он сел на свой стул, ибо разговор мог оказаться не самым быстрым.

— Сейчас посмотрим. Так... А, до свидания, — он на секунду повернул голову на очередное прощание, но тут же вернулся к вопросу взволнованной ученицы. Невесомо провёл кончиком карандаша до её фамилии, а затем мельком посмотрел на оценки. — Если ещё раза три ты сдашь контрольные на отлично, то да. Если прям точно хочешь не волноваться, то можешь ещё и на лекциях поактивничать: я за это тоже баллы ставлю.

— Ага, поняла, большое спасибо Вам, — она лучезарно улыбнулась, а потом, закинув рюкзак на спину, пошла к выходу. — До свидания, профессор! Я буду стараться.

— Не сомневаюсь, что у тебя всё получится. До свидания, — Эмиль приподнял в ответ уголки губ, а после продолжил свои сборы.

Просторная аудитория окончательно опустела и погрузилась в тишину, которую лишь изредка нарушали шаги в коридоре, иногда быстрые, лёгкие, а иногда тяжёлые или медленные. Рабочий день как для студентов, так и для преподавателей был окончен, и все они спешили покинуть стены академии. В окно лился мягкий оранжевый свет осеннего заката, и Эмиль, который уже собрался запихнуть в кейс последний листок с тестом, внезапно замер, когда на столе расположился тонкий рыжий лучик. Для него это был не просто лучик, а целый маленький мир, такой уникальный, своеобразный. Подобное происходило не только со светом, но и со всем, что окружало его: Эмиль видел красоту в зелёных прожилках листьев, слышал ритм в шуме волн, пытался рассмотреть впадины на луне и любил надолго «зависать» рядом с цветами, наблюдая, как самоотверженно трудятся пчёлы со шмелями, и как сами цветы плавно качаются на ветру. Вот и сейчас он внимательно смотрел, насколько же ровно солнечный луч делил его стол по диагонали, как непрерывной, истинно прямой линией резко взбирался на кейс и так же резко падал с него, обрывался на сантиметр, а потом вновь продолжал свой путь.

«Будто ему лень было спускаться, поэтому он просто спрыгнул», — мягко, почти бесшумно посмеялся Эмиль и всё же сунул в кейс последний лист.

Затем убедился, что ничего не оставил на столе, и направился в небольшую комнатку на другом конце аудитории, где обычно хранил материалы для лекций, а также свою чёрную ветровку, в которой сегодня пришёл из дома. Обратно он вышел уже в ней, запер сперва дверь комнаты, потом — саму аудиторию и отправился в кабинет профессоров, дабы повесить ключи на общий стенд. Его шаги эхом отдавались по опустевшим без студентов коридорам, но Эмиль наслаждался даже тем, что в тишине любой звук казался другим, таким громким и звонким, нежели, например, утром, когда по академии уже сновал туда-сюда народ.

«Интересно, что одни звуки глушат другие. В утренней суматохе и сердце своё заглушить легко, только вот вечером, в молчании, слышать ты его начинаешь особенно чётко», — Эмиль слабо улыбнулся своим мыслям, глядя в окно и даже не зная, какие именно эмоции они у него вызвали. 

Затем он перевёл взгляд обратно на коридор и заметил, что в кабинете профессоров горел свет. Кто-то до сих пор оставался внутри. Интересно, кто это именно никак не мог уйти домой? Эмиль приоткрыл дверь, аккуратно, одним глазком заглядывая внутрь: ему было достаточно увидеть длинный низкий хвост из рыже-коричневых волос, дабы узнать Йоэля. Он легко улыбнулся, обрадовался при виде своего близкого друга, но в то же время испытал за него беспокойство. Чего это он до сих пор здесь? Неужели наказали за что-то? 

«Опять студентов эксплуатировал, чтобы свои алхимические запасы пополнить?» — с этими мыслями Эмиль вошёл в комнату. 

Она была достаточно просторной и светлой, здесь у каждого профессора имелось своё личное рабочее место, где он мог спокойно разобрать документы или написать отчёт на компьютере. Йоэль сидел спиной к двери и что-то шустро печатал, громко клацая клавиатурой, а потому не сразу понял, что уже находился в помещении не один. Почувствовав чьё-то присутствие только через несколько секунд, он резко развернулся и легко подпрыгнул на месте с громким «Твою ж!...». От неожиданности почти подпрыгнул и Эмиль. 

