Солнце.

Минхо всё ещё чувствовал себя неловко из-за того, как долго он рассматривал парня во дворе. 

Он смотрел, как Чан полотенцем промокает загорелую кожу, тканью ведёт по подкаченной груди и скользит ниже, задевая влажный от воды поджарый торс. На его шее ещё оставались маленькие капли воды, поблёскивавшие в свете дворового фонаря. Крис не торопился, зачем? Он просто вытирался после душа, совершенно не подозревая, какой хаос устроил внутри Ли Минхо, который решил, что если смотерть В ЦЕЛОМ, грудь Криса, возможно-почти-вероятно-ну-если-смотреть-издалека такая же мягкая, как и у девушки. 

Минхо казалось, словно это великолепное тело высечено из мрамора. Каждая натянутая мышца, каждый мускул, движение плеч, когда городской парень поднимал руку… Не бывает такого у ботаников, и всё тут! И тут он вспомнил, как тот втащил в челюсть одному из обидчиков. В груди поднялась волна жара, которая смутила его до румянца на кончиках ушей. Стало ещё хуже, когда Крис посмотрел на него, а Минхо едва ли успел отвернуться, взмолившись к Богу, если тот есть, чтобы Бан ничего не понял. Тот хмыкнул и промолчал. 

Они устроились в гостиной, где из открытого окна потянуло приятной вечерней прохладой. За москитной сеткой шуршали листья яблони, в соседнем дворе несколько раз рявкнул соседский беспокойный пёс, оповещая о наступившей ночи. Вся деревня готовилась ко сну, и даже молодые, которые ещё несколько часов назад горланили на улице, заметно притихли.

Фильм шёл уже минут двадцать, но Минхо, как на зло, не запомнил ни одной сцены (этому была причина!). Экран освещал полутёмную комнату неровными пятнами, бросая на стены холодные отблески. Кристофер сидел рядом спокойно, расслабленно развалившись на диване, откинув одну руку на спинку, а вторую уложив на притянутое к груди колено. Он делал вид, что не замечал, как тесно их плечи соприкасались каждый раз, когда Минхо чуть смещался в сторону и снова неосознанно возвращался обратно. Ближе.

Он удивлённо ловил себя на том, что смотрит не на экран, а на Криса: хотелось, почему-то рассматривать его профиль, опускаться взором вдоль линии шеи и замирать на пальцах, которые то и дело сжимали ткань шорт. Ему хотелось смотреть на то, как Крис чуть наклоняет голову, когда смеётся, вновь показывая миру эти удивительные-блядские-ямочки на щеках. Минхо сглотнул. Он скоро возненавидит эти ямочки, Богом поклясться можно! Механик заметил, как расслабляются мягкие губы Криса (ни у одной девчонки таких он не видел…); как в тишине он вдруг становится сверх внимательным, сосредоточенным для того, кто смотрит типичную боёвку от Нетфликса. Минхо нервно крутил в руках бутылку воды, но так и не сделал ни одного глотка несмотря на пересохшее от жажды горло. Пальцы то и дело откручивали-закручивали крышку, оставляя её на месте. Щёлк-щёлк-щёлк.

— Ты её сломаешь, — негромко сказал Крис, но к Минхо так и не повернулся.

— А? Что сломаю? 

— Крышку. И бутылку вот-вот скрутишь, угомонись в конце концов. Не шуми.

Минхо покосился на него и увидел улыбку яркую, такую простую мальчишескую. Совсем как в далёком детстве, когда Крис задумывал совершить что-то, за что им точно влетит. Чан ясно понимал, почему Ли нервничает, он всё знал, но молчал. Это почему-то заставило Мино нервничать ещё сильнее.

Крис сделал вид, что заметил его взгляд не сразу. А когда заметил уже открыто, то не отодвинулся. Только повернул голову и спросил вполголоса:

— Если тебе неинтересно, так и скажи. Мы включим что-то другое, это не проблема ведь.

— Почему, смотрю ж. Чё цепляешься, а?

— Прекрати смотреть на меня, и тогда, быть может, я перестану цепляться.

Это было сказано с такой возмутительной лёгкостью… Но Минхо всё равно почувствовал, как внизу живота затянулся тугой, сладкий узел. Он откинулся на спинку дивана, желая увеличить между ними расстояние, но вышло наоборот: его рука легла на подлокотник слишком близко к бедру Чана, и теперь даже это касание казалось намеренным. Вот бы провалиться под землю прямо сейчас, чтобы не чувствовать, как горят его щёки! Позорище.

