Солдатские подкаты

Отряд под началом Эрвина Смита имел свою небольшую традицию. Хотя само слово «традиция» являлось в Разведкорпусе скорее утопией, так как традиционно тут проходили только символические похороны солдат, павших смертью храбрых. Но так как отряд Смита и ставшего уже считай его правой рукой Майка Захариуса в очередной раз вернулся без потерь в составе, они за пару дней до окончания отгулов и возобновления тренировок уселись в общей столовой перекинуться в кости. Алкоголь тут строго запрещался и наказывался, поэтому сопровождались посиделки лишь крепко заваренным чаем с сомнительным содержимым.

Гергер присел на скамейку, выкладывая на стол кожаный мешочек с деревянными кубиками. Он хранил их, как платок с запахом любимой женщины, и всегда таскал при себе. Считал, что они приносят ему удачу, и поэтому он уже который раз выживал за стенами, чем очень любил хвастаться перед новобранцами. Эрвин в такие моменты лишь усмехался уголком рта, невзначай вспоминая, как заставлял свой отряд тренироваться на час дольше, чем остальные, оттачивая навыки до автоматизма.

— Ну что, снова на интерес или, может, уже на что-то посерьезнее сыграем? — как обычно начал Дитер, сидя за столом в скучающей позе, подперев лицо рукой.

— Это на деньги, например? — Эрвин подошёл к столу, держа в одной руке дымящийся чайник, а в другой сразу четыре чашки.

— А что, кому-то уже выдали жалованье? — Гергер, внимательно рассматривавший кубики на предмет царапин и повреждений, поднял голову.

— Да помечтай, ага. — Несс потянулся к чайнику и начал разливать чай по чашкам, подозрительно принюхиваясь. — Эрвин, ну и где ты его на этот раз откопал?

Хороший чай был удовольствием недешевым, а обычная вода, несмотря на то, что очищалась, имела какой-то мерзостный привкус. Дабы хоть как-то перебить этот вкус, солдаты пили кипяток, но Эрвин всегда умудрялся снабдить свой отряд тем или иным видом чая. Он часто говорил, что умеет хорошо торговаться и находить лавки подешевле, но никогда не признавался где именно.

— В одной лавке, что торгует травами. Успокаивающий нервы.

В этот момент дверь в столовую распахнулась.

— Батя в здании.

Майк Захариус быстрыми широкими шагами направился к столу, неся в руках бумажный свёрток и довольно улыбаясь. Он с размаху плюхнулся на скамейку рядом с Эрвином, швыряя добычу на стол.

Несс подозрительно осмотрел замызганную, частично порванную бумагу, и, раскрыв ее, обнаружил чёрствые корки хлеба, смазанные чем-то… не поддающимся определению.

— Ты за них с крысами дрался? — осведомился Гергер, тяжело вздыхая. Он ещё изначально подумал, что посылать Захариуса за едой — плохая идея. Зря не сказал этого вслух.

— Да слышь, хлеб почти свежий, даже без плесени, уж я-то чую. Ещё и сладкой водой полито. К чаю самое оно.

— Для лошадей. — сказал Несс и машинально поправил платок на голове. Больная для него тема.

— Дитер, хорош жаловаться, скажи спасибо, что Захариус к чаю чайный сервиз не принес — Гергер пихнул Дитера в бок и расхохотался, вспоминая как они один раз попросили Майка добыть что-нибудь к посиделкам, и тот припёр стулья.

Эрвин, разливающий чай по чашкам, поперхнулся воздухом, отчего слегка промахнулся и пролил немного на стол.

Майк, нисколько не смутившись, взял один сухарь, окунул в свою кружку с чаем и закинул в рот.

— Смитовский чай вообще лошадиным дерьмом попахивает, так что лучше бы спасибо мне сказали… — он легко прожевал сладкий хлеб, довольно жмурясь.

Несс, отпивающий в этот момент из своей кружки, закашлялся и тут же принялся принюхиваться к содержимому. Да нет, пахнет вроде как трава какая-то…

— Ну что, играем? — наконец озвучил Эрвин, когда чай был разлит, а угощение отодвинуто немного к краю, освобождая место для костей.

