Солнце в щель.

Школьный коридор был широким и светлым. В некоторых местах солнце пробивалось сквозь жалюзи и падало на пол золотыми полосами. Там, где заканчивались шкафчики и начиналась стена, висело зеркало. Чистое, блестящее. В нём отражались все.

Здесь учились сотни.

У самого крайнего правого шкафчика стоял Лу Гуан. Он всегда стоял здесь. Потому что его шкафчик был самым крайним и правым. Потому что так было удобнее. Никто не толкался, никто не задевал плечом. Он открывал его медленно, слышал знакомый скрип металла и чувствовал запах старых тетрадей и мятной жвачки.

Ему было семнадцать. Он знал это точно. Он знал, когда у него день рождения. Он знал, что Чен Сяоши старше на полгода. И что это имело значение. Почему-то.

Чен Сяоши был самым заметным. Он всегда улыбался, всегда смеялся, всегда говорил. Он говорил, что однажды они уедут в другой город. Он не знал куда, но знал, что это будет весело. Он рассказывал о будущем так, будто оно уже ждало их. Лу Гуан слушал и иногда улыбался негромко, едва заметно, но Сяоши всегда замечал.

Сяоши был искренним. До конца, до самой глубины. Если он смеялся, то от души, если злился, то по-настоящему, если говорил "я люблю тебя", то значит, он правда это чувствовал. Он не умел врать. Не умел притворяться. И это пугало Гуана. Потому что сам он жил в своей тихой раковине, где всё было ровно и предсказуемо. А Сяоши врывался в неё, как ветер.

А ещё Сяоши всегда находил его.

Неважно, где был Гуан. В библиотеке, на крыше, у самого крайнего правого шкафчика. Сяоши появлялся откуда-то сбоку, лениво опирался плечом на соседний шкафчик и улыбался.

— Ты как навигатор. — сказал ему однажды Гуан. — Всегда знаешь, где я.

— Я просто чувствую. — ответил Сяоши. — У тебя есть запах.

— Какой?

— Солнечный.

Гуан фыркнул и отвернулся, пряча улыбку.

Они не знали, что будет завтра. Они просто жили.

В школу приходили новые ученики каждый месяц. Лу Гуан всегда просыпался и шёл к своему шкафчику. Крайнему правому. Потому что там его уже ждал Сяоши. Он всегда приходил первым. Он говорил, что просто проходил мимо. Но Гуан знал, он ждал.

— Опять ты. — говорил Гуан.

— Опять я. — улыбался Сяоши. И улыбка была настоящей. Всегда настоящей.

В школе началась суета. Близился выпускной. Сяоши ходил взволнованный, всё время говорил о планах. Он говорил, что они будут делать, куда поедут, кем станут. Гуан слушал и не перебивал.

— Ты ведь поедешь со мной? — спросил Сяоши однажды. Спросил прямо, глядя в глаза. Без уловок. Просто вопрос, в котором была вся его душа.

Они стояли у самого крайнего правого шкафчика. Сяоши прижался спиной к соседнему, руки скрестил на груди, смотрел с прищуром.

— А ты меня возьмёшь? — ответил Гуан, вводя код.

Сяоши засмеялся громко, от души. Эхо разнеслось по коридору.

— Придурок. — сказал он. — Конечно, возьму. Ты мой личный навигатор.

— Я не навигатор.

— Тогда маяк. Самый крайний правый маяк во всей школе.

Гуан закрыл шкафчик и повернулся к нему. Сяоши стоял близко. Слишком близко. Его плечо касалось плеча Гуана.

Гуан сделал полшага назад. Не резко, не испуганно. Просто так было привычнее. Сяоши заметил. Он всегда замечал.

— Ты не даёшь мне прохода. — сказал Гуан.

— А ты хочешь, чтобы я ушёл? — спросил Сяоши.

— Нет.

— Тогда стой.

Сяоши шагнул ближе. Металл шкафчика был холодным, но Гуан не чувствовал холода. Он чувствовал только тепло от Сяоши. Его дыхание касалось его губ. Гуан напрягся. Плечи чуть поднялись, пальцы вцепились в край шкафчика.

— Ты знаешь, что я делаю? — спросил Сяоши. Голос стал тише.

— Знаю.

— И ты не против?

Гуан молчал. Уши начали розоветь. Он смотрел куда угодно, только не в глаза Сяоши.

— Я не против. — выдохнул он почти неслышно.

Сяоши улыбнулся. Не нагло, не игриво. Искренне. Так, будто увидел что-то важное. Что-то, что искал всё это время.

— Я старше тебя на полгода. — сказал он. — Это значит, я должен тебя защищать.

— От чего?

— От всех.

Он наклонился и поцеловал его. Мягко, медленно, словно пробуя на вкус. Гуан замер. Дышал через раз. Щёки горели, сердце стучало где-то в горле. Он не двигался, не отвечал. Просто стоял и чувствовал.

Сяоши отстранился первым. Заглянул в лицо Гуана и тихо рассмеялся.

— Ты красный. — сказал он.

— Я знаю. — прошептал Гуан.

— Не любишь, когда к тебе прикасаются?

— Не привык.

— Привыкнешь.

— Ты слишком самоуверенный, — выдавил Гуан, но голос сорвался на полуслове.

Сяоши снова шагнул ближе. Его рука легла на талию Гуана. Тот дёрнулся, попытался отступить, но шкафчик был позади. Некуда было уходить.

— Сяоши. — выдохнул Гуан.

— Что?

— Отойди.

