Солнце гарема. Глава 43

Габи искренне поблагодарил мастера за работу — никогда раньше он не видел столько искусного рисунка. Если бы он мог носить его на своём теле всегда, с радостью бы это сделал.

Они закончили после обеда — Габи чувствовал жуткий голод и всё, о чём он мог думать, было едой. Он собрался вернуться в комнату, попросить принести обед туда же и отыскать Ильяса. Но слуга Адара встретил его, стоило выйти в общий коридор.

— Габи-бей, вас ожидает Адар-бей. Прошу, пройдите за мой.

Габи нехотя оглянулся по сторонам, отмечая стайку любопытный омег, и улыбнулся сквозь усталость и раздражение. Адар умел не оставлять отходных путей. Будь Габи неважно мнение Каруфа, как раньше, он отмазался бы от Адара и его приглашений. Дал бы понять, что не желает общаться ни с ним, ни с Эсером и не испытывает уважения ни к одному из мужей, за исключением Илама.

Но Габи не мог этого сделать.

Адар подготовил для них комнату рядом со своими покоями. Достаточно удалённую для того, чтобы можно было говорить громко и откровенно, не опасаясь чужих ушей, как с удовольствием отметил про себя Габи. Адар уже ждал внутри, раскинувшийся на подушках и лениво потягивающий кальян.

На столике пред ним были расставлены фрукты, сладости и вино — и всё, к сожалению для Габи и его желудка.

Вино он пить не собирался, помня о последствиях в виде внеплановой течки и одержимости ею Адара. Поэтому остановил выбор на сладостях, особенно его привлекло пирожное с обильным кремом — хотя бы так Габи надеялся ненадолго обмануть голод.

От кальяна он тоже отказался и теперь ел под пристальным взглядом Адара. И что-то было в нём, такое лихорадочное и торжествующее, что Габи отложил кусочек и вытер руки.

— Ты позвал меня лишь затем, чтобы любоваться? — уточнил Габи, скрывая за усмешкой волнение и злость.

— Любовь делает людей глупыми, — Адар плавно затянулся и выдохнул дым в сторону Габи. — Взять, к примеру, Эсера. Он всё ждёт от Каруфа ребёнка, до сих пор веря, что об этом никто не знает. А ты… что дал тебе Ильяс, кроме наказаний?

Габи напрягся всем телом и как можно незаметнее огляделся. Они остались только вдвоём, и это настораживало.

— Странный разговор ты ведёшь, Адар. Благодаря Ильясу я стану мужем одного из самых влиятельных альф после нашего Мудрейшего Султана. Так где же твои обещанные поздравления?

— Перестань, мы ведь здесь только вдвоём. И как мужья одного альфы можем говорить откровенно. Ты действительно ждёшь моих поздравлений? Разве стать мужем Каруфа было твоей мечтой?

Желудок крутило от голода, Габи сжимал лежащую на коленях ладонь в кулак и надеялся, чтобы не раздалось жуткое урчание. Давать Адару повод для потехи вовсе не хотелось.

— Ты понятия не имеешь, о чём я мечтал. И раз уж мы говорим откровенно, я не жду ни твоих поздравлений, ни разговоров с тобой.

Адар выдохнул очередное облачко дыма и прижал руку у груди.

— Ох, Габи, твои слова разбивают мне сердце!

От удушливого запаха кальяна начинала кружиться голова. Может, и от голода. Нужно продержаться ещё несколько минут, чтобы его столь скорый уход не стал поводом для сплетен.

— Габи, я ведь не враг тебе. К твоему счастью. Чем же я заслужил такое отношение?

Голос Адара резал по самым нервам. Габи нахмурился, потянулся к винограду. Во рту вдруг стало так сухо, но Габи не решался сделать глоток вина.

— Ты не считаешься с моим мнение, Адар. А это я не люблю больше всего.

— Брось. Чем я плох, Габи?

Всегда ли в комнате было так жарко? Габи потянулся ко лбу и сбросил каплю пота. Ему дурно от голода? Или от кальяна?

— Я не прошу от тебя ничего, что ты не мог бы мне дать. И я не желаю тебе…

— Что ты сделал? — Габи впился ногтями в ладони, пытаясь болью заставить туман перед глазами рассеяться.