Эрвин Смит мог поклясться на святых стенах, что никогда не стремился выбиться в лидеры. С момента смерти отца его по жизни вела лишь одна цель, и стремление к ней как-то само по себе выработало в нем качества, очевидно, подходящие к руководящей позиции, в особенности в Разведкорпусе. Он был старательным и наблюдательным, доводил начатое до конца и не чурался брать на себя ответственность. А после назначения командиром отряда он приобрел и такое качество, как решительность. Когда дело доходило до его прямых обязанностей, Эрвин был безжалостным и требовательным лидером, чётко ставящим задачи, но в повседневной жизни, в редкие моменты свободного времени в кругу товарищей, он незаметно расслаблялся, становясь тем самым другом в компании, который чаще молчит и улыбается, внимательно слушая и метко вставляя комментарии.

— Да черт тебя дери, Смит, как у тебя получается всегда выбивать большие числа?! — как обычно, возмутился Несс, собравший к концу пятого круга лишь шесть очков.

— Случайная удача, — Эрвин улыбнулся, записывая на общий листок +13 напротив своего имени.

— Не ной, Несс. Как я всегда говорю: не везёт в костях — повезет в любви! — подбодрил неунывающий Майк, кидая кости и выбивая две единицы. — Во! Видишь! Это значит, моя постель сегодня будет согрета!

Несс скептически приподнял бровь в ответ, пока Гергер, бросающий следующим, перекатывал в руках кубики, то дыша на них, то что-то шепча, искренне считая, что они его послушают.

— Я до сих пор не могу понять, Захариус, как ты это делаешь? Признавайся, что ты им такое обещаешь, что они к тебе в постель прыгают? Деньги? Защиту на экспедиции? — Несс не переставал удивляться, что такого находят представители обоих полов в Майке, обладающем тем самым типом лица, который обычно рисуют на плакатах с полицейскими сводками.

— Эх, Дитер. Я просто отношу себя к обходительному и привлекательному типу людей, что одной элегантной запиской уговорят кого угодно и на что угодно…

— А они относят тебя обратно… кхм — пробормотал Эрвин в свой чай.

Гергер, наконец-то решивший бросить кости, хрюкнул, заржав, и те полетели врассыпную по столу. Выпало две шестерки.

Эрвин отметил, что хоть они все и смеялись над странной привязанностью Гергера к его кубикам, они его редко подводили. Когда-то, ещё в кадетке, тот доверил ему историю о том, что эти кости достались ему от деда, что его вырастил, когда отец погиб за стенами. Поэтому Эрвин, понимая его, закрывал глаза на то, что Гергер берет их с собой даже в экспедицию, что по уставу строго запрещено.

Отсмеявшись, тот сказал:

— А ты в курсе, Дитер, что все любовные записки за Захариуса пишет Смит?

— Чего?! — Несс выпучил глаза от неожиданности.

— Да ёпт, Гергер. Я тебе по секрету это сказал! Вот тока попроси ещё раз помочь тебе на складе ящики с УПМ перетаскивать!

Гергер снова залился смехом.

— Выражение лица Дитера стоит моей больной спины! — и засмеялся ещё громче.

Несс, отойдя от удивления, повернулся к Эрвину с немым вопросом на лице и возмущением во взгляде. Смит же, смеясь в кулак, развел руками.

— Командир, блин, то есть когда я попросил составить прошение Шадису о смене лошади, ты сказал, что сильно занят?!

— Прости Несс, но я и правда был занят, — Эрвину и правда тогда было не до него.

— Конечно, занят, как же новоиспеченный «всеми любимый» член разведки из подземного царства, да и не попробует знаменитый чай Эрвина Смита… — протянул ехидно Гергер, передавая кости Нессу. — Хорош ныть, бросай уже, мы пошли на заключительный круг.

Дитер, хватая кубики, гневно швырнул те на стол, бормоча «переведусь блин, в другой отряд! Завтра же…». Выпало две тройки.