— Не хочу.

— Ты...

Гуан не закончил. Потому что Сяоши поцеловал его снова. И в этот раз Гуан зажмурился. И в этот раз он выдохнул. И в этот раз его пальцы разжались и почти коснулись плеч Сяоши.

Почти. Но не коснулись.

— Ты дрожишь. — прошептал Сяоши, отрываясь от его губ.

— Мне холодно. — соврал Гуан. Уши горели. Щёки горели. Всё горело.

Сяоши усмехнулся, но отстранился. Сделал шаг назад, давая Гуану пространство. Тот выдохнул. Свободно. С облегчением.

Но внутри что-то щипало. Что-то тёплое и странное.

— Ты сегодня вечером занят? — спросил Сяоши. Прямо, без заигрываний. Просто спросил.

— Читать буду. — ответил Гуан, поправляя воротник.

— Это скучно. Пойдём на крышу. Посмотрим на звёзды.

Гуан поднял на него глаза. В них всё ещё была растерянность.

— Там холодно.

— Я тебя согрею.

— Я не тактильный.

— Я знаю. — улыбнулся Сяоши. Улыбнулся искренне, не пытаясь давить. — Я буду сидеть рядом. Не прикасаться. Просто рядом. Идёт?

Гуан смотрел на него долго. Слишком долго. А потом уголки его губ дрогнули.

— Идёт.

***

После звонка они вышли во двор. Солнце уже клонилось к закату, и трава пахла нагретой землёй. Сяоши шёл чуть впереди, засунув руки в карманы брюк, и рассказывал какую-то глупую историю про учителя математики. Он рассказывал её так увлечённо, так живо, что Гуан невольно улыбался, даже не замечая этого.

Они сели на скамейку под старым клёном. Сяоши замолчал и посмотрел на Гуана. Тот сидел, обхватив колени руками, и смотрел куда-то вдаль. Между ними было расстояние. Целая ладонь.

— Гуан. — позвал Сяоши.

— М?

— Я правда хочу, чтобы ты поехал со мной.

Гуан повернул голову. Их глаза встретились. В свете заката Сяоши казался мягче, теплее. Без своей обычной наглой улыбки. Просто семнадцатилетний парень, который боялся, что его оставят. И этот страх был написан у него на лице. Искренне. Открыто. Без притворства.

— Я знаю. — тихо ответил Гуан.

— И что ты скажешь?

Гуан молчал. А потом улыбнулся. Той улыбкой, которую Сяоши видел всего несколько раз за всё время. Тёплой. Настоящей. Открытой.

— А ты не боишься, что я тебя съем? — вдруг спросил он.

Сяоши замер на секунду, а потом рассмеялся. Громко, от души, так, что несколько птиц сорвались с веток. Смеялся искренне. Всем телом, всем сердцем.

— Ну ты и придурок. — выдохнул он, толкая Гуана в плечо.

Гуан вздрогнул от прикосновения, но не отодвинулся. Просто на секунду задержал дыхание.

— Я знаю. — ответил он.

Сяоши всё ещё смеялся. А потом вдруг замолчал, посмотрел на Гуана и тихо спросил:

— А ты правда хочешь меня съесть?

— Правда. — ответил Гуан с совершенно серьёзным лицом.

— И как ты это сделаешь?

— Не скажу. Иначе ты будешь готовиться.

Сяоши снова засмеялся. И в этот раз Гуан улыбнулся следом. Открыто, почти смело, глядя прямо на Сяоши.

— Ты... — сказал Сяоши, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Ты самое лучшее, что случилось со мной в этой школе.

Гуан покраснел. Снова.

— Ты не можешь просто так это говорить.

— Могу. Я же искренний. — улыбнулся Сяоши.

Гуан молчал. Смотрел на свои колени. А потом медленно, очень медленно протянул руку и коснулся пальцев Сяоши.

Сяоши замер. Не дышал.

— Не смотри на меня. — прошептал Гуан.

— Почему?

— Потому что я красный.

Сяоши улыбнулся и отвернулся. Но его пальцы сжали пальцы Гуана.

— Ты только что прикоснулся первым. — тихо сказал Сяоши. — Это самое лучшее, что было сегодня.

Гуан молчал. Но он не убрал руку.

— Я поеду с тобой. — сказал он вдруг. — К морю. Куда угодно. Только...

— Только что?

— Не трогай меня, пока я сам не разрешу.

Сяоши кивнул. Серьёзно. Без улыбки.

— Договорились.

— И... не говори так громко про любовь при всех.

— А при тебе можно?

Гуан молчал. А потом тихо, почти неслышно.

— При мне можно.

Сяоши засмеялся. Тихо, счастливо, прямо в вечерний воздух.

Над ними шумел клён. Где-то за школой кричали птицы. Воздух был прозрачным и сладким, как в те дни, когда ты понимаешь, что всё будет хорошо.

Им было по семнадцать. Они стояли на пороге чего-то большого. Они сидели на скамейке, держась за руки, и смотрели на закат.

И этого было достаточно.

***

А завтра будет новый день. Новый звонок. Новый урок.

И снова у самого крайнего правого шкафчика будет стоять Лу Гуан.

И снова к нему подойдёт Чен Сяоши.

И снова улыбнётся. Искренне. Открыто. Всей душой.

И скажет.

— Привет.

А Гуан ответит.

— Привет.

И, может быть, в этот раз он улыбнётся чуть теплее. И, может быть, в этот раз он не отодвинется.

А может быть, он протянет руку сам.