— Что? — лицо Адара чуть плыло.

— Что ты сделал? — повторил Габи. — Ты опять опил меня?

Теперь он заметил, что Адар не прикоснулся ни к чему, что стояло на столе — только курил кальян. Или это было лишь прикрытие?

Габи поднялся, стараясь обходиться без резких движений и не показывая, что отрава уже подействовала.

— Ну куда же ты? — Адар встал следом, лениво пнул подушки у себя на пути, пока Габи, наплевав на приличия, шёл к двери.

Спокойствие и неторопливость Адара стали ясны уже через мгновение — двери заперли снаружи. Габи зло, резко ударил по ним рукой, но это вызвало лишь боль и смешок позади.

— Габи, куда же ты спешишь? Я просто хочу поиграть, как ты перед господином.

Адар прижался, поддел ворот рубашки и ахнул.

— Он пометил тебя?..

Габи толкнул его, воспользовавшись растерянностью, и отскочил на несколько шагов. Запнулся и чуть не упал, ухватился за резные узоры на стене.

— Как же ты неаккуратен, — Адар прицокнул языком, явно забавляясь, а Габи судорожно искал выход.

Прятаться в купальне бессмысленно, а вот дверь на балкон могла быть открыта. Они с Ильясом запирались лишь на ночь, и Адар тоже мог делать так.

Он не думал, что дальше, движимый лишь желанием выбраться из одной комнаты с Адаром. Уползти, улететь… что угодно, лишь бы не дать этой ядовитой змее вонзить в себя зубы.

Низ живота дико свело, Габи снова покачнулся, а потому на балкон буквально вывалился, не рассчитав силы. Он ушиб колено, ссадил кожу на ладони, пытаясь не удариться головой.

— Так ты хочешь делать это у всех на виду? — издёвка в голосе Адара придавала сил, разжигая собственную злость, и Габи поднялся, сверкнув на ненавистного омегу глазами.

— О! Верю, что таким взглядом ты смотрел на него, попав в гарем. Мне лестно.

— Ты!.. — Габи сделал шаг назад, покачнувшись от нового спазма. Он ударился поясницей о перила и замер. — И на что ты рассчитываешь?

— На твоё благоразумие, Габи, — Адар лениво тянул слова. Он чуть отошёл в сторону и указал на вход в комнату: — Вернись внутрь и позволь показать тебе, от чего ты отказываешься. Никто ни о чём не узнает. Ни Каруф, ни твой омежка. Если ты переживаешь об этом.

Габи усмехнулся, не в силах понять, выжил ли Адар из ума или настолько привык к своей безнаказанности?

— Если я и лягу с тобой, то лишь для того, чтобы возить в твоё горло кинжал.

— Ух, — Адар сверкнул глазами и перевёл дыхание, — до чего же ты страстная натура!

Габи впился в перила позади себя — ладони стали мокрыми, он вообще весь взмок и уже чувствовал, как неприятно зудит внизу. Чем же его напоили в тот раз, чем настолько сильным и быстродействующим? Лицо горело, с каждой секундой дыхание становилось чаще, а мысли тяжелее. Ещё чуть-чуть и он вовсе потеряет контроль...

— Тебе придётся покориться мне, Габи. У тебя нет другого выхода.

Уверенный голос Адара и его издевательская усмешка разжигали желание броситься вперёд и вцепиться зубами в его шею, но Габи понимал — в таком состоянии это всё равно что отдаться ему. Значит, был только один путь.

— Что ты делаешь? Прекрати!

Голос Адара больше не тянулся, а усмешка сошла с лица.

Габи с трудом взобрался и сел на перила, спиной к саду. Его покачивало, мокрые ладони отказывались крепко держать.

— Когда меня найдут под твоим окном, что ты скажешь Каруфу?

— Прекрати так шутить, ты не сделаешь этого!

— Отчего же? — Габи блефовал, он вовсе не собирался прыгать, но в таком состоянии не мог придумать ничего лучше. — Мне говорили, что я безумен в своём упрямстве. Так что ты ему скажешь?