— Тьфу ты, да что за жизнь…

Гергер был, как он считал, человеком слова и дела. Общительным, как тот же Захариус, он себя вряд ли назвал бы, но его небольшой круг общения ценил и уважал. Попав в отряд Эрвина Смита, о котором с самого кадетского корпуса ходили двоякие слухи, он легко влился в команду, никогда особо не веря слухам и не делая поспешных выводов.

— Закадрить Бернера? Да как два пальца, — с набитым ртом выдал Майк, который в итоге проиграл, отстав от Несса на пару очков.

Честно говоря, они редко играли на что-то серьезное, так, лишь на интерес, но Дитер в этот раз, особенно недовольный своей очередной неудачей и возмущенный до глубины души помощью Эрвина в любовных похождениях Захариуса, решил, что последний должен понести унизительное наказание.

— Без записок, написанных Смитом! — добавил Дитер.

Майк перестал жевать, а Гергер прыснул в кулак.

— Давай, Захариус, игральный долг важнее чести, — посмеиваясь сказал Гергер, осматривая каждый кубик и убирая затем его в мешочек, — Тем более Эрвину теперь самому такие записки нужны…

— Ой, как будто тот, кому они предназначаться, сможет их прочесть… — пробормотал себе под нос Майк. Не то, чтобы он ревновал, нет, но раньше Эрвин полностью доверял только ему одному.

— Я уверен, Майк, ты и без моей помощи справишься, — Смит встал и начал собирать пустые кружки, чтобы отнести их на кухню.

— Да-да, та самая обходительность и привлекательность, от которой ремни УПМ сами растёгиваются… — Гергер улыбнулся от уха до уха.

— Значит, решено, Захариус. Неделя на то, чтобы затащить Моблита Бернера к себе в комнату! Без посторонней помощи! — Дитер стукнул кулаком по столу в знак заключения сделки.

— И угроз, — добавил Гегнер.

— И нарушения устава, — вставил командир, вставая из-за стола.

— Да легко! — ответил слегка потухший Захариус, мысленно решив, что подумает об этом завтра.

Дитер Несс не считал себя неудачником по жизни. Ему лишь казалось, что порой судьба относится к нему более несправедливо чем к другим, и это отчасти было правдой. Если попадалось УПМ с дефектом, то естественно, ему; если из ста лошадей одна — со строптивым характером, то кому, как не Дитеру ее выдадут. Он уже привык к такой участи и давно принял ее как данность, а жаловаться или возмущаться по этому поводу считал своим правом от рождения. Но сегодняшним утром его кислое настроение от плохого сна (потому что, конечно же, самый громко храпящий товарищ спал именно над ним) улетучилось само собой, ибо он уже почти как добрых полчаса наблюдал попытки Захариуса завести разговор с Бернером, который едва держал глаза открытыми, стараясь вежливо отвечать более старшему товарищу.

— Я так понимаю, у нашего обаятельного небольшие трудности, — Гергер пихнул Несса локтем, кивком головы указывая на Майка, что сидел в левом углу за столом с отрядом новобранцев, недавно переживших свою первую экспедицию за стены. Ну, или с тем, что от них осталось.

— Ещё бы, он ведь плюхнулся за их стол с грацией титана. Девианта, причем, — ухмыльнулся Несс, жуя безвкусную кашу.

Гергер прыснул и посмотрел на Смита, что сидел по правую руку. Тот тоже неотрывно смотрел в сторону того же стола, но, очевидно, совсем не на Майка. На самом конце, отдельно от всех, сидел Леви, хмуро смотря себе в тарелку, медленно ковыряя ложкой завтрак.

Гергер пихнул Смита в бок, пытаясь перевести его внимание на Майка, но тот даже не обратил внимание, все так же не отрывая взгляда.

— Эй, Эрвин. Если хочешь что-то сожрать со стола новобранцев, иди уже и сожри. Старшему по званию можно, — почти в самое ухо сказал ему Гергер.

Смит дернулся, поворачиваясь на голос товарища, и увидел две пары глаз, уставившихся на него в упор.

— Я размышлял о плане предстоящей тренировки.