— Ты чего там как мышь крадёшься? Меня ж удар почти хватил, — Йоэль весело рассмеялся, а после закинул ногу на ногу, глядя на друга. 

— Прости, я думал, что меня слышно. Я ключи хочу повесить. А ты чего ещё не идёшь домой, профессор Керо? Что, поймали тебя снова за угнетением ученических народов? — Эмиль задорно ухмыльнулся и прошёл к стенду. 

— Вообще-то, чтоб ты знал, это не угнетение, а добровольная помощь. Они сами с удовольствием мне всё собирают, это полезно для учебного процесса, так как развивает навык поиска, столь важный для алхимиков и рунологов, — Йоэль шутливо-гордо вздёрнул голову, смотря прямо на Эмиля. 

Тот вздохнул с улыбкой и приподнял брови, скрещивая руки на груди:

— Вот это ты вывернул. Они что угодно таскать тебе будут, лишь бы не писать тесты и не делать задания. Сами же такие с тобой были в их годы. Ну и всё-таки, за что сидишь здесь? 

Йоэль повернулся обратно к компьютеру с выражением крайней таинственности, словно собирался поведать такие тайны вселенной, какие мир ещё не слышал. Правда, в итоге всё оказалось куда прозаичнее. 

— Мне карга... То есть, подруга нашей директрисы дала одно ответственное задание. Сказала, что сделать могу его лишь я, вот и сижу. Ну, что поделать, гениальность иногда так обременяет, — Йоэль, довольный, красивым движением сгрёб руками свою чёлку назад, после чего продолжил печатать.

Эмиль деланно закатил глаза и шумно вздохнул, прекрасно зная, что его друг сейчас так-то говорил не только в шутку, но и действительно серьёзно. Такой вот парадокс. Он прошёл к стенду и повесил ключи на нужный крючок:

— Это да, даже не знаю, как бы мы тут без тебя справлялись. Ну ладно, ключи я повесил, тогда пойду пока домой. До завтра, Йось.

— Ага, до завтра. Наверное. Ибо кто знает, может, уже завтра меня придут уговаривать работать при дворце короля, и больше ты меня здесь не увидишь. Но не печалься, мой дорогой Эмиль, я замолвлю за тебя слово, и ты станешь личным рунологом короля, — с энтузиазмом отозвался Йоэль, продолжая увлечённо печатать.

Иногда он слишком заигрывался и не всегда мог остановиться. Впрочем, он был таким обаятельным, что его никто и не останавливал, особенно Эмиль.

— Ага, пойду тогда чемоданы соберу, — Эмиль коротко посмеялся и направился к двери.

Оказавшись в коридоре, он не удержался и вновь улыбнулся: болтовня друга всегда поднимала ему настроение. Впрочем, болтал Йоэль не просто так. Эмиль знал, что тот действительно обладал выдающимся талантом и по праву считался одним из лучших алхимиков столицы. Пока что не страны, но это уже многого стоило. И Эмиль от души гордился своим другом, который всегда умудрялся удивлять других и везде заводить новые знакомства.

«Ну, в конце концов, всем нравятся такие люди, как он: позитивные, общительные, смешливые. С ним очень легко. В отличие от таких, как я, кто имеет спокойный нрав и не особо тянется к другим. До сих пор не пойму, что именно Йоэль во мне нашёл. Мы ведь лучшие друзья, близкие люди, а значит, чем-то я его цепляю больше остальных».

Эмиль сам не заметил, как тяжело выдохнул, но следом отправился к выходу из академии. Он прошёл на первый этаж, вышел в огромный и чистый двор, где попрощался с охраной, а затем наконец оказался на оживлённой улице города. Точнее, на оживлённо-уставшей, ибо многие люди из последних сил спешили поскорее оказаться дома после работы, учёбы или других утомительных дел. Машины проносились туда-сюда, по мере захода солнца силуэт от света их фар становился всё более чётким на асфальте, но это было лишь до тех пор, пока не зажгутся фонари, заглушая собой любое другое освещение. Множество разношёрстных пешеходов шли каждый своей дорогой: кто-то в компании, кто-то один, а кто-то болтал по телефону, стараясь говорить погромче, дабы прорваться сквозь шум городской суеты.