Адар крепко стиснул зубы, его лицо стало жёстче и непривлекательнее. Он сделал шаг ближе, и Габи согнул ногу в колене, поставив стопу на перила. Адар тут же остановился, а вернувшаяся ухмылка стала злее.

— Думаешь, я совсем глуп и не понимаю, что ты не прыгнешь? Оставишь своего драгоценного Ильяса с разбитым сердцем и без защиты?

— С ним будет Каруф. Он опекает его так, как вам, настоящим мужьям, и не снилось.

Каждое слово приходилось продумывать, но отвлечь Адара разговорами не получилось — омега без предупреждения рванул вперёд, и Габи отшатнулся, теряя опору. Нога взмыла в воздух, ослабевшая рука проехалась по перилам.

Но вместо падения было злое шипение, чужие руки, рывок и удар о бок — Адар повалил его на балконный пол, а сам не удержался и придавил сверху. Чужое тепло откликнулось новым спазмом в животе и накатившей слабостью. Габи продолжал измученно течь.

— Мне надоело играть по твоим правилам, — сквозь туман в голове донеслось до него.

Пришлось замереть, выжидая. Это было словно на охоте, только на этот раз он сам оказался добычей.

Почувствовав свою власть, Адар зло поцеловал его, укусил, приник к шее. Габи в оцепенении пытался понять, когда лучше нанести удар. Вот сейчас. Или?.. У него была лишь одна попытка, в которую нужно вложить все силы.

Он вспоминал все уроки, какие им давал Илам, всё, о чём он говорил. И когда Адар вновь склонился над его лицом, Габи сам подался к нему навстречу, приник к губам, отрывая лопатки от каменного пола. Адар не успел довольно вздохнуть — Габи отстранился, глядя на него из-под ресниц и, собрав все свои силы, ударил лбом в нос.

В ушах зазвенело, по лицу потекла чужая кровь. Адар вскрикнул, схватился за лицо. Прямо сейчас следовало скинуть его с себя, перевеситься через перила и кричать, надеясь на помощь. Прямо сейчас, пока Адар не опомнился от боли...

Но безвольное тело словно налилось свинцом, Габи с ужасом понял, что штаны мокрые насквозь, а член упирается в бёдра всё ещё сидящего на нём Адара. Он постарался опереться на пол, чтобы вернуться, но руки подогнулись.

— Ты ещё пожалеешь об этом, — гнусаво прошипел Адар, впиваясь пальцами в его лицо.

Его нос, губы и подбородок были залиты кровью. Но Габи даже не мог порадоваться этому, осознание собственной беспомощности было гораздо сильнее.

— Что? Наконец понял? Тебе...

— Адар-бей! — послышалось снизу. Адар замер и поспешно зажал рот Габи ладонью.

— Адар-бей! Вы в порядке, вы упали?

Габи зажмурился. Кто-то из слуг был там, внизу. Но Габи ему не было видно из-за горшков с цветами, а Адар, налепив на лицо улыбку крикнул в ответ:

— Нет, всё в порядке. Иди по своим делам.

Нельзя, чтобы помощь, оказавшаяся так близко, ушла! Как мог, Габи разомкнул зубы и вцепился в ладонь Адара. Не сразу, но тот отдёрнул руку, застонав.

— Я… — Габи еле выдохнул, дышать становилось всё труднее, перед глазами двоилось. — Я убью его! — изо всех оставшихся сил крикнул он.

Габи полагал, что угрозу одному из мужей Каруфа будет сложнее проигнорировать, чем просьбу о помощи.

— Адар-бей! — раздалось испуганное снизу, что-то упало, кто-то побежал по дорожке.

А Адар в бессильной злобе наотмашь ударил Габи.

— Ты всё испортил! — он бил его по щекам, и у Габи не поднималась рука, чтобы закрыться. — Но я успею…

Адар рванул его за ворот рубашки, сомкнул зубы на метке альфы, и от боли и злой обиды у Габи брызнули слёзы. Поверит ли ему Каруф? Сильно ли расстроится Ильяс?

Рука Адара забралась Габи в штаны и сжала сильно, неприятно.

