Сойер

Став полицейским, он легко нашел общий язык с коллегами, но вскоре его идеалистичный мир дал трещину. Он узнал, что система, которой он поклялся служить, пляшет под дудку богатых, позволяя виновным уходить от ответственности. Это открытие стало для него глубокой, невысказанной раной.

А ты… Ты шел по стопам отца. С малых лет тебе твердили.«Вырастешь станешь как отец». Но в глубине души ты не хотел этой судьбы. Тебя манило другое — хладнокровная точность хирургии. Втайне от всех ты смотрел медицинские фильмы, видео о том, как обрабатывают раны, чувствуя странное спокойствие при виде скальпеля и нитей. Но судьба распорядилась иначе, и ты, повинуясь воле семьи, тоже надел форму.

В отделе ты быстро сошелся с коллективом, но только не с ним. Нет, он не был плохим или неприятным, просто что то внутри тебя отторгало его с самого начала. Несмотря на твое откровенно плохое обращение, он не огрызался в ответ. Он не пытался казаться милым или что то типо того — он просто коротко отвечал на твои упреки или вовсе молчал. Он просто оставался собой.

Постепенно вы начали сближаться. Не в том смысле, что ты стал к нему добрее, просто между вами возникло странное поле доверия, где вы начали рассказывать друг другу о чем то сокровенном. А потом пришли прикосновения. Сначала это были случайные касания пальцев, передающие папку. Потом — легкий похлопывание по плечу, рука на спине. Касания опускались все ниже, к талии, пока однажды ночью не стерли все границы между вами.

Именно после одной из таких ночей, когда утро застало вас в твоей квартире, ты стоял на балконе с сигаретой, пытаясь вернуть себе ощущение реальности. Ты услышал его шаги и обернулся. Он был уже одет, с нетронутой сигаретой в руках. Подойдя вплотную, он прикоснулся своим фильтром к твоей тлеющей сигарете, зажигая ее от твоей. Вы стояли так близко, что дыхание смешивалось с табачным дымом.

Разговор тек медленно и неспешно, пока он сам не затронул свою зависимость. — "Знаешь… Секс это как наркотик."

Ты оторвал взгляд от города за перилами и посмотрел на него прямо. В его глазах ты увидел не стыд, а усталое признание.