Где-то внутри себя, почти на поверхности эмоций, Эмиль ощутил приятное чувство уюта: ему нравилось быть недалеко от толпы вечером, ловить всеобщее мирное от усталости настроение и думать, что же будет делать дома тот или иной человек. Он постоял ещё несколько секунд, а затем неспешно двинулся по дороге к дому, решив пройтись сегодня пешком. Погода была тёплая, мягкая, так почему бы не подышать свежим воздухом перед сном? 

«Ты хотел сказать «Перед второй работой»?» — его внутреннее «я» глухо усмехнулось. 

Эмиль кинул взгляд на свой кейс с листками и беспомощно вздохнул. Да, пожалуй, всё же перед второй работой. Он решил пока не забивать мысли своим ближайшим печальным будущим и просто насладиться прогулкой. Слух ласкал мерный шелест колёс по асфальту, а золотые, оранжевые и красные листья на деревьях услаждали взор. Эмиль с удовольствием смотрел на то, как они словно светятся изнутри под нежными лучами заходящего солнца, а на лице его играла лёгкая улыбка. Внезапно он остановился и тут же резко свернул направо, вспомнив кое-что очень важное. При этом пешеход, шедший позади, почти врезался в него, но Эмиль успел сделать шаг вперёд, минуя столкновение и при этом виновато произнося: «Простите». 

Когда человек пошёл дальше, Эмиль перевёл взгляд на то, из-за чего, собственно, и встал на месте: перед ним высились кованые ворота парка, изящные, но крепкие. Того, где были высажены одни клёны. Уже отсюда Эмиль видел целое море ярких, сочных осенних оттенков, которые так и манили подойти поближе. Не в силах противиться зову природы, он прошёл в открытые ворота и, стоило ему ступить на асфальтированную, занесённую листьями по краям дорожку, как он тут же словно оказался в ином мире. Клёны, самые разные, очаровывали своим великолепием со всех сторон: одни пылали под закатными лучами, будто пламя, другие сияли подобно золоту, а третьи сверкали как самая чистая медь. Это зрелище по-настоящему заворожило Эмиля, он шёл медленно, периодами останавливаясь, дабы получше рассмотреть прожилки на листьях или то, как солнышко пробивалось сквозь них, изучал могучие стволы деревьев и рассматривал сидящих на ветках птиц. Он помнил, что ему нужно домой, но пересечение парка отняло б у него каких-то десять минут. А оно того стоило, хотя бы ради разгрузки после очередного рабочего дня. 

Вновь в груди Эмиля возникло чувство светлого уюта, только сейчас оно было совсем другим, более эстетическим, даже домашним. Потому что сейчас он был наедине с самим собой, вне шумной толпы, впитывал, как губка, последнее, такое мягкое тепло бабьего лета, ласковый ветерок, что касался его лица и волос, цветные листья и трепетную атмосферу золотой осени. Совсем скоро деревья окончательно скинут с себя чудесные одеяния и впадут в спячку, солнце прекратит греть, а сухая земля превратится в грязь от проливных дождей.

«Но даже в этом есть свой шарм», — подумал Эмиль, глядя на розовые облака.

В конце концов, яркий, утягивающий в себя мираж закончился: показался выход из парка. К этому моменту уже начало темнеть, и Эмиль чуть ускорил шаг, чувствуя, как воздух постепенно становился холоднее. Вскоре он вышел на свою улицу, усеянную многоквартирными домами, и застегнул молнию ветровки до упора: тело инстинктивно чуть сжалось от порыва прохладного ветра. Надо было взять шарф. От мысли отвлёк гогот впереди: навстречу ему шла компания молодых людей, примерно его ровесников, весёлых и беззаботных. Эмиль отошёл на самый край тротуара и ещё ускорил шаг, быстро прошёл мимо них, смеющихся над чем-то своим, и ощутил, как в груди что-то начало неприятно зудеть. Стоило им отойти на пару метров, как зуд прекратился, а Эмиль расслабился. Он знал, что это такое: остаточный эффект от крайне «забавного» прошлого, когда любые компании ему приходилось считать потенциальной угрозой. Сейчас он, конечно же, не испытывал перед ними никакого страха, но ноги всё равно каждый раз предательски начинали шагать быстрее, словно тело боялось опять почувствовать то, что чувствовать больше никогда не хотело: издёвки, унижения, удары.

