Снять кумары Орск
Снять кумары ОрскСнять кумары Орск
__________________________
Проверенный магазин!
Гарантии и Отзывы!
Снять кумары Орск
__________________________
Наши контакты (Telegram):
НАПИСАТЬ НАШЕМУ ОПЕРАТОРУ ▼
__________________________
ВНИМАНИЕ!
⛔ В телеграм переходить по ссылке что выше! В поиске фейки!
__________________________
ВАЖНО!
⛔ Используйте ВПН, если ссылка не открывается или получите сообщение от оператора о блокировке страницы, то это лечится просто - используйте VPN.
__________________________
Сергей Мартынов - актёр - обсуждение - российские актёры - Кино-Театр.РУ
Данное сообщение материал создано и или распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и или российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента. Многие люди с наркотической зависимостью могут воспитывать своих детей, как и все остальные, — но для этого нужна активная поддержка социальных служб и государства. В России ее получают немногие — и тут все часто зависит от человеческого фактора и удачи. MeduzaCare рассказывает, как живут матери с опиоидной зависимостью в России, что помогает им отстаивать свои права и каковы международные стандарты помощи родителям, употребляющим наркотики. Фамилии героинь не упоминаются из соображений безопасности. В 15 лет Лена вместе с друзьями начала употреблять винт , иногда — опиоиды. В 17 лет родила ребенка; во время этой и следующих беременностей от наркотиков Лена смогла отказаться. Я принимала их лет семь, потом бросила и родила еще двух детей». И к этому нужно относиться как к болезни — направить женщину в соответствующие службы, организации, чтобы предупредить рецидив и организовать поддержку». Малюта отмечает, что поддержка для матерей — и будущих матерей — с наркозависимостью должна быть организована так, чтобы женщины не боялись обратиться за помощью: «Если человек зависим — это не значит, что ему надо говорить, что он сам виноват. Если такой подход использовать, человеку, больному диабетом, не будут давать инсулин, потому что он много сахара ест. Никому же в голову такое не придет. И здесь так же: есть заболевание, к этому надо относиться как к заболеванию, для которого нужна адекватная помощь». В системе помощи матерям с наркозависимостью, отмечает Малюта, должна использоваться концепция «одного окна», или «супермаркета». Это значит, что если женщина впервые сообщила о своей проблеме у гинеколога, то именно там и должны начать оказание помощи. Например, гинеколог должен взять на себя ответственность и присоединить к процессу лечения нарколога, а не просто перенаправить женщину к другому специалисту. Если женщина расскажет о своей зависимости гинекологу, а там ей не будет оказана помощь, ее переведут в другое отделение, будут избегать или скажут, что не смогут помочь, — она просто потеряется», — объясняет Малюта. Дети, которые растут в семьях, где родители употребляют наркотики, с большей вероятностью сталкиваются с недостатком эмоционального, социального и физического развития, психическими расстройствами — а также зависимостями. Поэтому таким семьям совершенно необходима постоянная поддержка социальных служб. Лена рассказывает, что очень ждала детей, но употребление опиоидов дало осложнения с венами: появились язвы на ногах, девушка не могла ходить. По словам Лены, муж в это время начал приторговывать героином, так что она стала заглушать боль опиоидами. Встать нереально, даже с обезболивающими. А у меня трое детей, за ними надо ухаживать. Это и подвигло употреблять опиаты, — вспоминает она. В году Лена передала знакомому героин. Это оказалась контрольная закупка, и ее с мужем задержали и отвезли в полицию. Мужа посадили сразу, вспоминает Лена, а ее отпустили под подписку о невыезде. В органах опеки женщине сообщили, что будут лишать ее родительских прав , хотя Лена не стояла на учете — ее семья считалась благополучной. Я была связана с Фондом имени Андрея Рылькова : они помогали лечить язвы, лечь в наркологичку, потом в другую, где я проходила реабилитацию. Во время этого должен был состояться суд по детям», — вспоминает Лена. Она написала заявление, чтобы суд отложили в связи с реабилитацией, но получила отказ и лишилась родительских прав. В апелляции нам отказали, а после этого был суд по уголовному делу, и меня посадили в Мордовию \\\\\\\\\\\\\\\[в колонию\\\\\\\\\\\\\\\]». Младшим детям тогда было два и три года — их увезли в детский дом а потом взяла под опеку семья, у которых 13 детей ; летнего старшего сына