— Ни один… омега… тебя не полюбит, — пробормотал Габи, едва разлепляя губы.

Адар вновь ударил, но Габи чувствовал лишь боль внутри живота, будто там проворачивали огромное бревно.

Он закрыл глаза, бессильно считая минуты, надеясь, что это скоро закончится. Мерзкие прикосновения Адара, его запах и дыхание против воли будили желание, низменное, исключительно плотское.

— Упрямый, всё ведь могло быть по-другому, — шептал Адар, прижимаясь к нему.

Габи не успел понять, когда с него спустили штаны и когда Адар избавился от своих. Но стоило пальцам забраться между ягодиц, из комнаты послышался шум. Удар, ещё один — ломали дверь. И Адар, прорычав от разочарования, зло уставился на Габи.

— Ты пожалеешь!

Он рванул на себе тонкую рубашку и принялся царапать грудь, зубы вцепились в нижнюю губу и без того уже залитую кровью. Адар лёг на пол рядом с Габи и с ругань стал затаскивать его на себя.

— Нет! — кричал он, укладывая сверху сопротивляющегося из последних сил Габи. — Ну же, кто-нибудь, помогите!

Когда в комнату ввалилась охрана со слугами, Адар обессиленно скинул Габи с себя и по полу отполз в угол.

— Он! Хватайте его! — истерично кричал он.

— Адар-бей, ох, ужас!

Габи застонал сквозь зубы, чувствуя, как больно крутят руки за спиной.

— У него началась течка, и он просто кинулся на меня! — бормотал Адар уже где-то у него за спиной, всхлипывая и позволяя слугам укутывать его в покрывало. Габи подняли с пола, но ноги подкосились, охране пришлось держать его под локти.

Когда пришёл глава гарема, Габи почти потерял сознание от жара — его словно бросили в костёр, больше всего на свете хотелось напиться, но попросить воды не хватало сил. Салим-бей окинул взглядом зажимающего нос Адара, скривился, глядя на висящего на руках охраны Габи, и приказал немедленно обо всём доложить господину.

— Нужен лекарь для Адар-бея. А Габи-бея сперва отвезти вниз.

Не в первый раз его тащили по коридорам гарема без штанов, но Габи было наплевать. Он лишь жалел, что узоры на его коже, невыразимо красивые, ни Ильяс, ни Каруф, теперь не оценят по достоинству.

Запертый в тёмной комнате для слуг, Габи разрывался от жара и холода, пока его сознание не померкло. Где-то там он стал слышать сердитые голоса, но не мог ни открыть глаза, ни понять, альфе они принадлежат или же омеге. Он почти не чувствовал своё тело, но сейчас это было спасением.

Иногда ему казалось, что рядом был Каруф — гладил его по волосам и что-то негромко спрашивал. Иногда Габи будто слышал, что у его плеча плачет Ильяс, но даже тогда веки не слушались, и он не мог посмотреть на любимого омегу и утешить.

Когда видения закончились, а слабость отступила, Габи обнаружил себя на широкой постели в светлой комнате. Рядом же оказался не Каруф, не Ильяс, не стражи, а Илам. Омега сидел, поудобнее устроив больную ногу на подушках, и читал книгу.

— Очнулся? — он бросил быстрый оценивающий взгляд на Габи. — Это хорошо. До торжества ещё три дня, можем успеть.

Габи медленно моргнул, не успев задать ни один вопрос, как Илам уже позвонил в колокольчик, и к ним вошёл лекарь.

Горькие отвары, мази и наконец вода — пришлось пройти через всё это, прежде чем Илам вновь заговорил.

— Адара казнят или же сошлют — в зависимости от того, что ты скажешь Каруфу.

От усталости и гула в голове Габи не мог в полной мере ощутить удовлетворение.

— Значит… Каруф недоволен?

Илам поджал губы:

— Какой глупый вопрос от неглупого омеги. Каруф в ярости. Что ещё полагается чувствовать альфе, чей муж вкинул подобное?

Габи медленно сел на край постели — он ненавидел чувствовать себя больным, и желание как можно быстрее встать на ноги глушило недомогание. Он больше не чувствовал жара течки, только усталость и небольшую тошноту.

