Song N°3. Alternate lyrics.

– Чонхо, присмотри за ними, иначе мы их потеряем!

– Так точно!

Чонхо убежал вслед за Саном и Минги, послушавшись Хонджуна. Заведение, в котором отмечалось окончание соревнований, свободно вмещало себя бесчисленное количество студентов. Три этажа и восемь залов – самое то. Народ постепенно наплывал внутрь, становилось душнее, среди разноцветных огней, плавающих во тьме, и громкой музыки едва можно было узнать друг друга. Ёсана, Уёна и Юнхо утащили соседи первого, иХонджун с Сонхва остались вдвоём среди толпы.

– Эй, Кимхон!

Хонджун обернулся, ощутив прикосновение к плечу. Перед ним возник долговязый парень с молящими о смерти зелёными волосами и, казалось, застывшей на его лице ухмылкой.

– Спасибо, что всё-таки включил Фолаут'ов в репертуар! Было круто! Как всегда, в общем-то.

– А? Да пожалуйста!

– Кстати, это ваш новенький? – Парень указал на стоящего рядом Сонхва и тот испуганно поджал к груди руки. – А с прошлым что стало?

– А прошлый слился... Пришлось взять нового.

– Ясно, ещё один Самбора. А ты, кстати, – он обратился к Сонхва, – ничего так играешь. За сколько взял свою Фенди?

– За девятку со скидкой.

– У-у-у, много... Ну, хоть не как Гибсоны за полторашку...

– Тэён!

– Чего? – Парень поднял голову.

На перилах широкой лестницы, ведущей на второй этаж, повис паренек в красной жилетке:

– Дуй сюда, старшие с последнего выпуска пришли поздороваться!

– Лечу! Лады, Кимхон, – Тэён взял руку Хонджуна и пожал, – свидимся! О, вечера, Ханбин! – Он поздоровался с подошедшим, прежде чем скрыться в потоке танцующих.

– Сонхва-а! Я не знал, что ты в группе! Почему молчал?! – Ханбин пихнул его в плечо.

– А тебе всё расскажи!

– А мне всё расскажи! А чего вы стоите? Хоть пригубите для приличия! – Он потянул обоих за руки и стал протискиваться через толкучку к барной стойке в центре зала.

– Ты не на работе, Би.

– Тут за баром мой друг, я ему помогаю. Поэтому, считай, на работе, так что цыц!

Хонджун с Сонхва переглянулись, пока парень вёл их к пустому столику.

– Тэтэ! – Он окликнул парня за стойкой. – Налей чего-нибудь лёгкого двоим!

– Эй! Кимхон!

– А? – Хонджун обернулся и нашёл в толпе знакомые лица. В углу на полукруглом диванчике сидели двое парней, явно старше. – Сонхва, подойдём? Это мои хены.

Пак заметил, как глаза вокалиста загорелись:

– Да, конечно...

Ким радостно потянул его за собой и, добравшись до столика, поприветствовал сидящих:

– Джи-хен! Сын-хен! Вы тоже были на матче?

Один из парней, тот, что помиловиднее, с выжжено рыжими волосами, мягко улыбнулся, и венка на его шее сама по себе дернулась:

– Матч мне неинтересен. Я пришёл посмотреть на вас... – Он перевёл взгляд на Сонхва. – А тебя я раньше не видел.

– Это Сонхва, – Хонджун похлопал его по плечу. – Наш новый гитарист.

– Новый?.. Играешь хорошо, Сонхва. Я и сам любитель Фендер'а. А старый гитарист мне все равно никогда не нравился. Сынхен, – заметив, как двое напряглись, он обратился к своему молчаливому спутнику, – не пугай детей! Лицо попроще!

– Джи, это моё обычное лицо...

– Сделал бы детям комплимент! Старались, все-таки! Ну тебя! Расслабьтесь, не смотрите на этого зануду. Кстати, Хонджун, почему ты был без ничего? Я же специально подарил тебе свою Джесси, чтобы она не пылилась.

– Я ещё слишком плох, хен... – Хонджун смущенно улыбнулся.

– Не принижай себя так, – Сынхен наконец подал голос. – Сонхва, дай ему пару уроков.

– Хорошо!..

Сонхва понятия не имел, кем были эти двое, и видел их впервые, но ощущал себя рядом с ними маленьким ребёнком, которому взрослые дяди давали жизненно важные наставления.