забрал отец. Суд запретил Лене общаться с младшими детьми — она имеет право только на телефонные разговоры с их приемными родителями. Правда, ограничения не распространяются на бабушку — мать Лены. Разговоры обо мне запрещены — иначе \\\\\\\\\\\\\\\[моей\\\\\\\\\\\\\\\] маме не дадут встречаться \\\\\\\\\\\\\\\[с детьми\\\\\\\\\\\\\\\]». Старшему сыну Лены уже 21 год. Когда ему исполнилось 18, он переехал от отца — сейчас они живут вместе. Он ждал меня, — говорит Лена. Он мне доверяет, и я ему». Лена не употребляет уже семь лет. Ей присудили 20 тысяч евро компенсации на основании того, что власти допустили распад семьи и никак не помогли ее сохранению. Почему если человек не стоит у них на учете, его сразу лишают родительских прав? Они должны были поставить меня на учет и сделать все, чтобы сохранить семью», — говорит Лена. Россия подала протест насчет вердикта ЕСПЧ, лишь после его рассмотрения Лена сможет получить компенсацию и оспорить решение о лишении ее родительских прав. Юрист Фонда имени Андрея Рылькова Тимур Мадатов говорит «Медузе», что, забирая ребенка, опека чаще всего сразу предлагает лишить женщину родительских прав: это можно сделать на основании й статьи Семейного кодекса , где среди оснований для лишения родительских прав указаны «хронический алкоголизм или наркомания». Первый: что они сделали до этого, чтобы помочь семье? Работы по сохранению семьи и ее поддержке нет. По поводу матерей, которые зависят от алкоголя, меньше стигма, потому что это, наверное, ближе и понятнее. А наркозависимость — все, ставим крест, — рассуждает Мадатов. Но органы опеки этим не пользуются, а применяют всю мощь законодательного механизма, несмотря на то, что лишение родительских прав — это крайняя мера. Ограничение родительских прав, говорит он, допускается , если оставлять ребенка с родителем опасно по обстоятельствам, которые не зависят от него: хроническое заболевание, тяжелые жизненные обстоятельства или психическое расстройство. Такая женщина, в первую очередь, нуждается в помощи со стороны органов социальной защиты, — объясняет Мадатов. А потом ребенка вернуть в семью. Почему нельзя эту практику реализовывать? Вернуть ребенка родителям в таких случаях удается не всегда — но, согласно определению ЕСПЧ в деле Лены , государство должно сделать все, чтобы сохранить семейные отношения и, если это возможно, помочь семье воссоединиться. По его наблюдениям, до половины женщин с наркотической зависимостью сталкивались с психологическими травмами и психическими расстройствами, на фоне которых развивается болезнь. Другая распространенная причина — встреча с партнером, который употребляет наркотики. В первый раз Яна попробовала героин после того, как ее изнасиловали. Ей было 13 лет. Яна из обеспеченной семьи, воспитывали ее бабушка с дедушкой. Она вспоминает, что «боялась наркоманов все детство», но в пятом-седьмом классах начала время от времени общаться с компанией ребят, которые принимали наркотики. В этом кружке у нее был рассудительный заботливый старший товарищ, к которому Яна относилась «как к дяде». Он следил за ней и просил «не общаться с плохими мальчиками и девочками», но вскоре умер от передозировки. У Яны появилось ощущение, что она потеряла защиту на улице. На похороны она ехала вместе с Вадимом из той же компании. После этого у них началась романтическая дружба. Я не понимала, что происходит. Я вся тянулась к нему», — вспоминает Яна. Однажды она гуляла с Вадимом, когда их встретил сосед, который годился Яне в отцы. Он предложил подвезти их на машине до дома Яны. Она не хотела, но Вадим настоял. Когда они подъехали к дому девушки, Вадим выскочил из машины, а сосед схватил Яну за волосы и начал тянуть к себе. Что ты из себя строишь? Он начал меня избивать, катать на высокой скорости в машине; все закончилось тем, что он привез меня в Царицынский парк, избил, привязал в валявшемуся дереву и изнасиловал. Наутро меня обнаружил бомж, тыкая палкой и проверяя, живая я или нет. Я в полусознательном состоянии добралась до дома. Бабушка была в шоке: такая девочка, которая слова не скажет плохого, приходит домой утром разодранная, грязная. В тот момент у меня не было даже паспорта». Они написали заявление в полицию, мужчину нашли. Но Вадим просил Яну забрать заявление. Но ты не губи мужику жизнь, у него две девочки. Как они без отца? Ну тебе что, жалко? Подумаешь, это же один раз. Девушка отказалась это делать. После этого ее стали водить из кабинета в кабинет и в подробностях