— Мы так и подумали.

Несс с Гергером переглянулись и одновременно ухмыльнулись. В этот момент подошёл довольный Захариус, усаживаясь напротив с чашкой чая в руке.

— Ну и? — спросил Несс.

— Все идёт отлично, — Майк улыбнулся, громко отхлебывая из чашки.

— Да неужели? — Дитер скептически приподнял бровь.

— Ага, мы отлично поболтали. Я поздравил его с первой вылазкой. Говорю, мол, хорошо же, что конечности на месте. Ведь, знаете, четверть отряда едва собрали по частям. Говорю, кровищи столько было, будто свиней к празднику нарезали, — довольный Захариус снова хлебнул из кружки.

— Какой элегантный выбор темы за завтраком, — Эрвин спрятал улыбку за кружкой.

— То то я думаю, почему Бернер такой бледный, — Гергер уже в открытую смеялся, слушая невозмутимого Майка.

— Я почти уверен, я его зацепил. Уж поболтать-то я горазд, — Захариус поправил ремни на форме, — На обеде сяду тоже с ними, не обессудьте.

И они все вместе встали и направились к стойке для грязной посуды. Тренировка должна была вот-вот начаться.

Моблит Бернер присоединился к Разведке относительно недавно. А точнее, в последний призыв. Всем новобранцем в этот год относительно повезло, потому что их первая экспедиция смогла состояться почти только через год, и у них было достаточно времени подготовиться как морально, так и физически. Моблит сам по себе был человеком спокойного и терпеливого характера, редко когда с кем конфликтовал, стараясь найти общий язык с любым человеком. В Разведкорпусе он почти сразу пригодился, так как имел талант к рисованию. Он сразу стал помогать в рисовке более подробных карт местности, корректировал чертежи, а после первой экспедиции должен был отрисовать титанов, что встретил за стеной. И это оказалось относительно трудной задачей, потому что шок от увиденного преследовал его по ночам, не давая нормально спать и сказываясь на способности концентрировать внимание. Даже после отпускных дней руки слегка тряслись, когда он брал в руку карандаш.

После усердной тренировки он устроился у окна в одном из коридоров штаба с бумагой и карандашом, надеясь спокойно попробовать вспомнить образы титанов и перенести те на бумагу.

Он прикрыл глаза, вспоминая детали похода и пытаясь отбросить в сторону картины пожирания его товарищей и ощущение крови на коже, которая и не думала испаряться. Вот они увидели красный дым, от которого ледяной страх сковал грудную клетку, услышали крик командира о переходе в атакующую позицию, затем картинка меняется, и в поле зрения появляется титан, с половиной человеческого туловища в пасти…Титан, ему нужен только четкий образ титана… нужно просто абстраги…

— ТИТАНЫ! ТИТАНЫ! ПОДЪЁМ!

Моблит дернулся так резко, что с размаху грохнулся на пол с подоконника, роняя бумагу и принадлежности.

— Какого хр…

Он открыл глаза и увидел перед собой огромную фигуру улыбающегося от уха до уха Майка Захариуса. Бернер приложил руку к груди, проверяя не выскочило ли сердце из груди.

Майк наклонился и схватил его подмышками, резко поднимая вверх, да так легко, словно далеко не самый маленький Моблит ничего не весил.

— В Армии всегда надо быть начеку, ага. Но вам, желторотым, прощается, вам с непривычки тяжело такие нагрузки. Но я никому не скажу, усёк? — и тот подмигнул, прищелкивая языком.

Бернер растерял все слова, не зная, что ответить и как на такое вообще реагировать. Майк же уже собирал с пола листы бумаги.

— Спасибо… — выдохнул Моблит, пытаясь выровнять дыхание, и протянул дрожащую руку, случайно задевая пальцы Захариуса своими.

Майк победоносно улыбнулся, заваливаясь на подоконник.

— Что рисуешь? Цветочки да бабочек? У нас тут за штабом понаросло цветов каких хошь, пруд пруди. Хочешь тебе принесу для каракуль твоих?