— Значит, Каруф ему не поверил? Адар пытался всё выставить так, будто это я кинулся на него.

Илам цокнул и помог Габи подняться — будь на его месте Ильяс, наверняка бы принялся уговаривать лежать.

— Адар совсем потерял страх, слишком долго его выходки оставались незамеченными. Он, конечно, пытался убедить Каруфа в твоём внезапном помутнении рассудка из-за течки, но наш альфа, к счастью, не глуп.

Габи медленно подошёл к окну — закатное солнце окрасило сад, внизу ходили слуги с корзинами, деревья покачивались от ветра. Только тогда Габи испугался всего, что могло произойти. Он прикрыл глаза и сглотнул.

— Каруф влил в пасть Адара полкувшина вина из его покоев, когда тот в очередной раз отказался говорить правду. А после бросил в темницу. Кстати, отправлено было всё, если тебе вдруг интересно. И вода, и вино, и еда.

Стоило догадаться, что Адар будет действовать наверняка.

— А почему… почему со мной сидишь ты? Где Ильяс?

Илам усмехнулся, тоже бросил взгляд в сад.

— Каруф больше никому не смог доверить твою защиту, кроме меня. Он бы выставил своих преданных стражей, но увы, нахождение такого количества альф в гареме могло бы вызвать лишние слухи.

— А Ильяс? — Габи сжал пальцы. — С ним… с ним тоже что-то случилось?

— Спит твой Ильяс от усталости. Я заставил его чистить клетку Яшуна десять раз, лишь бы у него не было времени на слёзы. Он мог только смотреть на тебя и рыдать. Узнай об этом Каруф, сам бы запретил ему тут сидеть.

Габи неуверенно улыбнулся, страхи понемногу отступили, но тут же нахмурился от пришедшей в голову мысли и покачнулся — Илам крепко ухватил его за плечо и не отпустил.

— Подожди, но если я несколько дней не приходил в себя, то торжество не может быть через три дня.

— Празднество перенесли на неделю, чтобы не вызвать подозрений у дворца. Но изгнание Адара в любом случае не скрыть. Просто отдыхай и не думай об этом.

— А моё лицо… — Габи оборвал себя, вспомнив, что у подготовленного наряда был полупрозрачный платок на нижнюю часть лица. Даже если следы поле встречи с Адаром останутся, их можно скрыть.

— Ну, ты подрастерял свою красоту… но недостаточно, чтобы тебя разлюбили. А теперь давай-ка ты поешь, а я сообщу Каруфу о твоём состоянии.

Как только принесли еду, Габи вдруг обнаружен, насколько же он голоден! Но принесли лишь жидкий суп из пшена и печеный картофель. Слуга, поймав его недовольный взгляд, принялся оправдываться:

— Лекарь наказал не давать вам пока тяжёлой пиши, Габи-бей. А завтра разрешили мясо!

Габи хоть и был возмущен, на предложенную пищу не накинулся лишь невероятному усилию воли. Под конец трапезы пришёл Вафир с одеждой — до сих пор Габи был в ночной рубашке. Конечно, прежде всего Вафир принялся причитать и пытаться собрать его волосы. От этой привычной суетливой заботы стало тепло на душе и Габи расслабленно рассмеялся, наконец понимая, что всё позади.

— Вафир, оставь в покое мою причёску! Здесь некому на меня смотреть.

— Ильяс-бей придёт к вам уже утром, как только проснётся. И господин наверняка захочет навестить своего мужа!

Габи поймал чужую руку и улыбнулся.

— Вафир, лучше добудь мне чего-нибудь поесть. Меня накормили жидкой похлёбкой и даже не дали десерта!

Вафир прижал к губам пальцы, в ужасе округляя глаза и тут же отправился выполнять поручение.

Габи вновь подошёл к окну, глядя уже на скрытый в сумерках сад. С каждой минутой он чувствовал себя лучше и лучше, а как только ему удастся выйти наружу так и вовсе, был уверен, что от дурноты не останется ни следа.

— Так быстро? — удивлённо развернулся, услышав, как открылась дверь.

Но на пороге стоял не Вафир со сладостями, а Каруф.