– Кстати, хен, я слышал, ты ходишь на дополнительные курсы в Академию, – Хонджун радостно лепетал, будто перед ним сидели двое супергероев, – там сложно?

– А то! Здесь мы с Сынхеном, может, и не так плохи, но в Академии мы первые с конца...

Пак едва улавливал суть их разговора, и смирно сидел у Хонджуна под боком, сложив руки на коленях. Сынхен лишь слушал, позволяя спутнику самому рассказать обо всем, и молча рассматривал его лицо. Сонхва заметил что-то в его взгляде, отяжеленном прямыми грузными бровями. Сынхену, кажется, вообще не было интересно ничего вокруг, кроме без умолку болтающего друга. За все время он даже не сменил позы: нога на ногу, локоть на спинке диванчика, голова подперта кулаком. Ничто не могло отвлечь его от рассматривания чужой рыжей копны. Гитарист перевёл взгляд на Хонджуна, от которого, казалось, летели искры во все стороны. Взволнованный встречей со старшими, он то и дело запинался, чем смешил рыжего хена, и жестикулировал дрожащими ладонями с гладко выкрашенными черными ноготками. Переведя взгляд на "Джи-хена", он заметил, что у того тоже крашеные ногти. Розовый, жёлтый, зелёный, красный и голубой. Разноцветный взрыв. На одном из ногтей Сынхена он заметил розовое смазанное пятно лака. Видимо, его безуспешно пытались уломать на подобную бьюти-процедуру.

– Джиён!

К их столу подошёл ещё один неизвестный Сонхва парень.

– Кён!

Рыжий вскочил с диванчика и обнял пришедшего.

– Хен! – Хонджун поднялся с места, чтобы поприветствовать его тоже.

– И тебе привет поближе! – Кён потрепал его по голове. – Так, я пришёл забрать вас двоих. Минхек с Джихуном пришли!

– Уже вернулись с обмена? – Сынхен поднялся.

– Ладно, малышня, потом поболтаем еще! – Джиён помахал обоим.

Попрощавшись, парни сели обратно и облегчённо выдохнули, но Хонджуна все еще потряхивало от восторга.

– Джесси... – Сонхва заговорил первым. – Это..?

– Моя Джексон. Джиён подарил мне её. У него давно уже новая...

Ким откинулся на спинку и вздохнул. Концерт вымотал его, но он всё ещё чувствовал себя заведенным, как сломанная игрушка с голосом, которая продолжает говорить с севшей батарейкой. Обернувшись, он заметил его. Соншика с его компанией. Отвернувшись, он весь сжался и сглотнул.

– Ты чего? – Сонхва придвинулся к нему вплотную. – Дрожишь весь...

– Он там.

Устремив взгляд за спину вокалиста, он увидел за дальним столиком причину чужого волнения. Соншик злобно зыркнул на Сонхва, и тот ответил тем же.

– Я... – Хонджун облизал губы, опустив голову. – Я не хочу думать о нем... Но не могу...

– Эй, посмотри на меня, – он приблизился к чужому лицу, – мы отлично выступили и заслужили отдохнуть, ясно? Без всяких там придурков. Он мудак. Он наебал нас обоих. Забудь о нем. Сейчас есть только я и ты, и мы собираемся хорошо провести время, ага?

Ким кивнул и глубоко вздохнул, борясь с желанием обернуться. Сонхва посмотрел на его чёрные ногти, гладкие и блестящие, как жемчуг:

– Сам красишь?

– Ага... Думаешь, это странно?

– С чего ты взял, что я так думаю? – Он взял его ладонь в свою потрогал каждый ноготь, идеально выкрашенный, без единого заступа за контур, и погладил костяшки пальцев.

– Он говорил мне, что это странно. Что парни не должны красить ногти.

– По-моему, выглядит очень даже здорово. Накрасишь мне как-нибудь тоже?

Хонджун хихикнул в ответ, и Пак улыбнулся, радуясь, что у него получалось отвлечь парня. Подняв взгляд, гитарист стал рассматривать пирсинг в чужом ухе. Серебряный гвоздик в форме сердца в мочке, выше – колечко и звездочка.

– Больно было? – Он осторожно коснулся украшений.

– Ну, на семь из десяти... Заживает долго.

– Я заметил, что ты часто их меняешь, а звёздочку с сердцем оставляешь...

