Сотрудничество

— Руки за голову!

Эхом по переулку раздался щелчок снятого предохранителя. Оскар тяжело дышал, взмокшие от пота волосы липли ко лбу, а грудь тяжело вздымалась под плотным бронежилетом. Мужчине не привыкать к длительным пробежкам, но в этот раз погоня оказалась тяжёлой даже для него.

Преступник не реагировал. Из-под капюшона выбивались светлые пряди, такие же влажные, как у полицейского.

— Повторяю в последний раз. Руки за голову, иначе..

— Иначе что, Оскар?

Сердце пропустило удар. Эту интонацию невозможно забыть, даже если попытаться. Только один чистокровный мог так нагло сопротивляться закону, и этот же чистокровный больше всех остальных заслуживает получить пулю в затылок.

Руки дрогнули, но полицейский не посмел опустить оружие.

— У тебя есть минута на объяснения, Люмьер Уолдин.

Небрежно игнорируя опасную для его жизни ситуацию, Люмьер непринужденно снял капюшон и посмотрел исподлобья на Вотермила. Его руки все таки взметнулись вверх, показывая готовность подчиняться, но смазливая улыбка говорила об обратном. Для него это очередная игра, в которой ставки чуть выше, чем обычно.

— Злой и страшный Оскар Вотермил. Тебе идёт, — Уолдин наклонил голову набок, так, словно вовсе не он попался в мышеловку, — И что же сделает дядя полицейский? Пробьет мне череп?

— Пробью, если потребуется, — ровным голосом ответил Оскар и шагнул вперёд, — Хватит играть со мной.

То ли инстинкт самосохранения Люмьера был безнадежно сломан, то ли его больной мозг действительно не воспринимал происходящее всерьёз. Уолдин отзеркалил Оскара и шагнул на встречу, все больше сокращая расстояние. Реакции не последовало. Шаг повторился, затем ещё и один. Он надвигался как снежная лавина, пока дуло не уткнулось ему в лоб.

— Так стреляй.

По спине полицейского пробежался холодок. Палец на спусковом крючке дрогнул, на мгновение пистолет показался ему раскаленной кочергой, которую срочно нужно отбросить. Но он не сделал этого. Взгляд упёрся в светлые безумные глаза чистокровного, такие знакомые и пугающие. Оскар подумал, что не хотел бы их видеть вновь.

— Ты больной ублюдок, — выдохнул Оскар, судорожно перебирая в голове варианты развития событий, — Сдайся добровольно. Тебе дадут меньший срок за сотрудничество.

Люмьер прыснул. На идеальном лице не проскочило ни одной задумчивой морщинки, кажется, он не собирался думать над предложением. Было в нем что-то хищное, кошачье.

Рука Уолдина плавно скользнула по запястью Оскара. Это не было похоже на попытку отвлечь внимания, и тем более то не было агрессией. Прохладные пальцы мягко скользили по кожаным перчаткам. Вотермил должен был оттолкнуть его, заломать, прострелить ногу в конце концов. Но он не мог пошевелится. Как букашка, попавшаяся в паутину и мирно дожидающаяся кончины в мохнатых лапках паука.

Люмьер не останавливался. Хватка его стала чуть крепче, он потянул руку полицейского вниз, меняя направление пистолета. Секунды тянулись непозволительно долго, пока пушка не оказался прижат к губам Уолдина.

— Я не стану сотрудничать с крысятником, ты знаешь это, — Люмьер выдержал небольшую паузу, его глаза неестественно блестели, — Но тебе могу сделать исключение.

— И каким же...

Блядство.

Губы Люмьера растянулись вокруг дула. Мужчина вобрал в себя ствол, заливая холодный металл слюнями. Он сосал аккуратно, только самый конец пушки, но делал это профессионально: втягивал щеки, еле слышно мычал и абсолютно нагло вылизывал дуло. Вотермил не уверен, что когда-нибудь сможет забыть взгляд, которым одарил его Уолдин.

Оскар почувствовал, как к щекам приливает тепло. Это стоило бы прекратить, но тело отреагировало быстрее. Он надавил сильнее, заставляя Люмьера шире раскрыть рот и взять глубже. В глазах чистокровного собралась влага, но он лишь довольно простонал и принялся сосать тщательнее.