— Это там, где отхожее место? — спросил в ответ Моблит, приходя в себя и шаря взглядом по полу, в поисках укатившегося карандаша.

— Ага. Но знаешь, это ж лучшее удобрение! Самые красивые цветки из дерьма растут, слышал поговорку такую? — увидевший первым тот самый карандаш, он резко встал и наклонился, подбирая его.

— Из грязи же, вроде, говорят… — Бернер осторожно принял карандаш из рук Захариуса.

Уже второй раз за день один из лучших разведчиков корпуса заводит с ним разговор, вводя в ступор. Сначала Моблит было подумал, что это что-то вроде поддержки молодых солдат более опытными, но, честно признаться, он боялся, как бы после такого внимания его ночные кошмары не усилились.

— Не, брехня. Уж я-то знаю, чем лучше удобрять, чтобы все по-красивому вышло, — И Захариус снова подмигнул, широко улыбаясь и смотря Моблиту прямо в глаза в упор. Новобранец моргнул два раза.

— Э-э… ладно… Но я, вообще-то, рисую титанов для исследовательского отряда…

— О-о, давай я помогу. Знаешь, я этих титанов как два пальца щёлкаю, вообще не проблема — и Майк придвинулся поближе, — вот на предпоследней вылазке была такая образина, не представляешь, глазища огромные, навыкате, ну я ему как засадил оба клинка по самые гланды, с мясом вырвал, кровищей залило, ух…

Моблит почувствовал, как завтрак медленно пополз вверх.

— Никто не видел Бернера? Его не было на обеде. — спросила Ханджи, член исследовательского отряда, обращаясь к Эрвину, что уже сидел за столом с подносом, дожидаясь товарищей.

— Видел его около больничного крыла перед обедом, — ответил тот.

— Понятно, приятного аппетита, — и она направилась к своему столу.

— Бедного паренька таки пришибло элегантностью Захариуса? — Гергер присел за стол, подходя вместе с Дитером.

— Кажется, он элегантно уложил Бернера в больничное крыло вместо своей койки, — сказал Несс, принюхиваясь к пойлу, что подали на ужин и болезненно морщась, — Смердит, как помои.

— Ты не устал каждый день это повторять? — Гергер принялся за еду.

— Дак каждый день одно и тоже, даже воняет так же.

Дверь в столовую распахнулась, и внутрь широкими шагами вошёл Майк, быстро направился к раздаче и забрал поднос с едой, который повар как раз протянул стоящему в очереди солдату.

— Эй! Тут очередь, вообще-то!

— Для больных без очереди, — и, схватив поднос, Майк так же быстро направился обратно.

— Для настолько больных-то конечно… — проворчал солдат, оставаясь дожидаться следующего.

Три пары глаз проводили спешащего товарища взглядами. Эрвин улыбнулся, Гергер закашлялся, а Дитер скептически поднял бровь.

— Нам стоит начать переживать? — обеспокоился Несс.

— Не думаю, — все ещё улыбаясь сказал Эрвин.

— Командир, если когда-нибудь Майк решит соблазнить меня, я сам прыгну титану в пасть, так и знай, — откашлявшись, выдал Гергер.

К концу ужина Захариус снова нарисовался в столовой, беря поднос уже для себя и садясь за стол к товарищам. Он быстро начал сметать еду, так как в любой момент мог раздаться сигнал об окончании трапезы.

— Слушай, Майк. Ты должен был уложить Бернера в свою кровать, а не в больничную, — подколол Гергер.

— Все на мази, — ответил тот, вытирая рот рукавом. — Прикиньте, я тока к нему приближаюсь, а его уже аж трясет, и бледнеет весь, как девица, волнуется. Еще один решительный шаг, и он сам упадет мне в объятия.

— Или в обморок… — тихо добавил Эрвин, попивая мутную жидкость в кружке, и смотря куда-то поверх нее.

— Я в постирочную после, кто со мной помочь немного? — спросил Дитер.

— Я дежурю, — развел руками Гергер.