– Это подарок от братьев. – Хонджун улыбнулся. – Старший оплатил проколы, младший подарил украшения. Кстати, я рад, что ты поладил с парнями. Ты им нравишься.

– Оу... – Сонхва смутился. – Мне нравится с вами. Всегда мечтал играть в группе.

– Ёсан сказал, что встретил тебя в кафе...

– А... Я по просьбе друга выступал иногда. Так, раз в месяц.

Тепло от чужого плеча, касающегося его собственного, немного успокаивало Хонджуна, но ощущение взгляда в спину продолжало напрягать.

– Он смотрит? – Хонджун придвинулся совсем близко к чужому лицу, чтобы его голос хоть немного было слышно сквозь громкую музыку клуба.

– Да. Кажется, ему не нравится, что мы тут вместе сидим...

И это правда не нравилось Соншику. Его бесило то, как близко Сонхва сидел к Хонджуну, как шептал ему что-то на ухо, хитро поглядывая на него из-за спины парня.

– Он пялится.

Гнев, все это время кипевший на дне легких Хонджуна, вдруг застыл. Пусть Соншик пялится. Пусть пялится, раз он так хочет. И Хонджун устроит ему представление, которое точно будет интересно смотреть. Он заглянул в глаза Сонхва и улыбнулся собственной коварной идее, притянул к себе за ворот майки:

– Как насчёт устроить маленькое шоу?

– Еще одно?

– Ну, это точно понравится ему... – Хонджун прижался к нему так близко, что едва не касался его носа своим. – Окажи услугу, а?

– Какую? – Сонхва улыбнулся, смотря, как озорно засияли чужие глаза.

– Поцелуй меня.

Сонхва хихикнул в ответ, прежде чем коснуться чужих губ своими. Он делал это медленно, мягко надавливая на челюсть Хонджуна, и Хонджун смело отвечал, устроив руку на его шее, позволяя парню вести. Пак подсунул руку под его поясницу, прижал к себе и посмотрел на Соншика, чтобы убедиться в том, что тот видит всё. И Соншик видел. Пялился, закипая, но сделать ничего не мог. Этот наглый прищур Сонхва терпеть было невозможно. И Сонхва это знал. Но ему не до Соншика, потому что его сейчас целовал Хонджун, мягко и тягуче, неспеша пробовал на вкус вишневую колу с его губ, неловко и неуверенно, и легонько царапал ноготками его шею. И Пак не торопил его, позволяя делать так, как нравится, и улыбался в поцелуй. Он чувствовал, как дрожали пальцы вокалиста, крепко сжавшие плечи его джинсовки, словно это его первый и тысячный поцелуй одновременно. Хонджун осторожничал, и это умиляло Сонхва. Но он хотел больше, хотел смелее, и сжал ляжку Хонджуна, притянул к себе и полез ладонью в задний карман его джинсов. Ким испуганно вздохнул, но гитарист не позволил ему разорвать поцелуй. Ему ничего не оставалось, кроме как схватиться за плечи Сонхва и не отставать от его губ.

Ощутив, как Хонджун вздрогнул, Сонхва отстранился, и тот вдохнул так, будто только что вынырнул из воды. Взяв его трясующуюся ладонь в свою, Пак переплел их пальцы и наклонился к его уху:

– Если бы ты только видел его лицо...

Хонджун довольно улыбнулся. Пусть Соншик смотрит. Пусть.

– Потанцуем?

– Чего? – Хонджун в недоумении захлопал ресницами, и Сонхва встал и потянул его за руки. – Ты серьёзно?

– Да! Давай, Хонджун. Задница уже квадратная сидеть!

– Сонхва!..

А Сонхва плевать хотел на его пререкания. Ким неохотно поднялся, осмотрев толпу, и Пак притянул его к себе.

– Эй, расслабься... – Сонхва взял его подбородок, заставляя посмотреть на себя. – Не думай о нем. Только я и ты... – он потянул Хонджуна в центр танцпола и, притянув к себе, устроил руки на его талии. – Не смотри туда. Только на меня.

И Хонджун поддался. Позволил Сонхва вести и подталкивать его бедра в такт песне, сцепив руки на его шее и смотря ему прямо в глаза.

– Ты специально не позволяешь мне смотреть на него?

– На кого? – Сонхва улыбнулся. – Здесь только ты и я, разве нет?

