Соучастие.

Из открытого окна порывами ветра доносился шёпот далёких волн. Они разбивались ниже по холму, у крутого берега и старого пирса, к которому, судя по корабельному колоколу, причалила "Морская Дева" со скрытым грузом на борту. Её команда двигалась под строгим голосом капитана, пока тот следовал молчаливой воле наследника Ланкастеров.

Джонатан сидел на полу под сквозняком и, задрав голову, считал призрачные силуэты последних чаек, круживших в смолистой ночи, когда в дверь раздался аккуратный, отточенный стук. Раньше этот человек входил, не спрашивая, но сейчас, когда вдоль стены тянулся холст, раскрывшийся тьмой подмалёвка, он не смел и шага внутрь сделать.

— Мистер Аскани, вы там?

— Входите, я не закрывался, – отозвался художник, даже не смотря на тяжёлый дубовый массив.

Раздался рокот уставших петель, и в мастерскую, раньше зовущуюся бильярдной, хлынул электрический свет коридора. Почти так же быстро, как вспыхнул, луч погас, проскользив по дорогим обоям. Скрип половиц прекратился где-то в середине зала.

— Я надеюсь, вы не рисуете в таких потёмках?

Тяжёлый выдох, в ответ — смешок.

— Нет… Я не притрагивался к кистям с заката.

— Лампы перегорели? Я могу найти новые, если холодный свет… – но договорить ему не дали.

— Лампы исправны, просто тьме нужно время впитаться.

Конечно, самый очевидный ответ из всех возможных. Джонатан решил не утруждать себя взглядом в сторону силуэта в комнате – всё равно мог представить выражение лица на такие причуды, уже запомнил за две-то недели.

— Вы простудитесь.

— Ерунда. Холод бодрит. А морской ветер успокаивает.

Тонкая ладонь поднялась в воздух, ловя порывы воздуха и серебряные лучи. Небо сегодня было удивительно чистым, а луна невероятно большой: Джонатан верил, что на освещённой фонарями улице у него было бы две тени.

— Я мог бы позволить вам эту причуду раньше, но вчерашнее падение за борт и ледяная вода…

— Она пошла мне на пользу.

Опять этот отрешённый тон. Джонатан был не здесь, его разум укачивали волны, унося всё дальше к миражам из кошмаров. Уильям вздохнул и подошёл ближе, его тёплая ладонь схватила протянутую, и он рванул юношу на себя, поднимая с пола. Казалось, это вернуло в него хоть немного реальности.

— Как… Как ваш груз? В порядке? – Джонатан отошёл почти сразу же, чтобы приблизиться к холсту.

— Да, вполне. Завтра я подготовлю для него место на витрине. А как ваши изыскания?

Тишина. Молчание, нарушаемое только далёким плеском воды и криками чаек.

— Подойдите сюда.

Тон резкий, холодный. Юношу снова будто подменили, отрывая от него всю человечность. И Уильям подчинился. Он старался двигаться спокойно, но в шагах легко угадывалась осторожность. Он остановился чуть позади Джонатана, спрятавшего руки в карманы брюк.

— Знаете, я всё думал… Вы наблюдаете за тем, как рождается кошмар. Стоите в стороне, хотя считаете, что втравлены в этот процесс на равных со мной. Меня это раздражает.

Всё произошло молниеносно: скальпель из кармана, пока вторая ладонь хватает запястье и сжимает. Сжимает так сильно, что вырваться не получилось бы, даже если Уильям успел понять, что происходит. А потом лезвие вонзилось в ладонь. От костяшек, проникая глубоко в плоть, оно вырвалось лишь у трехгранной кости, выманивая за собой кровь. С всё той же силой Джонатан прижал рану к холсту, заставляя рубиновые капли стать единым целым с умброй.

— Хотели быть соучастником? Так будьте. Хватит убегать – вы потонете вместе со мной, Уильям.

Мужчина замер. Боль так быстро распространилась по руке, что колени подогнулись, но упасть ему не дали. Впившись взглядом в свои пальцы, ему на мгновение показалось, что змея на кольце зашевелилась, сжимая якорь сильнее.

А потом давление прекратилось. Джонатан отшагнул, опуская руки. Лезвие скальпеля скользнуло по рукаву, стирая следы атаки. Он не сводил глаз с чужой ладони, которая, подрагивая, оторвалась от холста, оставляя после себя броское напоминание.

— Вы…

— Что? Вы знали, кого пускали под свою крышу. Я предупреждал.

Скальпель сверкнул в свете луны ещё раз, на этот раз на раскрытой ладони художника. А затем рядом появилась и левая, приглашая.

— Давайте, Уильям. Жертва должна быть равной.

Но он не смог. Взяв скальпель, мужчина сделал необходимый надрез: аккуратный, ровный, совсем неглубокий. Выступила кровь, и он прижал бледную ладонь чуть ниже собственного отпечатка.

— Вы могли отомстить.

— Вам нужно беречь руки, Джонатан.

На первом этаже холла раздалось два громовых удара напольных часов. Ветер за окном взвыл, распахивая окно сильнее, поднимая тяжёлые шторы. На полу мастерской, на дорогом паркете и узоре ковра растянулись две сплетённые тени, ставшие единым целым после того, как соединились в кровавом рукопожатии.