«Головой я всё понимаю, но инстинкты отключить пока не могу», — он раздосадовано выдохнул, стиснул покрепче ручку кейса и пошёл вперёд.

Зажглись фонари, людей на улице становилось всё меньше. Эмиль добрался до нужного подъезда, кое-как всполз на второй этаж и наконец завалился к себе в квартиру. Он с длинным выдохом включил свет в коридоре и тут же кинул тяжёлый кейс на пуфик, а сам бухнулся на соседний.

Повисла тишина. Эмиль упёрся затылком в стену, закрыл глаза и ненадолго вытянул ноющие ноги. Только сейчас он ощутил, как же адски устал. И так было каждый раз, когда он приходил с работы. Иногда чуть слабее, иногда чуть сильнее.

Коридор его квартиры был небольшим, но уютным: коричневые обои с золотыми узорами, широкий тёмный шкаф, его собрат поменьше, а напротив — длинный трельяж, три жёлтых пуфика, на одном из которых сейчас и сидел Эмиль, а рядом с ним висела вешалка, на которой покоилась осенняя куртка. Вся мебель была дорогая, качественная, а в самом помещении витал лёгкий аромат сандала. Было так тихо и спокойно.

Конечно, ведь жилище выходца из семьи Башомон, занимавших третье место в рейтинге лучших рунологов страны, было просто обязано соответствовать его статусу.

Прошло ещё минуты две, прежде чем Эмиль с тихим кряхтением отлепился от стены, снял обувь, повесил ветровку на вешалку и, взяв кейс за ручку, направился к своей спальне, чтобы переодеться. Он чуть замедлился в зале средних размеров, оформленном в светло-коричневых тонах стиля Бидермейер, лениво попытался стянуть с себя удушающий галстук, а после, наконец сняв его и держа в руке, принялся расстёгивать пуговицы на белой рубашке.

«Надо хоть поужинать, а то потом долго буду сидеть с тестами», — мелькнуло в его голове.

В конце концов он дошёл до спальни, где положил кейс на свой рабочий стол, рядом с ноутбуком, и после этого наконец смог переодеться в домашнюю одежду, состоящую из кофты и брюк.

— А, забыл, — поправляя рукав, Эмиль подошёл к большому зеркалу в человеческий рост, прикреплённому к дверце шкафа.

Спальня размерами не уступала залу, только оформление было совсем иным, таким мягким и уютным. На стенах красовались картины разных художников и обои тёплого песочного цвета, вся мебель была светлых оттенков, из одного набора, как и кровать. В квартире Эмиля в целом не наблюдалось какого-то единого стиля, каждая комната была выполнена в своём. 

Он внимательно посмотрел на себя в зеркало, а после стянул резинку со своих длинных волос графитового цвета, аккуратно размотал причёску из пережатого хвоста и быстро расчесал волосы, дабы они не лежали чёрт знает как. Следом он подошёл к тумбочке около кровати, чтобы вынуть линзы, положить их в специальную коробочку и надеть очки для зрения. Дома ему так было комфортнее, да и для глаз полезно всё-таки подышать без этих прозрачных штук, какие б удобные они ни были.

Надев очки, Эмиль поправил их за чёрные дужки, а затем легко, с блаженством потянулся, вытягивая обе руки вверх. Ему оставалось лишь поужинать да сесть за очередную работу. Только нужно постараться в этот раз не убить себя посиделками до трёх ночи. Об этом думал Эмиль, когда где-то минут через сорок уже мыл посуду на кухне. 

«Завтра мне к первой паре идти. Ох... Надо попробовать хотя бы лечь пораньше, а то опять не высплюсь», — он домыл последнюю тарелку и поставил её на сушилку. 