Хонджун решил поверить Сонхва. Поверить, что их здесь только двое, что вокруг нет этой толпы, нет шума, нет Соншика. Он постепенно забылся, стал жаться ближе к гитаристу, свободно виляя бедрами, едва не задевая чужой пах, и притянул его к себе, чтобы поцеловать снова, теперь уже смелее. А Сонхва стиснул его талию, ощутив, как в груди взрываются фейерверки. Он позволял ему делать что вздумается: кусать свои губы, щипать щеки, щекотать его за ухом и нагло улыбаться в поцелуй. Сонхва и сам уже забыл про Соншика и про их маленькое шоу. Он лишь крепче сжимал бедра Хонджуна, пока тот шарился своими ладошками под его курткой. Ему нравилось, как жадно Хонджун целовал его, как забирал что-то себе через это поцелуй, не забывая укусить напоследок. Совсем легонько, небольно, но ощутимо. Прокрадывался Сонхва под кожу, медленно и осторожно, оставляя за собой след, заметный, чтобы было видно, но чтобы в глаза сильно не бросался. Шум приливавшей к вискам крови глушил поток мыслей. Отстранившись, Хонджун заглянул в чужие глаза, совершенно не осознавая того, какой бардак он оставил после себя. Подняв взгляд, он увидел, как какая-то парочка поднялась на верхний этаж и скрылась в одной из комнат.

– Что там? – Сонхва обернулся, что узнать, на что так уставился его спутник.

– Я только сейчас заметил эти двери наверху. Это..?

– Думаешь, это приватные комнаты?

– Похоже на то... Хочешь снять одну? – Хонджун хитро улыбнулся, и получил улыбку в ответ.

– Чтобы этот придурок окончательно сошёл с ума? Хочу. Давай спросим.

Пришлось постараться, чтобы найти в хаотично движущемся потоке людей Ханбина, не присевшего, наверное, еще ни на секунду за этот вечер.

– Бинни! – Пак схватил его за плечо, и тот, испугавшись, громко вздохнул.

– А, это ты... Ну, как вам тут?

– Неплохо... Слушай, а эти комнаты наверху...

– Приватки? У-у, ты что, хочешь снять одну? – Ханбин в шутку пихнул его в плечо.

– Какой ты догадливый...

– Серьезно?.. – Он недоверчиво заглянул в чужие глаза. – Серьезно?! Так, погоди, я сейчас...

Ханбин скрылся в толпе, и Сонхва переглянулся с прячущимся за его спиной хихикающим Хонджуном. Делать они ничего не собирались, но потратиться ради того, чтобы побесить общего врага, было не жалко.

– Вот! – Ханбин вернулся к Сонхва с терминалом и ключами. – Минималка – час. Для тебя со скидкой... Будешь должен мне кофе!

Парни взбежали вверх по лестнице и после недолгого плутания вдоль стен нашли комнату с нужным номером. Внутри оказалось просторно. Широкая кровать, комод, столик, кресло и минибар. Переключатель света у двери имел несколько функций: обычный свет, синяя и красная подсветки. Жёлтый свет только мозолил глаза, синий ощущался странно, поэтому было решено оставить красную. Винный полумрак не раздражал, растекшись по комнатке. Скинув куртку на кресло, Сонхва рухнул на кровать и похлопал по месту рядом с собой. Хонджун тоже оставил джинсовку и упал рядом. Мягко. Он не чувствовал и капли неловкости после их с Сонхва поцелуев, и это приводило его в замешательство.

– Как думаешь, он растрещит об этом своим дружкам? – Хонджун сцепил руки на животе и поднял вверх ногу, рассматривая свой цветной носок с кошачьими мордочками.

"Ты эти носки в детском отделе берёшь? Как ребёнок, честное слово..."

Слова бывшего всплывали на задворках памяти, как пластиковый стаканчик, выброшенный в воду. Топишь его, а он все равно поднимается на поверхность.

– Обязательно... – Сонхва поднял и свою ногу тоже. – А у меня круче носки!

Ким рассмотрел сквозь полумрак уточек на чужих носках и хихикнул. Волнение постепенно ушло, и он прикрыл глаза, вздохнув.

– Хочешь конфет? – Пак повернул к нему голову.

– А? Давай.

Встав с кровати, он достал из кармана куртки ту самую коробочку и сел рядом с парнем. Тот поднялся следом, скрестив ноги.

– Кстати, давно играешь? – Гитарист раскрыл коробочку и протянул её парню.

– Почти два года. А ты?