Несс посмотрел на Майка, но тот уже вставал из-за стола, усердно думая о чем-то и даже не слыша вопроса. Людей в столовой почти не осталось, лишь в другом конце из-за стола новобранцев поднялся темноволосый солдат. Эрвин тут же поднялся следом.

— Мне тоже не нужно, извини, — и Смит направился к выходу широкими шагами, догоняя хмурую фигуру.

Дитер вздохнул, размышляя, что судьба, как обычно, слишком несправедлива к нему.

На поле боя Майк Захариус был сильным солдатом. И помимо физической силы, его мышление и реакции были безукоризненны. Он быстро соображал, маневрировал и принимал чаще всего правильные решения за считанные секунды. Но в обычной жизни он был «прост, как сапог», по выражению его же сотоварищей. Он не особо долго задумывался, прежде чем что-то сделать, и воспринимал все так, как видел и понимал сам, отчего не всегда правильно понимал эмоции или реакции других людей.

В плане любовных отношений для Майка всегда все было просто. Он знал, что был не дурен собой: высокий, мускулистый, и прямой в своих намерениях. А что касалось тонкостей, то он оставлял это Эрвину, который умел играть со словами и намеками.

Но так как Моблит был мужчиной, а способности Эрвина были под запретом, он решил, что его внешнего природного обаяния хватит сполна.

Майк вошёл в лазарет, не постучавшись, и увидел Бернера, разговаривающего с медсестрой.

— Ещё один день, прошу, я плохо себя чувст… — он не закончил предложение, так как услышал звук открывающейся двери.

— Рядовой, я вам уже сказала, после Экспедиции нам нужны места для тяжелораненых, коим вы не являетесь!

Моблит тяжело вздохнул. Ему было просто необходимо остаться в покое и тишине, иначе исследователи никогда не дождутся его рисунков.

— А я за тобой, — Майк широко улыбнулся, — а то мало ли тебе опять поплохеет.

— Эм, я и сам дойду…- промямлил Моблит.

Он уже просто ничего не понимал. Почему Захариус так к нему прицепился? Может, ему от него что-то надо?

— Не глупи, — и Майк схватил того под руку, таща за собой к выходу. — Слух, у Смита где-то трава была такая, хорошая. Помню Дитера от нее пронесло знатно, но я лично спал как убитый после. Давай спрошу для тебя, может, и тебе поможет?

Моблит вздрогнул. Ему ещё и расстройства желудка сейчас не хватало в придачу.

— Нет, нет, мне уже лучше, — Бернер оглянулся, не понимая, куда его тащит Захариус. Куда-то вверх по лестнице.

— Ммм, но тогда ещё лучше. — Майк посмотрел на Моблита своим самым что ни на есть намекающим взглядом.

Бернера бросило в жар. Точно такое же чувство он испытал, впервые увидев взгляд титана. Что вообще происходит?

Захариус дотащил его к выходу на крышу и подтолкнул к небольшой лестнице, ведущий наверх. Они вышли на крышу, и Майк подвёл Моблита к парапету, поднимая голову вверх. Ясное вечернее небо уже было усыпано яркими звёздами. Захариус приводил сюда практически всех своих пассий и был уверен, что от такого у людей трусы сами по себе слетают.

— Видишь вон ту, самую яркую звезду? — Захариус указал пальцем на полную луну. — Я назвал ее в честь тебя. Моблитус…

У Бернера отвисла челюсть. Что он сейчас сказал? Ему не послышалось?

— …Зачем? — только и смог выдавить он.

— Ну знаешь, она такая яркая… большая… прям как твои глаза… — И Майк резко потянул новобранца на себя, отрывая верхнюю пуговицу рубашки с корнем. Бернер даже крякнуть не успел, как почувствовал на губах жёсткую, минимум трехдневную щетину. В изумлении, он уперся руками в мощную грудь, пытаясь остановить сию вакханалию. Этот рот даже не целовал, а сильно давил на его губы, а затем вообще резко распахнулся, словно пытаясь полностью поглотить. Моблит почувствовал острую боль от зубов, впивающихся глубже, и сильнее, и сильнее, и сильнее…

— Ммм…гхм…нет…не-е надо… Майк…прекрати… — В глазах у него потемнело, голова закружилась, и ему показалось, что его всего медленно поглощает огромный рот с тупыми большими зубами, которые безжалостно давят на все его тело, сжимаясь…

…Рядовой Бернер! — слабо донёсся до его сознания женский голос, словно из-под толщи воды.

