Солнце, обхваченное в глубокой ночи

Фанфик трехлетней(?) давности, который я только сейчас нашла время выложить здесь и на АО3. с того времени один из немногих работ по гк, которыми я горжусь до сих пор

Приятного чтения!

_________________

Общение с новым солдатом в дивизионе всегда радость для Юсаку, ровно как и то, что может отвлечь юного Ханазаву от попыток поладить со своим старшим братом, Огатой. Юсаку-доно всегда славился своей добротой и отзывчивостью по отношению к своим товарищам по дивизиону. Все так или иначе хорошо отзывались о Юсаку, хоть и не так много людей говорило о том, что Юсаку слишком хороший человек для армии, и война не должна его затрагивать. Однако, юный Ханазава всегда настаивает на том, что он сможет вести своих людей, мотивировать их на победу. Юсаку считает это своим долгом, пусть и на это сильно повлиял отец, который и пристроил Юсаку-доно в армию, хотя мог этого не делать

По крайней мере, так считает Сугимото Саичи. Он помнит свою первую встречу с тем, кем притворялся, чтоб спасти девственность. Сугимото ценит Юсаку и если удавалось с ним заговорить, то Саичи всегда упоминает то, что:

-Вы вольны решать свою судьбу, Юсаку-доно...Я же вижу, что армия - не ваше истинное предназначение...

Однако Ханазава был уперт и всегда доказывал обратное. Как же Саичи его жаль. Юный Ханазава так желает служить родине, хотя его жизнь могла бы сложится намного лучше, если бы Юсаку не согласился с решением отца или, максимум, сопротивлялся. 

Впрочем, Саичи комфортно в компании Ханазавы. Как ни странно, разговоры с ним отвлекают Сугимото от войны, от прошлого. Так тепло на душе...

"Юсаку-доно..."

-Я бы хотел увидеть получше ваше лицо

-Ч-что? Моё...лицо? Но разве...Его не видно?

Сугимото нахмурился, ведь не совсем понимает такую реакцию со стороны Ханазавы. Неужто Юсаку не замечал это за собой? Или это только для Сугимото Юсаку-доно кажется безликим солдатом? Скорее всего, мысли Саичи о том, что Юсаку не по своей воле здесь так сильно затуманили лицо Ханазавы. Сугимото хоть и роста Юсаку, но порой он и вправду теряет лицо Ханазавы за этой фуражкой. Что уж говорить про тех, кто ниже.

Саичи решил подойти поближе к Юсаку-доно и снять фуражку, чтоб лучше разглядеть лицо юного змееносца. Он был приятно удивлён вновь лицезреть лицо Ханазавы - обычно, Юсаку снимает фуражку, когда хочет выразить уважение. Непонятно, почему Юсаку постоянно носит фуражку, ведь он змееносец, ему не всегда обязательно её носить, ведь он слегка выше обычных солдат. 

Впрочем, теперь это не имеет значения

-Фуражка слишком затемняет ваше лицо - тихо произнёс Сугимото, слегка усмехаясь, от чего Юсаку полностью покрылся румянцем

-О-ох...Правда? Мы вроде бы...носим одну и ту же фуражку...Неужто есть какая-то разница между тем, что я ношу фуражку, и тем, что носят другие? - Ханазава смущен и крайне озадачен высказываниями Сугимото. 

Однако, тот лишь отложил фуражку Ханазавы и аккуратно погладил по голове 

-Да, Юсаку-доно...Особенно, когда вы служите не по своей воле...Но...Я не хочу делится своими внутренними мыслями о вас...Пока что...Побудьте без фуражки...Для меня

-Сугимото-сан.....

Ханазава не знал как реагировать на слова Сугимото. Он не хотел спорить с ним, хотя искреннее считает, что его желание служить Японии, в армии, исключительно его решение и отец не влияет на это как-то ещё. Он просто уязвим перед таким сильным солдатом, который уже показал себя в бою. 

Юсаку аккуратно обнял Сугимото, скрыв лицо в груди Саичи

-Возможно, вы правы, Сугимото-сан...Хотя, я не сильно понимаю ваших мотивов...

Саичи лишь посмеялся и погладил Ханазаву по спине

-И не нужно их знать, Юсаку-доно...Пока что

[..]

Юсаку и Сугимото со временем стали ближе. Помимо этого, Саичи стал чаще находится рядом с Ханазовой, что отгоняло Огату, если сам Юсаку не захочет поговорить с Хякуноске. Не сказать, что Сугимото подозревает Огату, но Саичи ему не доверяет, это точно 

Впрочем, близость с юным Ханазавой начало создавать интриги между ними двумя, как минимум из-за того, что Сугимото очень хорошо в компании Юсаку, что он готов его защищать и не отпускать в поле боя. 