– Со средней школы. Я некоторое время следил за вашей группой. Вы классные... Но потом перестал. Сам понимаешь, почему...

– Спасибо... Ну, ты теперь с нами. Почему раньше не пришёл к нам?

– Да я постеснялся как-то... Думал, буду лишним в вашей компании... – Сонхва разгрыз вишневую сладость, опустив взгляд.

– Если бы пришёл, мы бы взяли тебя вместо Соншика... И мы бы с ним не... Ну, ладно... Ты, кстати, играешь совсем по-другому.

– Как это? Хуже что-ли?

– Нет-нет! Ты играешь... Мягче, что-ли? Знаешь, есть цветы, которые к вечеру открывают бутоны... Слушать твою игру это... Это как смотреть, как они распускаются с заходом солнца. Так аккуратно и осторожно. И они яркие такие. Жёлтые, розовые... И когда ты поёшь, это тоже так... – Хонджун встретился взглядом с Сонхва и смутился, тут же опустив голову. – Извини, это странно прозвучало...

"Чего блять? Ты нормально объяснить можешь?"

– Не странно!.. – Сонхва похлопал его по коленке. – Я понял...

Хонджун улыбнулся, вновь посмотрев на Сонхва.

– А это что?.. – Пак вдруг указал пальцем за его спину.

– Где? На комоде рядом стояла пластиковая коробочка с тюбиками. Сонхва подполз ближе и взял коробку. Внутри оказалось несколько разноцветных тюбиков.

– Что это?

– Это... – Пак кое-как разглядел надпись на одном из них. – Смазка. Съедобная, кстати.

– Съедобная?..

Открыв бутылек, Сонхва принюхался, а затем выдавил каплю на палец и слизал:

– Съедобная. Манговая, кажется. Хочешь?

Хонджун подставил палец и попробовал лубрикант. Сладко. Несколько минут назад он целовал Сонхва и танцевал с ним, а теперь сидит с ним в комнате для взрослого времяпровождения и ест смазку. Манговую. А ещё неделю назад он катался с ним на его мотоцикле и убегал с ним от Соншика. А ещё месяц назад он готов был откусить Сонхва голову. В коробочке нашлась упаковка дешёвых презервативов, пластырь, упаковка бумажных полотенец и картонный крючок на дверь с надписью "Не беспокоить". Чем, интересно, мог помочь пластырь? Отодвинув этот тревожный чемоданчик к подушкам, Хонджун ещё раз оглядел комнату и замер, уставившись на дверь.

– Ты чего? – Сонхва тоже огляделся.

Вокалист приложил палец к губам, намекая быть тише. Снаружи послышались шаги. Немного потоптавшись, они остановились двери их комнаты.

– За нами кто‐нибудь шёл? – Ким придвинулся ближе к спутнику.

– Нет... Думаю, это он.

Двое переглянулись, едва не перестав дышать. Хонджун вскипел изнутри. Даже после расставания Соншик никак не оставлял его в покое. Раз он пришёл подслушать, то Хонджун даст ему подслушать.

– Как думаешь, тут хорошая шумоизоляция? – Сонхва перешёл на шепот.

– Не знаю... – Хонджун облизнул губы и улыбнулся. – Сейчас проверим. Подыграй мне.

Не успел гитарист спросить, как он собирался это проверить, как Хонджун нарочно громко простонал.

– Ты!.. – Пак схватил его плечо. Вокалист хихикнул, вновь подав голос. За дверью послышалось шуршание о стену. – Ты серьёзно?!

А Хонджуну стало весело. Он чувствовал, что за дверью Соншик. Точно знал, что это он. Ни одному нормальному человеку не взбредет в голову подслушивать, как его бывший занимается сексом.

– А-ах, Сонхва-a... Сонхва-а-х... А-ах! – он вновь простонал, смотря на спутника.

И Пак подхватил затею парня:

– Хонджу-ун... Ах! Хонджуна-ах!

Парни улыбались, произнося имена друг друга и ахая, стараясь не засмеяться. У Хонджуна в груди что-то горело, дым заполнял собой лёгкие, пепел лип к рёбрам.

– Сонхва-а...

А Сонхва стремительно терял голову. Хонджун, с улыбкой стонущий его имя ему в лицо, повернул шестерёнки в его сознании в обратную сторону. Где-то в отделе, отвечающем за тормоза, задымилось. Это слишком. Пак придвинулся ближе, замолчав, и коснулся чужой щеки.