— Хей, Моблит! Очнись! — другой, более грубый, но тоже женский голос. — Блин, Захариус, ты что с ним сделал?

…Захариус? Нет, нет, только не он!

— Да я ж просто помочь хотел… До казарм проводить… — знакомый уже до дрожи голос раздался гораздо чётче.

— Нет! — выкрикнул Моблит, резко распахивая глаза, и пытаясь успокоиться. Кровь пульсировала в висках, а сердце стучало так сильно, что казалось вот-вот он схватит сердечный приступ.

Над ним озабоченно склонились три головы. Медсестра, Ханджи из Исследовательского отряда, и, да простит его святая Мария, опять Майк Захариус.

— Бернер, с тобой все в порядке? — Ханджи внимательно всмотрелась в его лицо, с интересом разглядывая расширившиеся зрачки. — Тебе приснилось что-то?

Моблит, пытаясь успокоить сбившееся дыхание, едва нашел что сказать. Слава стенам, это был просто сон.

— Да… кошмар. Очень страшный. — и он скосил глаза на Майка, но тут же отвел взгляд. Кажется недостаток сна окончательно свел его с ума.

Обе женщины посмотрели на Майка, который стоял в растерянности у кровати. Кажется, он переборщил сегодня с ним. Видимо напирать своей сногсшибающей привлекательностью сразу после первой вылазки было плохой идеей.

— Я, наверное, перестаралась с успокоительным… — медсестра направилась к шкафу с травами и лекарствами, чтобы проверить ещё раз, те ли она заварила для Бернера.

— Ну, такое бывает, — Ханджи поправила очки, улыбаясь. — После первого титана, пожирающего людей, психика ещё и не такое выкинуть может. Но ты-то парень стойкий, справишься. — она похлопала приходящего в себя Моблита по груди. — С рисунками можешь не торопиться.

Рядовой, машинально дернувшийся от прикосновения, лишь коротко кивнул в ответ.

— Ты это… извини, если чё, — промямлил Майк, чувствующий себя виноватым.

— Ни-ничего, — только и выдавил Моблит.

— Отдыхай, а мы пойдем, — И Ханджи с Майком направились к выходу.

Бернер закрыл глаза, думая, что наверное могло было быть и хуже. Хорошо, что такое ему лишь приснилось.

— В смысле, ты отказываешься? А как же долг? — Несс развалился на кровати товарища в общей казарме, мысленно отмечая, что матрас Майка куда мягче, чем его. Ну естественно. Сам же Майк сидел рядом на стуле, пытаясь залатать дырку на сапоге огромной иголкой. Та никак не хотела протыкать плотную кожу.

— Думаешь, если продолжишь, Бернер переведется в гарнизон? — Гергер стоял с другой стороны двухэтажной кровати, опершись о столбик, как всегда, с улыбкой на лице.

— Ну, до горячки он его уже довел, — заключил Дитер, думая, что уж Смит-то точно по ночам не храпит, как лошадь. Кстати, где это он? До отбоя остались считанные минуты.

— Не всякий выдержит такого мужчину, как я! — Майк поднял палец вверх, — А психика Бернера оказалась слишком чувствительной.

— Ещё бы, с таким-то титаньим напором, да сразу после первой экспедиции, — усмехнулся Гергер. — Кстати, а где Эрвин?

— Сам как думаешь, — протянул Дитер.

— Предлагаю в следующий раз, когда проиграет Смит, загадать ему тоже самое, что и Майку. — Гергер хитро улыбнулся.

— Да там уже и без проигрыша все понятно, — закончил Несс, нехотя поднимаясь. — Вон, сам посмотри.

И все трое обернулись на дверь казармы, куда как раз вошли Эрвин Смит и Леви.

— Он уже выиграл.