Так и случилось в одной из ночи, когда Сугимото смог получить разрешение на то, чтоб переночевать у Юсаку дома. Точнее, сам Ханазава захотел, чтоб его близкий друг и товарищ побыл с ним рядом.

Они о всяком общались, даже стали часто сидеть или лежать в обнимку. Иногда Сугимото думает, что он в объятиях ангела, ведь от Юсаку исходит столько доброты и искренности, ровно как и тепла объятий

И как бы Сугимото тогда не защищал его девственность, единственный, кто может его лишить девственности, так это сам защитник, то есть Саичи

Сугимото не особо любит, когда что-то выходит у него из-под контроля: намного легче и спокойнее, когда знаешь, что всё пройдёт как задумано, подготовлены пути отступления и сформированы стратегии на самый крайний случай. К сожалению, повлиять на все переменные Саичи не в силах: нередко что-то шло не так, как задумывалось.

Однако, с временем, Сугимото такие импровизации смог взять под свой контроль, потому никакого отторжения это не вызывает. Саичи давно дал понять Юсаку, что в их связи есть большее, чем то, что Ханазава может видеть

Удивительно, но даже с такой прямотой Юсаку-доно остаётся верным, потому всё происходит как-то само собой: встречи, которых ожидаешь с томлением и тоской; первые робкие прикосновения как бы между прочим под невинным предлогом; поцелуи, от которых пьянеешь и задыхаешься, но за которыми тянешься вновь и вновь, словно странник, обезумевший в пустыне от жажды.

Всё так стремительно и так естественно, что осознание отрезвляет влюблённого Сугимото лишь ночью в спальне в доме Ханазавы.

Он не может понять, почему воздух такой жаркий и густой: неужто Юсаку, как и он, обнажённый и разгорячённый, нависающий над ним и целующий так, что в лёгких сгорает кислород — у Саичи кружится голова от этой близости, он податливо тает от прикосновений, словно зажжённая восковая свеча. Впервые в жизни Сугимото хочется просто закрыть глаза и поддаться ощущениям, пуская всё на самотёк.

Даже если он все ещё не может принять тот факт, что он смог получить взаимность от Ханазавы, но ещё больше Саичи не может принять то, что Юсаку-доно согласился на большее, то, что никогда бы змееносец себе не позволил, ведь это означает, что тогда Ханазава лишится божественной защиты девственника. Но, похоже, что его это мало волнует теперь. Да и никто об этом не узнает, и Юсаку не позволит себе так легко умереть, ведь он не хочет слез Саичи

Ханазава кажется в лунном свете бледным, как полотно, а раскрасневшиеся щёки и затуманенные глаза создают впечатление, что у него лихорадка. Он закусывает губу, аккуратно проводит ладонями по груди 

Сугимото, вздымающейся от тяжёлого дыхания, и Саичи наблюдает, заворожённый. Юсаку аккуратен, но настойчив, вновь прижимается губами в поцелуе, вылизывает чужой рот и тихо постанывает, когда Сугимото оглаживает его бёдра, сжимая их. Саичи чувствует между ног липкую влагу — и он, и Ханазава возбуждены до предела, и Сугимото чёртыхается, когда Юсаку трётся пульсирующим и твёрдым членом об его собственный. Ханазава отстраняется, с трудом сглатывает, шепчет дрожащим от желания голосом:

— Хочу...вас...Сугимото-сан...Пожалуйста...

И Саичи чувствует, как в груди, ища выход, беснуется пламя, грозясь сжечь остатки здравомыслия.

— Не думал, что масло пригодится, — змееносец задумчиво оглядывает комнату, тщетно надеясь найти подходящую замену. — Похоже, нам придётся что-то придумать...

Ханазава облизывает пальцы — влажные, они блестят в темноте неимоверно ярко — и заводит руку за спину, приподнимая бёдра. Прерывисто вздыхает, прикрыв голубые глаза, и затем комнату наполняет влажный, ритмичный звук. Сугимото не может оторвать глаз от такого зрелища — изнемогающий, растягивающий себя Юсаку выглядит так развратно, что кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться к дрожащему взмокшему телу. Ханазава хмурит брови и издаёт тихое хныканье при каждом движении, другой рукой переплетая пальцы с Саичи в замок. Сугимото не знает, что ему делать — по какой-то причине Юсаку решает полностью подготовить себя самостоятельно. 

…не может же Ханазава в нём сомневаться?

— Юсаку, — Сугимото осторожно перехватывает тонкое запястье, оглаживая большим пальцем кожу там, где трепещет пульс. — Если ты хоть немного сомневаешься, то я пойму.

Сбитый с толку, Юсаку озадаченно моргает, а потом смотрит на Саичи так ласково, чтотому становится понятно: Сугимото только что сморозил абсолютную глупость.