– Сонхва..?

Вместо ответа Сонхва мягко поцеловал его, устроив руку на его бедре. Хонджун опешил, схватив его запястье. Глаза гитариста странно заблестели в алом полумраке, и дышал он тяжело. Их маленькая шалость заходила слишком далеко. Ким осторожно коснулся его губ, и Сонхва незамедлительно чмокнул подушечки его пальцев и прижал ладонь к своей щеке, умоляюще взглянув на него.

Оу.

– Хонджун... – Пак потерся щекой о его ладошку и вновь поцеловал её.

Посмотрев на дверь, Хонджун вздохнул. Терять ему нечего. И спешить некуда. Он провел большим пальцем по чужим губам и те податливо приоткрылись. За стеной его бывший, стоял и подслушивал, а прямо перед ним – желающий его Сонхва, которому дай только волю слететь с тормозов. Загадочный блеск в его округлившихся глазах отдал болью в лоб, как сияющий на солнце снег. Близости у Хонджуна не было давно. И, вообще, почему бы и нет? Он ведь больше не в отношениях. Абсолютно свободен. И имеет полное право развлечься. Да, ему определённо это нужно. Он этого хочет. Хочет расслабиться и забыться. Ким провел пальцами от подбородка Сонхва вниз по шее, заставив того вздрогнуть, ниже, по груди, и остановился у пуговицы его джинсов.

– Смелее... – Пак прошептал это ему в губы.

Хонджун, недолго думая, подался вперёд, чтобы уже самому поцеловать Сонхва. Жадно и смазано. И тот с удовольствием ответил. У Хонджуна в голове закипело. Он вслепую разделался с пуговицей и молнией и скользнул рукой в чужие джинсы. Пак простонал, стоило тому сжать его член через ткань белья. Жаль, что Сонхва стеснялся своего голоса. Слушать его – одно удовольствие. И вокалист убедился в этом только что. Ему нравилось, что Сонхва не скрывал своего желания, нравилось, как жадно он целовал его, будто это было его предсмертной волей. Сонхва хочет Хонджуна. Желает его. Осознание этого молнией прошлось сквозь голову Хонджуна и пустило разряд по всему телу. Ким позволил себе понаглеть и стал медленно водить рукой вдоль его члена, отстранившись. А Сонхва хватал ртом воздух, не сопротивляясь и молебно сведя брови. От такого вида у вокалиста замкнуло что-то в сознании. И Хонджун ловил губами его вздохи, продолжая дразнить его. Но так было бы слишком скучно. Гитарист тяжело выдохнул, стоило тому убрать руку, и притянул его к себе за ворот футболки. Целовался Сонхва здорово. Это он доказывал вновь, утянув Хонджуна в новый поцелуй. Медленный и осторожный, мягкий и нежный. От вздохов, переплетающихся с неприлично сладкими звуками соприкосновения их губ, у Сонхва голова шла кругом. Тем временем за дверью вновь послышался шорох, а за ним удаляющиеся шаги. Гитарист, не разрывая поцелуя, потянул парня на себя и, усадив сверху, сцепил ладони на его талии. Им уже не до Соншика, не до вечеринки внизу, не до парней из группы, ищущих их. Хонджун запустил пальцы в волосы Сонхва, углубив поцелуй, и проехался бедрами по его паху, подталкиваемый его руками. Пак подлез под его футболку и Хонджун вздрогнул от холодного прикосновения. Нос защекотало, и он остранился, прикрыв лицо.

– Хонджун..?

В ответ последовал писклявый чих. Целых пять раз. Сонхва засмеялся, и Хонджун недовольно уставился на него:

– Почему ты смеёшься?

– Чихаешь мило. Как кот.

Восстановившись после пятикратного потрясения, Ким вздохнул и смущенно отвел взгляд. После такого ему стало неловко продолжать. А Сонхва, кажется, было плевать, потому что он чмокнул Хонджуна в нос, затем в уголок губ, спустился к подбородку и перешёл к шее, попутно начав гладить его спину, чуть надавливая на поясницу и прижимая ближе к себе. А Хонджуну щекотно от тёплых поцелуев и жуть, как приятно в чужих объятиях. Он хотел Сонхва. Хотел его тепла. И Пак не стыдил его за это желание.

"Да что ты лезешь?! Я сейчас не в настроении..."