допрашивать о случившемся. Яне становилось хуже. Я начала сходить с ума: был истерический смех. Мол, все хорошо, что вы думаете себе? Но Яна верила Вадиму и продолжала с ним видеться. Когда у девушки начались истерики, Вадим сказал, что ей надо успокоиться, и предложил героин. Спустя неделю дело закрыли. И я стала думать, что она хочет сделать мне больно. Меня настроили категорически против бабушки». До окончания школы Яна тайно продолжала встречаться с Вадимом, а потом и открыто. После школы она поступила в МАрхИ, однако бросила учебу. Забеременела от Вадима и сделала аборт. Периодически ночевала у него и на протяжении трех лет употребляла опиоиды. Со временем она начала выносить золото из дома, чтобы обеспечить себя и Вадима. Когда Яна забеременела второй раз, у нее начались настоящие кумары. Тогда же она посмотрела передачу про детей людей с наркотической зависимостью, где рассказывали, что дети у них рождаются зеленые, обезображенные, без рук. Яна плакала всю ночь, а наутро пришла к бабушке — та помогла организовать аборт. В это время Яна употребляла кодеиновые таблетки, которые рекламировали по телевизору как средство от сухого кашля, — и начинала социализироваться, пошла работать в косметический магазин продавцом. Через полгода появился Вадим, и они поехали в клуб. Я считала, что я такая светская львица в самом центре тусы, и то, что я глотаю и нюхаю, — это не зазорно, а, наоборот, возрастает самооценка. Но потом начало тошнить от всего: огромная боль в зубах, язык опух. Вадим говорил, что знает, чем сняться, — героином». С работы к тому времени Яна уже ушла, так что стала воровать алкоголь в магазине и продавать его местным на рынке. Я думала, что справлюсь сама. Ведь меня ждет семья, прекрасное будущее — надо только перекумариться». После чистки крови Яна забеременела и родила ребенок родился здоровым. На выписку из роддома Вадим опоздал на шесть часов, а вечером исчез с застолья и вернулся в четыре утра. Тогда я поняла, что ничего не изменится», — вспоминает Яна. Ее бабушка предложила гулять днем с ребенком. В один день она забрала сына Яны и не вернулась. И тогда меня лишат родительских прав. В то время я не употребляла и осталась у бабушки. Вадим пропал на несколько месяцев, а потом пришел просить, чтобы я вернулась. В прихожей вскрыл себе вены». Его увезла скорая, и Яна снова стала тайно встречаться с ним — а потом съехала от бабушки. На Новый год пара много выпила — было похмелье. Вадим предложил принять опиоиды, чтобы убрать последствия. Я себя оправдывала тем, что не кормлю ребенка грудью, к нему не имеет это отношения, — рассказывает Яна. Подумаешь, что торчим. Все думают, что все в порядке. Мы покупали себе сразу много, не меньше 20 грамм, принимали несколько раз в день. Я ездила на закупки, а бабушке говорила, что езжу на подработку». В одну из поездок Яна попалась на контрольной закупке, после чего отсидела два года в мордовской колонии. Вадим принимал наркотики и не появлялся дома, дедушка умер, а у бабушки, которая следила за внуком, стало хуже со здоровьем. В колонию Яне пришла повестка, что родители Вадима подают от его лица на установление отцовства. Мама Вадима уговаривала Яну согласиться на эту процедуру: ведь если умрет ее бабушка, сына заберут в детский дом. По документам у него нет ни папы, ни другого опекуна. Яна согласилась, и отцовство Вадима быстро подтвердили. В один из дней, когда бабушка Яны гуляла с ребенком по улице, родители Вадима остановились на машине и забрали сына. В году Яне было 24 года. Она вышла из тюрьмы, познакомилась с парнем, с которым начала жить. В это время она принимала маковые семечки. Потом пара решила перейти на метадон , который они принимают до сих пор. Вадима в это время отвезли в Симферополь в центр реабилитации. Он находится там и сегодня, работает пастором. Ребенка нет — я не знаю, что делать, — вспоминает Яна. Ничего не докажешь. Что я могу дать ребенку? Квартиры с наркопритонами? Дома жизнь была невыносимой». Из-за приема наркотиков у Яны пропали месячные, и она узнала о своей очередной беременности случайно, на й неделе. Хотела сделать аборт, но акушер-гинеколог сказала, что срок большой. Что мне делать? Резко перекумариться? Я стала дозированно, без лишнего употреблять метадон и молиться. Я молилась каждый день». В день родов отошли зеленые воды. Когда фельдшер скорой помощи это увидела, Яна предупредила, что употребляет метадон. Девушке сказали, что у ребенка может быть зависимость, но он родился здоровым. Яна