—Сугимото-сан, — от нежного, вкрадчивого голоса голова затуманивается, как и мягкий смех, вызывающий в сердце чувство неловкости, и Саичи приходится совершить над собой усилие, чтобы сосредоточиться на словах, а не на самом Юсаку, прижимающимся бёдрами к его паху. — Мы сейчас в моей спальне, в постели, оба абсолютно голые, и вы переживаете за то, что я не уверен в чём-то, именно тогда, когда я пытаюсь сделать то, что полагается в нашем случае? Не переживайте вы так...Я хоть и неопытный...Но я знаю, как сделать лучше...

— Я не хочу, чтобы ты потом жалел об этом, Юсаку...Я..., — Сугимото качает головой. — Не стоит действовать необдуманно, хорошо?

—Вам не стоит за это переживать, Сугимото-сан...Расслабьтесь...

—Мгх...Хорошо...Будь аккуратен...

Ханазава хитро прищуривается и, Саичи готов поклясться, даже мурлычет. Юсаку наклоняется к лицу Сугимото и любовно кладёт ладонь на щёку, шепча в самые губы:

—Сугимото-сан...Позволите?

Саичи качает головой и ухмыляется, потянувшись за поцелуем:

—Конечно...Я весь твой...

От того, как Юсаку многообещающе облизывает пересохшие губы, внутри мужчины скручивается горячий, зудящий узел.

Осмелев, Ханазава действует раскованнее: поцелуи становятся глубже, движения — настойчивее. Он обхватывает ладонью член Сугимото, вырывая из груди Саичи судорожный вдох, и медленно двигает рукой, распределяя смазку по всей длине. Конечно, этого вряд ли будет достаточно, но, похоже, Юсаку не особо беспокоится. Наконец, змееносец упирается ладонью в грудь Сугимото и начинает осторожно насаживаться. Саичи сдавленно и хрипло стонет, впиваясь пальцами в бёдра Ханазавы, и силится не поддаться навстречу. Он чувствует, как внутри тесно и горячо, но движения Юсаку медленные и рваные: Ханазава, ещё не привыкший, хмурит брови и тяжело дышит, стараясь приспособиться.

— Больно? — голос Сугимото пронизан беспокойством, и он берёт ладони Юсаку в свои в нежном жесте, отчего Ханазава распахивает зажмуренные до этого глаза. 

Юсаку смотрит на Саичи затуманенным синими и улыбается так, что у мужчины перехватывает дыхание.

— Всё хорошо, — Ханазава гладит острые каштановые волосы Саичи и оставляет на влажном лбу целомудренный поцелуй. — Хорошо как никогда....

Когда Юсаку становится легче двигаться, он ускоряется — комнату наполняет влажный звук удара кожи о кожу и стоны. Сугимото больше не сдерживается, входит в податливое тело до конца, и Ханазава хнычет от каждого толчка, вытягиваясь струной.

Саичи кажется, что он не видел зрелища прекраснее.

— Иди ко мне, — Сугимото притягивает к себе змееносца, мазнув губами по влажному горлу, дрожащему от каждого вдоха, оставляет метки на плечах и груди.

Юсаку увлекает Саичи в поцелуй, и от удовольствия невнятно бормочет что-то в рот, кусая губы. Сугимото чувствует, как возбуждённый член прижавшегося к нему Ханазаву пульсирует между их телами, и берёт его в ладонь; Юсаку протяжно, гортанно стонет, пытаясь подстроиться, и толкается в сжатый, уже влажный от его предэякулята кулак. От стимуляции он сжимает Саичи сильнее, ритм становится более частым: мужчина понимает, что они оба уже близко.

Сугимото уже ничего не видит, не слышит и не чувствует, кроме сиюящего, ослепляющего солнца в своих руках.

Саичи делает резкий, глубокий толчок, вырывая из Ханазавы захлёбывающийся вскрик, и изливается в горячее нутро, чувствуя, как удовольствие пронзает всё тело электрическим разрядом и, словно цунами, вымывает все мысли из головы. После пары движений рук Юсаку кончает следом, и, содрогаясь, прижимается к Сугимото, рвано хватая ртом воздух. Саичи целует Ханазаву в мокрое от пота плечо, успокаивая, и обнимает ещё не отошедшего от оргазма возлюбленного. Нежно прикасается к нему губами, и Юсаку мычит, лениво отвечая и обвив руками шею Сугимото. Когда его дыхание выравнивается, Юсаку спрашивает с озорной улыбкой:

— Я убедил вас в своей уверенности...Сугимото-сан?

Саичи утыкается ему в плечо и фыркает:

— Не могу поверить, что после всего ты решил в первую очередь сказать именно это...

Ханазава лишь хрипло смеётся,берёт в ладони лицо Саичи и шепчет тихо-тихо, словно доверяя самый сокровенный секрет.

— Люблю тебя....Сугимото

И от этих слов Саичи чувствует себя как никогда счастливым.