В реальность его вернули чужие ладони, залезшие под его джинсы. Ким вздрогнул, встретившись взглядом с невинно улыбнувшимся Сонхва, сжавшим его ягодицы.

– У тебя руки холодные...

– Можно погреть? – Гитарист вновь рассмеялся и поцеловал парня.

– Издеваешься?

– Самую малость.

Хонджун не придумал ничего лучше, чем оттянуть широкую лямку его майки и укусить за плечо.

– Это месть такая?

– Она самая.

Он тут же поцеловал укушенное место, перешел выше к впадинке у ключицы и вновь укусил, но уже не так сильно. А след от первого укуса остался. Хонджун поднялся поцелуями по его шее и остановился у виска. То, что они делали, казалось одновременно неправильным и слишком правильным. Хонджуну хорошо с Сонхва прямо сейчас. В его поцелуях было что-то такое, что-то нежное, осторожное, мягкое и щекотливое, и в прикосновениях тоже было что-то такое. Сонхва потянул края его футболки вверх, и он послушно поднял руки, позволяя снять её. Проделав то же самое с майкой гитариста, парень замер, рассматривая чужое тело. Самое обычное. Ничего особенного. Плечи угловаты, правда. Ну, талия, конечно, – обзавидуешься.

– О чем задумался? – Сонхва погладил его по щеке. – Передумал?

– А?.. Нет...

– Ноги не устали?

Хонджун осторожно слез с него, ощутив, как затекли ляжки, и Сонхва мягко толкнул его в грудь, намекая лечь, и навис сверху. Двое ещё с минуту молча рассматривали друг друга в полумраке. Пак вслушивался в чужое размеренное дыхание, ощущая, как сердце парня бьётся под его собственным. Он осторожно провел пальцем вдоль его носа и склонил голову на бок. Острый.

– Точно не передумал?

"Да ладно тебе, чего ты ломаешься? Я тебе парень или кто?"

– Точно.

Вокалист был рад тому, что в комнате была именно красная подсветка, и не было видно того, как он краснел. Потому что противостоять испытующему взгляду напротив было тяжело. В голове то и дело продолжали всплывать слова Соншика. Он упорно старался забыть, но это оказалось не так-то просто.

– Пожелания будут?

"Бля, ты там долго ещё?"

– Медленно.

– Как скажешь. Это всё?

– И... Нет, ничего.

– И... что? Говори, не стесняйся.

– Ничего-ничего...

– Хонджун, – Сонхва наклонился совсем близко к его лицу, – говори. Какой в этом будет смысл, если ты не получишь удовольствия?

"Да что с тобой? Первый раз ебешься что-ли?"

– Можешь... – Ким сглотнул. Просить о таких вещах ему никогда не приходилось, да и стыдно как-то было. – Будь нежен, пожалуйста...

Сонхва кивнул и чмокнул его в лоб:

– Чихнуть надо?

– Сонхва!..

А гитарист рассмеялся, прежде чем коснуться губами его груди и начать медленно-медленно спускаться поцелуями ниже. А губы у него горячие. И ужасно мягкие. Хонджун не мог не смотреть, как парень задерживался на каждом сантиметре, касаясь языком тёплой кожи. Пак жадно вдыхал запах его тела, пробовал, гладил его бока, стараясь расслабить его.

– Хонджун, ты точно хочешь? Ты так напряжен...

– Я хочу! Просто... Просто давно не было...

Сонхва вновь приблизился к его лицу, и долго смотрел, прежде чем спросить:

– Можно я буду целовать тебя? Мне это нравится.

– Хорошо... – Хонджун приподнялся на локте и коротко поцеловал его.

– Высуни язык, а.

Он послушался и открыл рот. А Сонхва взял сладкой смазки и, капнув ему на язык, слизал её и сжал его челюсть, чтобы поцеловать. Хонджун чуть не задохнулся от ощущения чужого сладкого языка, касаяющегося его собственного. Сердце резко вспыхнуло и он со стоном вздохнул. Сонхва улыбнулся в поцелуй и, отстранившись, довольно облизнул свои губы. Пак поднялся, чтобы расправиться с застёжкой чужих штанов и стянуть их вместе с бельём. Проделав тоже самое с остатками своей одежды, он улыбнулся, прежде чем опуститься к ляжкам парня, укусить внутреннюю сторону бедра и тут же поцеловать пострадавшее место.