— Извращенец, — прошептал Вотермил, не до конца понимая, к кому из них обращался, — Твои фокусы не повлияют на меня, ты будешь гнить за решеткой.

Люмьер отстранился, ниточка слюны натянулась между ним и пистолетом. Губы слегка опухли, и, о Боже, как же похабно это выглядело.

— Уже повлияли.

В подтверждение своим словам чистокровный сжал бугорок сквозь плотные штаны Вотермила. Оскар прошипел сквозь зубы и подался вперёд. Ему надо ещё совсем немного, всего лишь чуть больше давления и..

— Ты совсем не изменился, — довольно промурчал Люмьер и опустился на колени, — Всё такой же зависимый. И кто теперь из нас по-настоящему больной?

Остатки здравого смысла со свистом вылетели из головы, когда Уолдин принялся целовать член сквозь брюки. Невесомо, почти невинно. Оскар отшвырнул пистолет и схватил чистокровного за волосы, притягивая ближе. Он никогда не признавался себе, насколько скучал по дразнящим прелюдиям, коими Люмьер любил его изводить.

Уолдин быстро справился с пуговицами и сдёрнул штаны вниз. На боксёрах расцветало темное от смазки пятно.

— До сих пор течешь как сука, — сквозь тонкую ткань Люмьер помассировал головку, слегка толкаясь в щель.

— А ты до сих пор слишком много болтаешь.

Большую часть жизни Оскар мечтал отрезать чистокровному язык и хранить в банке с формалином в качестве трофея. И он наверняка сделал бы это, если бы не знал, как этот язык умеет орудовать на его члене. Люмьер заглотил орган сразу целиком, горячие стенки горла сжались. Вотермил с громким стоном откинул голову назад, больно ударяясь о кирпичную стену. Уолдин брал глубоко и утыкался носом в светлые волосы на лобке, щекоча низ живота дыханием.

Оскар сильнее вцепился в лохматую макушку и грубо толкнулся навстречу. Затем ещё, и ещё. Трахать рот Люмьера было до одури приятно. Вотермил знал, что и самого Уолдина ужасно вставляет, когда его насаживают на чужой орган. Тихие всхлипы снизу звучали лучше любой симфонии.

— Я тебя ненавижу, — продолжал шипеть Оскар, пока юркий язык толкался в его уретру, — Ты просто отвратителен.

Люмьер попытался что-то ответить, но получилось лишь промычать. Вибрация пробежалась по напряжённой плоти, от чего у полицейского волосы встали дыбом. Он чувствовал, что долго не продержится. Никогда минеты в их паре не длились долго, не с навыками Уолдина.

Член во рту Люмьера стал ещё тяжелее. Чистокровный прекрасно понимал, что это значит, поэтому начал сосать ещё более усердно. В свободной руке он мял наполненные спермой яички Оскара, бережно подводя его к краю обрыва.

И Вотермил послушно в нём пропал.

В последний момент мужчина резко оттянул Люмьера и излился ему на губы. В ушах стоял блаженный писк, расширенные зрачки так и стремились закатиться. Мышцы ослабли настолько, что Оскару пришлось облокотиться на стену, лишь бы не потерять равновесие и не свалиться в обморок. Оргазм был похлеще любой наркоты.

Уолдин поднялся с колен и аккуратно стряхнул пыль с черных брюк. На его губах покоились белые солоноватые капли, а подбородок блестел от слюны. Люмьер улыбался, но это был уже не хищный оскал. Он выглядел сытым.

Пока Оскар пытался придти в себя, преступник поднял с асфальта некогда выброшенный пистолет и сунул куда-то под ремень, даже не потрудившись установить предохранитель.

— Хорошей службы, мистер Вотермил. Благодарю за сотрудничество.

***

ОТЧЁТ

Кому: Начальнику отдела

От: Ст. лейтенанта Вотермила

Дата: 14.10.2026

Докладываю: В 03:20 прибыл по адресу для задержания. Подозреваемый скрылся в переулке, след был утерян. Оцепление выставлено, поиск результатов не дал. Ориентировка передана.

Прошу: Санкционировать расширенный поиск.

Подпись: _______________