Sola scriptura vs nuda scriptura

День Реформации напоминает нам о монументальном решении Лютера вывесить свои 95 тезисов на дверях церкви в Виттенберге 31 октября 1517 года. Тезисы Лютера положили начало необратимому циклу противостояний с Римом, что в конечном итоге привело к зарождению протестантизма.

Хотя эти 95 тезисов важны, позиция Лютера относительно авторитета Писания по сравнению с Римом не была выражена во всей своей зрелости в 1517 году. Формальный принцип Реформации становился все более и более заметным с каждым новым спором между этими двумя врагами.

Sola Scriptura

В 1519 году на дебатах в Лейпциге с католическим спорщиком Иоганном Экком, тот вынес на обсуждение реальный вопрос: кто имел окончательный авторитет, Слово Божье или папа? Для Экка Писание получило свой авторитет от папы. Лютер был категорически не согласен, утверждая вместо этого, что Писание имеет авторитет над папами, отцами церкви и церковными соборами, которые все ошибались.

Лютера быстро причислили к еретикам-предшественникам, Джону Уиклифу и Яну Гусу. Сначала Лютер отрицал такую ​​связь, но во время перерыва в дебатах Лютер понял, что Гус учил именно тому, во что верил он сам. Экк вернулся в Рим и доложил о своих выводах папе, а Лютер покинул дебаты, лишь чтобы еще больше убедиться в том, что Писание, а не папа, является единственным и окончательным непогрешимым авторитетом.

Принцип Sola Scriptura Лютера был наиболее ярко сформулирован в 1521 году в Вормсе. 17 апреля 1521 года Лютеру сказали, что он должен отречься. Подумав об этом день, Лютер вернулся и заявил:

Речь Лютера тверда и прямолинейна: Писание — это norma normans (определяющая норма), а не norma normata (определяемая норма). Как он объяснит в будущих трудах, Писание имеет приоритет над церковью, поскольку церковь — это младенец, рожденный из чрева Писания, а не наоборот. «Ибо кто родит своего родителя? кто родит прежде своего творца» (LW 36:107; WA 6:561)? Лютер отверг теорию двух источников, которая рассматривала устную традицию как второй, внебиблейский и непогрешимый источник божественного откровения, переданный от апостолов к магистериуму. Вместо этого он утверждал, что только Писание является нашим непогрешимым источником божественного откровения.

Радикализация Sola Scriptura

Для многих протестантов сегодня история заканчивается здесь. Но история далека от завершения. Такие реформаторы, как Лютер, Цвингли и Кальвин, не ставили строгой дилеммы «или/или»: Писание или традиция. Реформаторы, отвергли римское понимание традиции и отстаивали верховенство и окончательный авторитет Писания над традицией. Но мы бы ошиблись, если бы думали, что реформаторы не ценили традицию. В действительности реформаторы верили что традиция на их стороне!

Поэтому реформаторы были разочарованы, когда некоторые радикалы пытались полностью отказаться от традиции. Эти радикалы не защищали и не практиковали sola scriptura, а вместо этого обратились к nuda scriptura или solo scriptura(голое Писание). 

Возможно, это пренебрежение к традиции лучше всего отражено в напыщенности Себастьяна Франка: «Глупый Амвросий, Августин, Иероним, Григорий — из которых, да поможет мне Бог, никто даже не знал Господа и не был послан Богом учить. Скорее, все они были апостолами Антихриста». 

Можно надеяться, что многие понимают, чем протестантский взгляд на Писание и традицию отличается от позиции Рима[или Православия]. Однако я менее уверен, что евангельские христиане понимают разницу между sola и solo scriptura, поскольку в некоторых случаях предполагается, что последнее является тождеством первого.

В результате некоторые, намеренно или непреднамеренно, пошли по стопам Александра Кэмпбелла (1788-1866), который сказал:

«Я старался читать Писание так, как будто никто не читал его до меня, и я так же остерегаюсь читать его сегодня, через призму моих собственных взглядов вчера или неделю назад, как и против влияния любого иностранного имени, авторитета или системы».

По иронии судьбы, такой взгляд не может сохранить sola scriptura. Конечно, традиция не возводится на уровень Писания. Но индивидуум возводится! Такой взгляд больше склоняется в сторону индивидуальной автономии, чем ответственности за Писанием.

Так как же нам исправить такую ​​ошибку? 

Во-первых, мы должны защитить себя от индивидуалистического мышления, которое гордится тем, что «я думаю», а не слушает прошлое. Чтобы сделать это, мы должны признать, как указывает Кит Мэтисон - «только Писание» не означает «только я».

Во-вторых, традиция не является вторым непогрешимым источником божественного откровения наряду с Писанием; тем не менее, там, где она согласуется с Писанием, она может и действует как производный авторитет. Исторические символы веры и исповедания являются примером этого.

Помните, что нововведение часто является первым признаком ереси. Поэтому, как объясняет Тимоти Джордж, реформаторы стремились связать свою «экзегезу Реформации с традицией отцов церкви», чтобы обеспечить «противовес обвинению в том, что реформаторы были вводящими новизну в религию», хотя в конечном итоге «сочинения отцов всегда должны оцениваться по критерию Писания, стандарту, который сами отцы сердечно одобрили».

Отказ от solo scriptura не требует от нас впадать в другую крайность, а именно, возводить традицию до уровня Писания. Но это требует смирения, чтобы осознать, что мы всегда стоим на плечах тех, кто был до нас. Для реформаторов ранние отцы церкви были ценными (хотя и не непогрешимыми) проводниками в толковании Библии. В этом свете было бы разумно послушать Лютера в этот День Реформации: «Итак, если кто-либо из святых отцов может показать, что его толкование основано на Писании, и если Писание доказывает, что именно так его следует толковать, то толкование верно. Если это не так, я не должен верить ему» (LW 30:166; WA 14:31).

P.S. Данную статью, с некоторой натяжкой, можно считать переводом англоязычной статьи Метью Баррета (профессор богословия) на эту же тему. То есть это не четкий перевод, и в некоторой степени пересказ статьи.

Благодарю за внимание!