Что ж, теперь оставалось самое главное. Эмиль горестно, глубоко вздохнул и запустил пальцы под очки, потирая уставшие за день глаза. В его квартире царила тишина, и лишь приглушённые звуки с улицы залетали внутрь, добавляя общей атмосфере немного оживлённости. Только вот самому Эмилю эта тишь не нравилась. Для него она в последнее время стала ассоциироваться с одиночеством, и чем дальше шли его дни, тем сильнее становилось это чувство. 

«Может быть, стоит завести кота, чтобы кто-то был рад моему возвращению». 

Рукой он перекинул свои длинные пряди назад, на спину, и быстрым шагом дошёл до комнаты, после чего бухнулся за рабочий стол с тихим и мягким: «Оп». Следом достал из кейса листы учеников первого курса и пробежался по ним взглядом, убеждаясь, что точно собрал все. Остался последний штрих: Эмиль нашёл на столе пульт и включил телевизор, что висел на стене напротив кровати, — там шла какая-то кулинарная передача, — и наконец приступил к работе. Он всегда так делал, когда проверял тесты, как сейчас, ибо здесь полная сосредоточенность не была нужна, а вот будь это задания иного рода, например, где студенты должны составить какие-то индивидуальные тексты, то болтовня на заднем плане только отвлекала бы его.

Один лист, второй, пятый, седьмой. Стопка тех, что были проверены, постепенно пополнялась. Эмиль внимательно вглядывался в ответы каждого ученика, смотрел, что же они тут ему понаписали, периодами делал исправления для кого-то, периодами не исправлял совершенно ничего, а вот в некоторых... Несколько учеников уже завтра смогут увидеть вместо того, что они писали, сплошные красные зачёркивания, пояснения к ним и, словно вишенку на торте, элегантную подпись «0 баллов».

«По три раза спрашивал, всё ли им понятно. «Да», — говорили они. «Вопросов нет», — говорили они. Боятся, что ли, сказать, что не поняли ничего? Надо будет поговорить с ними», — размышлял Эмиль, закинув ногу на ногу и глядя в потолок, пока решил устроить себе пятиминутный перерыв. 

Он чувствовал, как накатывала усталость, веки становились тяжелее, а голова начинала туже соображать. Сколько там времени? Он глянул на экран телефона и без удивления обнаружил, что часы показывали без двадцати двенадцать.

«А завтра вставать в шесть. М-да. Надо ускориться».

Он вновь сел ровно и продолжил проверку. Когда его рука потянулась к очередному листу, то внезапно зависла на мгновение в воздухе, а на лице Эмиля расплылась довольная улыбка. Владельцем теста была Вивьен Башомон.

«Ну вот сейчас и посмотрим, что ты там сдала мне, сестрёнка Виви», — он с энтузиазмом взял работу кузины и принялся проверять.

Как обычно, здесь не было ни единой ошибки. Ничего другого и не стоило ожидать от дочери семьи потомственных рунологов. Эмиль искренне гордился своей сестрой и поставил ей заслуженный высший балл. А затем вдруг вспомнил её тетрадь для лекций, которую видел сегодня, когда рассказывал материал её группе, и вздохнул от того, что предстало перед его мысленным взором: очень грязное ведение всего, что только можно было изгрязнать. Виви в своих записях постоянно что-то зачёркивала, переписывала, скрывала замазкой, из-за чего создавалось впечатление общей неопрятности текста. В тесте, конечно, ничего зачёркнуто или замазано не было, но он, пожалуй, являлся единственным чистым пятном во всём чернильном хаосе, что она устраивала.

«Ох, — он на несколько секунд прикрыл глаза, размышляя, — и опять я узрел этот бардак в тетради Виви. Если её отец это увидит, то устроит ей «весёлую» сцену».

Когда Эмиль отложил тест сестры в сторону, то несколько мгновений сидел, пялясь в стену, а потом взял в руки телефон и зашёл в соцсеть, на свою страничку. Конечно же, не просто так. В диалогах он отыскал Виви, которая как раз была онлайн, а затем написал ей: «Дорогая моя, как ты объяснишь тот кавардак в своих записях, который я сегодня видел?»