"У тебя всегда были такие ноги?.."

– У тебя милые ножки.

Хонджун смутился и закрыл лицо руками, а гитарист мягко помял его бедра и раздвинул их шире, вновь опустившись к его лицу.

– Эй, – он поцеловал тыльную сторону его ладони, – ну, чего ты?..

– Ты смущаешь меня...

– Тебе точно не хочется чихнуть?

– Я тебе сейчас член откушу.

Сонхва вновь засмеялся, и вокалист недовольно посмотрел на него.

– Ну, прости-прости, – Пак чмокнул его в нос, – не обижайся, пожалуйста. Просто ты так зажат, и я не знаю, как расслабить тебя...

Чужие слова надавили на что-то в голове Хонджуна, как кошка лапой, вложившая весь свой вес в свои подушечки. Он устроил руку на шее парня и притянул к себе, чтобы поцеловать. Сонхва лег рядом и уложив Хонджуна на себя, согнул его ногу.

– Последний шанс чихнуть.

– Ты сейчас точно без члена останешься.

– Боюсь-боюсь!

Вокалист вновь укусил его за плечо, за что его тут же ущипнули за ягодицу. Пак, дразнясь, защекотал его подбородок, и Хонджун, восприняв это как вызов, попытался укусить его за палец. Сонхва не могу удержать себя от смеха, смотря, как парень отвечает на его щекотливые прикосновения. Теперь это стало больше походить на борьбу, а не на прелюдию. Хонджун кусал не больно, так, едва касался, следом целуя укушенные места.

– Хонджун... – Пак дотронулся для его губ, желая поцеловать, но тот укусил его и за палец тоже.

Не успел он убрать руку, как Хонджун взял его пальцы в рот. Сонхва резко вдохнул, ощутив, как в голове произошло что-то вроде короткого замыкания. А стоило вокалисту заглянуть ему в глаза, попутно облизывая фаланги, как все шестерёнки его сознания слетели с петель. Ким двинул бедрами, потершись членом о его живот, продолжая проходить языком между пальцев и смотреть ему в глаза. Гитарист завороженно открыл рот, и Хонджун, выпустив изо рта его пальцы, подался вперёд, чтобы чмокнуть его в уголок губ.

– Что-то не так?.. – Хонджун поджал губы.

– Нет, ничего...

Пак притянул его к себе за подбородок, чтобы забрать сладкий привкус конфет и лубриканта с его губ. Кое-как вслепую нащупав бутылек смазки под боком, Сонхва согнул ногу, чтобы Хонджун не выпрямил свою, и, отстранившись, улыбнулся. Тот улыбнулся в ответ, и эта улыбка отдалась в голове Сонхва звуком взведения курка. Услышав щелчок крышки тюбика, Ким будто опомнился. Горячий ком прокатился от груди к паху и обратно.

– Медленно. Я помню. – Сонхва чмокнул его в щеку. – Поцелуешь меня?

Хонджун кивнул и осторожно коснулся чужих губ. Он старался концентрироваться на поцелуе и не напрягаться, чувствуя, как тёплая ладонь скользит вниз по его спине. Губы Сонхва все еще были сладкими от конфеток. Их вкус, наверное, намертво прилип к его рту. А с Соншиком целоваться было горько от его сигарет. Вновь вспомнив о бывшем, вокалист упустил момент, когда Пак провел влажными пальцами между его ягодиц. Хонджун уже и забыл, что ощущение было не из приятных. Он отстранился, запыхтев, и спрятал лицо в сгибе чужой шеи.

– Прости-прости...

Сонхва прижался губами к его виску и погладил его по голове, продолжил медленно вводить первый палец. Звуки, что издавал Хонджун, забавляли его. Напоминали недовольное беличье бухтение. А Хонджуну было тепло прижиматься к гитаристу, вдыхать почти выветрившийся парфюм и легонько царапать ногтями его рёбра. Сонхва вслушивался в каждый его вздох, смотрел, как подрагивают его ноги, и гладил свободной рукой по спине. Ким шумно вздыхал, щекоча горячим дыханием чужую шею и ощущая, как смазка стекает по коже. Побоявшись, что спутнику может быть тяжело, он поднял голову:

– Тебе не тяжело?

– Почему мне должно быть тяжело?

– Ну, оттого, что я лежу на тебе...

– Ты совсем не тяжёлый, расслабься. Поцелуй меня, пожалуйста.