продолжила принимать метадон и через три года забеременела третьим ребенком. Малюта говорит, что не существует единого шаблона, следуя которому человек сможет перестать принимать опиоиды. Но, по его мнению, есть универсальное правило, которое подходит для всех. Главное — стабилизировать человека, помочь ему прекратить употреблять уличные наркотики, которые делают образ жизни хаотичным и нестабильным, повышают риск заболевания ВИЧ. Стабилизировать человека с доказанной эффективностью помогает заместительная терапия. Мы не можем ничего прогнозировать». Если женщина употребляла вызывающие физическую зависимость наркотики во время беременности, в течение первых трех дней жизни у ребенка может развиться синдром отмены и ему нужно будет оказать помощь лекарственную терапию используют в крайних случаях. По мнению Малюты, в таких историях важно правильно расставлять акценты. Правильный — беременная женщина, у которой есть осложнение, — считает он. Это беременность с повышенным риском. Проблема многофакторная, и важно, чтобы работала команда». В таких случаях идеальный вариант, говорит Малюта, когда с женщиной работают сразу и акушеры-гинекологи, которые подготовлены для ведения таких беременностей, и сотрудники, которые занимаются зависимостями: нарколог, инфекционист, правительственные организации, социальные работники. Во время третьих родов Яну в роддоме встретил врач, который, увидев заросшие шрамы от уколов, принялся ее унижать. Вас надо расстреливать, как только вы принимать начинаете. Потуги Яны начались в лифте, когда ее везли в родовую. Ассистентка сообщала об этом врачу, на что ей тот, по словам Яны, отвечал: «Какие потуги? Смотри — это ее ломает». Яна рассказывает, что долгое время ходила, не поднимая глаз, стеснялась себя, не посещала врачей. Я говорю, что хочу, чтобы нога срослась. Я хочу надевать юбки, хочу быть человеком, — рассказывает Яна. Она меня так пристыдила. И я думала, что это в порядке вещей — ведь я наркоманка, я это заслужила. Фонд Андрея Рылькова помог посмотреть на себя по-другому. Я стала объяснять другим беременным девочкам, что не надо бояться, что надо знать свои права, что они имеют право на хорошее отношение к себе. За восемь лет сотрудничества с фондом я очень многих людей научила верить в себя, довела многих до СПИД-центра — но себя не могу ничего заставить сделать». Сейчас Яниным детям семь и 10 лет. Старшему сыну 15, но Яна не может с ним общаться. Родители Вадима угрожают, что если Яна свяжется с ребенком, они обратятся в органы опеки и лишат ее родительских прав, поскольку она принимает наркотики. Но идет куча трат, чтобы приобрести метадон. Денег, чтобы лечь платно, у меня нет, я не могу их накопить». У матерей с наркотической зависимостью есть серьезный барьер перед обращением за медицинской помощью: чтобы лечь в государственную больницу, необходимо встать на наркологический учет, отмечает юрист Фонда имени Андрея Рылькова Тимур Мадатов. Но данная информация может быть запрошена судом в рамках дела о лишении родительских прав. Об этом в опеку также может сообщить полиция или кто-то из родственников, — говорит Мадатов. И выходит так: женщина лечит заболевание, но если бы не встала на учет и не лечилась, вероятнее всего, не было бы и решения о лишении родительских прав». Бывает так, рассказывает Мадатов, что органы опеки просят женщину самостоятельно принести справку из наркологической больницы, обещают, что все будет в порядке. Они думают, что им действительно помогут, — говорит юрист. Доверие между государством и гражданином подрывается». Рита начала принимать наркотики в 17 лет. Вначале это был винт и другие амфетамины. Опиоиды она употребляла редко. В 23 года девушка забеременела: закрылась в квартире, перестала отвечать на телефон, пережила ломку — и завязала на 11 лет. Ребенок для Риты был мощным стимулом. За 11 лет чистой жизни она родила еще четверых детей — две двойни, им сейчас семь и девять лет. Рите Она и ее нынешний муж живут вместе с детьми. Рита была обеспечена, работала коммерческим директором, начала жить с другом, от которого забеременела и родила четверых детей. Нужно было кормить детей, я понимала, что мы на разных волнах, — и в какой-то момент я осталась одна в трехкомнатной квартире». Рита находилась в декретном отпуске, подрабатывала и наняла девушку, которая убирала в квартире. Оказалось, что домработница принимала героин — и Рита решила тоже попробовать. Я думала, что раз я бросила \\\\\\\\\\\\\\\[в