Как и ожидал Эмиль, Виви прочитала его сообщение почти мгновенно, после чего прислала:

«А?»

«Это... »

«Творческий беспорядок 🐱»

«А ты почему не спишь? Тебе завтра не к первой паре разве?»

Он негромко усмехнулся под нос, а затем принялся печатать:

«К первой, да, но мне ещё проверить ваши работы надо. Ты от темы не уходи, знаешь ведь, как твой отец относится к чистоте во всём :_)»

Тут же пришёл ответ Виви:

«Прости, я просто спешу куда-то постоянно, ахах

Я больше не буду, честно 🐣»

«А ещё спать ложись давай, утром проверишь всё в аудитории»

Эмиль устало зевнул, протёр глаза и задумался над предложением сестры. Может, и правда лучше проверить всё утром, а сейчас дать себе наконец отдохнуть? Он поразмыслил ещё немного, а потом написал:

«Ну ладно, уговорила, пойду ложиться. Тогда спокойной ночи и добрых снов, Виви»

«Ты тоже ложись пораньше, хорошо?»

Через минуту пришёл ответ:

«Вот и молодец, а мне завтра не к первой паре)))) 

Спокойной ночи, братик 🦊» 

Эмиль тепло улыбнулся, после чего положил телефон на стол и принялся собирать тесты в кейс, сверху в стопке поместив те, которые ему ещё предстояло проверить. Благо, их оставалось всего девять. Если прийти в аудиторию чуть раньше обычного, то времени точно должно хватить. Особенно радовало то, что первая пара завтра у него должна была проводиться не с группой Виви. На том и решив, Эмиль вытянул руки вверх и с наслаждением потянулся, задерживая дыхание и сильно запрокидывая голову назад. Его графитового цвета волосы повисли вниз, мягко переливаясь серебристыми оттенками под тёплым светом люстры. Он негромко выдохнул с тихим кряхтением, а после поднялся с кресла и направился в душ.

«Надо будет не забыть на ночь выпить тот сонный чай, чтобы уснуть побыстрее», — мелькали в его голове обыденные мысли.

Часы показывали ровно семь утра. Люди выходили на улицу, готовые отправляться на работу или учёбу, некоторые бодрые и разговорчивые, а некоторые — досыпающие в процессе дороги. Эмиль шёл по тротуару, иногда с усилием моргая, дабы окончательно проснуться, хотя в этом деле утренняя прохлада помогала ему гораздо лучше. Мозг пока что отказывался думать о чём-то конкретном и не находил ничего приятного, за что мог бы зацепиться, как это обычно бывало. Эмиль чуть опустил лицо вниз и бесшумно зевнул, всё скрыв за высоким воротником ветровки, а после собрался посмотреть на наручные часы, дабы в очередной раз убедиться, что не опаздывал на свою же пару, как ощутил внезапный толчок в спину, а потом кто-то грубо, совершенно бесцеремонно схватил его за бока, чем заставил инстинктивно дёрнуться. Эмиль, уже абсолютно проснувшийся и ошарашенный, резко обернулся, желая увидеть, кто же там такой наглый. Этим кем-то оказался хохочущий и довольный Йоэль, что держался за него, как за единственную опору. Видимо, споткнулся. На нём было тёмное пальто, а из-под воротника торчал заправленный внутрь шарф.

— О Господи Боже, ты зачем меня пугаешь так? — Эмиль хохотнул в ответ, помогая другу удержать равновесие.

— Я на ногах не устоял, ахах, — пытался рассказать Йоэль сквозь смех, — хотел тебя позвать, ха-ха, когда близко подойду, а там камушек был, ахах!

Сильно он, видимо, сам себя развеселил. Глядя на его радостное лицо, Эмиль чувствовал, как и его настроение улучшается, а вся сонливость быстро уходила, сменяясь зарядом позитива. Правда, на них внимательно смотрели некоторые прохожие, не совсем понимая, что там между ними произошло. И всё бы ничего, но среди незнакомых лиц периодами мелькали студенты академии «Кода». Их замешательство и ухмылки за километр можно было увидеть, а то и учуять.