— У тебя опять лицо такое, будто ты сейчас махаться со мной будешь,  — Крис малость повернулся к нему, рассматривая с той прямотой, которая у других людей могла показаться Ли наглостью. — Расслабься, Мино. Мы просто отдыхаем.

— Да на кайфе я ваще,  — огрызнулся беззлобно тот и пожал плечами. — И я не устраиваю махача без причины, если чё!

— А со мной?

Минхо замер всего на мгновение, прежде чем собрать всё своё мужество в кулак и повернуться тоже. Крис смотрел на него спокойно, но в глазах его глубоких была та самая искра, из-за которой у Ли уже несколько недель всё внутри сбивалось с привычного ритма. И от этого ему становилось невыносимо, ведь так не должно было быть!

— С тобой, — ответил Минхо тихо, — я, кажется, вообще перестал понимать, что у меня за причины.

Крис коротко усмехнулся и, не говоря больше ни слова, сдвинулся ближе. Его плечо снова коснулось плеча Минхо, уже с твёрдой уверенностью и без былой случайности.

— Тогда спрашивай, — сказал Крис, приподнимая бровь. — Раз уж сам не понимаешь.

Минхо опустил взгляд на свои руки, но, не выдержав, снова посмотрел на студента. 

— Как это, ну.. Как, тип, вообще происходит?

— Что?

— Ну… — Минхо запнулся, и для Чана это было непривычно. — Когда двое парней… ну, что-то чувствуют друг к другу? Как они ведут себя? Как… — он раздражённо выдохнул и отвёл глаза, понимая, что бороться с самим собой у него нет никаких сил. Интерес и желание одержали над ним верх. — Как они касаются друг друга?

Крис не ответил ему сразу. Нет, не потому, что не знал! Скорее потому, что понял слишком хорошо, о чём спрашивает его Ли.

Он повернулся к Минхо всем корпусом, сел боком на софе и медленно поднял руку. Пальцы остановились у чужого запястья. Чан не стал нагло хватать, чтобы удержать; он тёплым прикосновением спросил разрешения. Когда Минхо не отдёрнул руку, Крис легко провёл большим пальцем по костяшкам, неторопливо, желая запомнить момент.

— Вот так, — тихо сказал он. — Не обязательно сразу. Иногда сначала можно просто держаться ближе, чем положено.

Минхо смотрел на его руку, как на что-то, что слишком долго было ему недоступно по разным причинам. Самая главная будет собственным отражением в пыльном зеркале дома.

— И этого достаточно?

— Зачастую да, достаточно.

Крис так близко, что между ними почти не осталось ни воздуха, ни расстояния — оно было бесстыдно минимальным. Минхо перестал дышать так, как дышал до этого, и сам это заметил. Крис заметил тоже — по тому, как слабо дёрнулся его кадык.

— А ещё, — продолжил Чан шёпотом, не отводя глаз. Ему хотелось смотреть не меньше, чем самому Ли.  — Они постоянно ищут повод прикоснуться: поправить, задеть, сесть рядом так, чтобы можно было почувствовать тепло. Сделать вид, что это случайно. Как получилось у нас с тобой сегодня.

— Звучит как плохая маскировка, — Ли глухо усмехнулся.

— Очень плохая, — согласился Крис. — Но обычно работает.

Он убрал руку с запястья Минхо, оценивая его реакцию. А после так естественно сел к нему на колени, вынуждая абсолютно и бесповоротно капитулировать. Чан решил действовать из принципа: "Будь что будет". Потому что он устал бегать, он устал догонять, он просто хочет ощутить тепло этого грубого, несносного придурка. 

— Крисс-и, — Минхо напрягся всем телом, растерявшись. У него никогда такого не было. Да если быть честным, то и с девчонками он зажимался не так часто, но там хотя бы понятно, что нужно делать!

— Что? 

— Ты сейчас… слишком близко… Я…

— Ты же сам спросил, как это выглядит. Оттолкни меня, скажи мне перестать, Мино. Скажи мне, если тебе не нравится и я остановлюсь.