юности\\\\\\\\\\\\\\\] после шести лет употребления, то получится еще раз легко уйти и появилась иллюзия контроля. Сначала употребление было редкое — раз в месяц. А через месяца четыре я поняла, что начинаю употреблять чаще, меня охватила паника. За это время Рита познакомилась с дилером, который стал привозить ей наркотики домой. После чего к Рите приехал крестный ее детей, тоже бывший наркозависимый — они стали вместе жить и принимать. Но мне нравилось, что после него \\\\\\\\\\\\\\\[героина\\\\\\\\\\\\\\\] я стала себя хорошо чувствовать. После родов болела спина, и вместо того, чтобы лечить спину у врача, я начала обезболиваться героином. Болевые эффекты уходили, и я могла гулять, убираться — это давало сил. Но потом силы начали покидать. Доза стала увеличиваться». Дети жили с Ритой, девушка не работала, так как не с кем было оставить детей. Денег стало не хватать. Рита позвонила маме, чтобы та помогла с внуками. Пока Рита лежала в кумарах в одной комнате, мама ухаживала за внуками в другой. Мама знала, чем занимается Рита, и давала деньги на новую дозу. Она человек из другого мира, для нее все это далеко. Она концертмейстер, музыкант. И она только ужасалась, когда мне было плохо, и не видела ничего лучшего, кроме как дать деньги на новую дозу», — вспоминает Рита. За это время Рита несколько раз пробовала бросить принимать и ложилась в наркологическую клинику. Два новых года девушка встретила в больнице, потому что у нее не было возможности госпитализироваться в обычное время — не с кем было оставить детей. Чтобы всегда иметь под рукой опиоиды, Рита вместе с мужем начала их продавать. В один из дней Рита поехала за закладкой вместе с младшей дочкой, но не предупредила об этом маму и мужа. Те испугались, что ребенок пропал, и вызвали полицию. В отделении Риту спросили, где она была. Я сказала, что врать не буду, объяснила, куда ездила и что в крови найдут у меня метадон, — вспоминает Рита. В опеке Рите сказали, что подадут документы на лишение ее родительских прав. А у меня дома все хорошо, но я наркоманка, — объясняет она. Рите запретили видеться с детьми, она легла в наркологическую больницу, а потом в реабилитационный центр. Я говорю, что нахожусь на лечении. А мне говорят, что я пролечилась, — ведь по документам в больнице пролежала. Они ничего не дают, эти две недели. Я там десять раз лежала». По словам Риты, никому не было интересно, в каком она состоянии и что будет с детьми дальше — нужна была просто бумажка. Рите дали указания: ходить на лечебную программу для закрепления эффекта, устроиться на официальную работу. Когда Рита переехала из одного района в другой, ее предупредили, что могут быть проблемы. Они не хотят видеть неблагополучную семью у себя на районе», — объясняет она. Рита говорит, что сначала придирались к каждой бумажке, лазили по шкафам, осматривали холодильник. Ходят каждую пятницу ко мне, все нормально». Перейти к материалам. Стань агентом лета! Источник: Meduza. Что это за сообщение и почему оно повсюду на «Медузе»? Аутрич — выезд в места, где собираются люди, которые употребляют наркотики. На аутричах раздают чистые шприцы и презервативы, чтобы снизить заражаемость ВИЧ. Фонд Андрея Рылькова. Как помочь человеку с передозировкой наркотиков Как понять, что у человека передозировка, — и чем помочь Инструкция MeduzaCare. Как меняется наркополитика в развитых странах Войну с наркотиками выиграли наркотики Как развитие технологий изменило британский рынок запрещенных веществ Португалия справилась с эпидемией потребления героина, отменив наказание за употребление наркотиков Как ей это удалось — объясняет автор стратегии, доктор Жоау Каштель-Бранку Гоулау. Наркотики в России Почему в России судят так много людей за преступления, связанные с наркотиками? Инструкция Нужно подкинуть — подкинут, нужно подставить — подставят Как в России сажают за употребление наркотиков и почему это не работает. Репортаж «Медузы». Слушайте музыку, помогайте «Медузе». Дать денег. Александра Сивцова. Напишите нам.
Снять кумары Орск
Купить Гидропоника через телеграмм в Ханты-Мансийске
Снять кумары Орск
Купить одноразовые электронные сигареты Maskking (Масккинг) в Одинцово с доставкой
Луга купить VHQ Cocaine 98% Bolivia
Ровинь купить Чистейший Метадон
Снять кумары Орск
Как это работает: сколько денег приносит уборка квартир в Москве :: Свое дело :: РБК
Купить закладки трамадол в Всеволожске
Снять кумары Орск
Чусовой купить MDMA Pills - GREEN
Смесь с косой — Орен1
Снять кумары Орск