— Доброе утро, профессор Башомон, профессор Керо, — здоровались ученики, проходя мимо с весёлыми лицами и пристально осматривая их двоих.

— Доброе-доброе! — отвечал Йоэль, кивая и наконец отпуская друга из своих крепких тисков.

Кажется, ему было совершенно всё равно, кто и что там видел или подумал.

— Доброе утро, — Эмиль сдержанно качнул головой.

А вот ему всё равно не было. Он незаметно выдохнул, когда Йоэль наконец встал на ноги, ибо присутствие учеников заставляло Эмиля чувствовать себя немного неловко. Не очень ему хотелось, чтобы они видели дурачащихся профессоров. Наконец, Йоэль поправил своё пальто и вместе с Эмилем зашагал вперёд, по направлению к академии. На улице появлялось всё больше машин, воробьи на ветках кустарников активно чирикали, а толстые голуби бегали туда-сюда около ближайшей остановки.

— Ну что, как там твоё задание, которое мог выполнить только ты? Уже несёшь заявление на увольнение, чтобы перевестись в ряды королевских алхимиков? — Эмиль легко улыбнулся, решив по-доброму подшутить.

Йоэль сперва широко раскрыл глаза, — точнее, один глаз, ибо второй у него был скрыт под повязкой, — а затем вдруг сощурился, издав короткое, похожее на кряканье «А».

— Не дано нашему директору оценить мой интеллект и талант, — он театрально вздохнул, приложив руку ко лбу. — Вчера я просидел там аж до седьмого пота, а в итоге услышал от неё лишь: «Нормально. Можешь идти».

Под конец он изобразил директрису академии: сделал недовольное лицо, поправил несуществующие очки и произнёс всё суровым, кряхтящим тоном.

Эмиль только шире улыбнулся:

— Эх, досадно, не видать мне места рядом с тобой во дворце.

— А ты, кстати, вчера хоть спал? Или, как обычно, всю ночь самоотверженно трудился над работами студентов? — вдруг перевёл Йоэль тему.

Откровенно говоря, к вопросам службы королю он относился серьёзно и действительно считал себя достойным этого, но пока никак не мог добиться положительного ответа от дворца. Это ранило его несколько раздутое самомнение, поэтому Йоэль и старался избегать разговоров о том, почему он до сих пор работал в академии.

Эмиль, услышав вопрос, сперва отвёл взор в сторону, глядя куда-то на автобус, стоявший на светофоре вместе с другим транспортом, но после этого уверенно ответил:

— Я спал.

— Целый час, да?

— Нет.

— Вау! Неужели два часа?!

— Да нет же! — Эмиль мягко хохотнул. — В этот раз сестра уложила меня спать пораньше. Уговорила. Ну и я подумал, что тетради можно проверить в аудитории, ничего страшного не случится из-за этого.

Между ними повисла тишина. Йоэль ничего не отвечал. Эмиль какое-то время просто смотрел вперёд, то на дорогу, то на деревья или людей, но после, когда понял, что от друга слишком долго не исходило никаких звуков, повернул к нему голову. Йоэль шёл с таким видом, будто вот-вот расплачется. Во взгляде его плескалась гордость, словно у отца за сына, и, когда Эмиль непонимающе приподнял бровь, он произнёс так торжественно и тихо:

— Он понял. Господи, наконец он дорос до того, чтобы забивать на работу, когда на неё можно забить. Господи... Этот день настал.

— А... Ну... Эволюционирую, ахах, — мягко ответил Эмиль, почесав затылок.

Йоэль с довольным хохотом потрепал его по плечу, затем потянулся рукой к его голове, но в итоге просто опустил её, будто ничего и не было. От внимания Эмиля это не ускользнуло, но даже когда он посмотрел на Йоэля, тот не подал виду, лишь посмотрел на него в ответ, мол, что такое. А после этого они заболтались о повседневном, даже не замечая, как расстояние до академии становилось всё меньше и меньше.

Солнце продолжало подниматься над горизонтом, холодный воздух медленно, постепенно прогревался, а человеческие жизни текли своим чередом. Пожалуй, в таких повседневных, обыденных моментах мира и крылось счастье.