И в этом была вся проблема, мать её. Крис говорил спокойно, без нажима, будто действительно просто показывал. Но Минхо чувствовал, как у него перехватывает дыхание от одной только этой близости: от веса чужого тела, от тепла, которое расползалось по бёдрам и животу, от взгляда, не отводящегося ни на секунду. От запаха загорелой кожи. Крис пах для него солнцем, виноградниками и мыслями о том, как, наверное, потрясающе быть честным с самим собой.

Крис положил ладони ему на плечи, потом медленно, будто давая время остановить его, скользнул пальцами выше, к шее, и остановился там.

— Иногда, — сказал он, — они смотрят друг на друга вот так. Как будто хотят запомнить лицо. Как будто проверяют, правда ли это всё.

Минхо поднял руки и на секунду завис, не зная, куда их деть. Потом всё же осторожно положил одну ладонь Крису на талию, вторую на спину, лишь слегка удерживая, не желая сделать лишнее движение. Наверное, это было хуже всего: его собственная сдержанность уже не скрывала того, что он давно не мог спрятать. Пальцы так правильно скользнули вдоль позвоночника, вверх-вниз. Крис вздрогнул, улыбнувшись уголками губ.

— Видишь? Уже лучше. Ты хорошо справляешься, Ли-лино.

— Это неправи- Откуда? Откуда ты знаешь эту кличку? — Минхо встрепенулся, откидывая голову назад и устремив непонимающий взгляд вверх.

— Потому что когда-то я сам дал её тебе, — шёпотом ответил Чан, прижимаясь грудью к груди. Ли выдохнул жарко, щекой прижимаясь к предплечью. — Это я вспомнил сегодня. Урывками, смутно, но я вспоминаю. 

Фильм продолжал идти, и где-то там, на экране, кто-то что-то говорил о любви под звуки выстрелов, но слова расплывались в шуме комнаты. Минхо чувствовал только дыхание Криса, его маленькие движения, то, как тот невзначай наклонялся ближе, и то, как тело Минхо каждый раз откликалось раньше головы. Ему стало жарко. Жарко от близости, от того, как губы Чана почти сталкиваются с его; ему жарко от того, как правильно кажется то, что студент сидит на нём вот так сверху. Мозолистые ладони в поглаживаниях опустились вниз, чтобы смять бока сильными пальцами.

Он не умел в это, окей? Не умел быть таким уязвимым, не умел быть открытым и тянуться, но всё же тянулся.

— Ты меня спецом мучаешь, а? — спросил Минхо дрожащим шёпотом. Он зарывался в бархат кожи, губами прижимаясь к ней. Минхо хотел попробовать солнце, которым пах Крис, на вкус.

Чан посмотрел на него долго, потом чуть склонил голову.

— Нет. Я просто показываю, как это бывает, когда кто-то уже всё понял, но ещё боится признаться. Признайся себе, Минхо.

Ли закрыл глаза, позволив себе не думать и не искать правильного ответа, не думать о том, что скажут друзья. Только почувствовать тепло чужого тела рядом. Почувствовать, как пальцы зарываются в его волосы, сжимая локоны у корней. Тихое, жаркое дыхание возле виска.

Он почти взвыл, до боли прикусив губу. Приподняв голову, он уткнулся лицом в чужую грудь, пока руки его так охотно опустились ниже, чтобы сжать чужую задницу сквозь ткань шорт. Именно сейчас он не хотел думать о том, что правильно, а что нет. Крис тихо застонал, выгнувшись в его объятиях с обрывочным, скулящим именем на губах. Волнительно, трепетно ощущались первые открытые ласки, с посылом: "Я прекрасно понимаю, что происходит, но совершенно не понимаю, что мне теперь с этим делать".

Минхо хотел вкусить солнце. Впервые за долгое время ему было всё равно, насколько это может быть страшно. Желание попробовать на вкус медовую кожу было столь высоко для него сейчас, что подмять под себя Криса казалось возможным единственным вариантом, чтобы утолить жажду.

— Алё, гараж! Дома есть кто? — послышался вопль Джисона у самой калитки. Она загрохотала. Ночной гость требовал, чтобы его пустили. В гневе залаяли соседские псы, с которыми Хан попытался договориться, но безуспешно. Двор вновь погрузился в привычный шум.

В эту секунду Ли решил, что у него больше нет лучшего друга.