Снова вместе

31 декабря, вечер.

Чуя неспеша заворачивал на своем мотоцикле в знакомый и родной двор. Большинство тружеников уже как три дня сидели в отпусках, но мафия не спит никогда, а потому Накахара только возвращался с работы.

День перед выходными всегда самый длинный, Накахара посидел все время шатаясь по городу налаживая порядки, изрядно вымотался, но позитивный, предновогодний настрой не потерял. Сложно не улыбаться, когда весь город сияет в предверии праздника. Главные улицы украшены гирляндами и шарами, из колонок играет новогодняя музыка, а среди прохожих то и дело встречаются переодетые в новогодние костюмы. Еще совсем немного времени и в центре начнется проводиться масштабное празднование.

Но не только центр застал этот праздник. Уютные тихие райончики также насыщены украшениями. Из окон светят гирлянды, где-то виднеются елки. Во многих частных домах на газоне выставлены различные игрушки.

Все сияет, сверкает и поет. Морозный воздух бодрит, а глаза разбегаются пытаясь угнаться за всей этой красотой. Город преобразился, готовый встречать торжество. Кажется теперь это не человейник, а настоящий сказочный мирок в котором может случаться настоящие чудеса.

Чуя праздники почти не праздновал. Возможно где-то в прошлой, нормальной жизни у него и была такая возможность, но воспоминания об этом навсегда утеряны.

В Овцах на это не было не сил не ресурсов, пока Чуя состоял в их клане. Зимнее время сопровождалось понижением температур, а празднование толпой бушующих людей на улицах. Ничего светлого или веселого. Конечно, детям хотелось радости и они правда пытались создать нечто нормальное у себя на базе, но одинокий новогодний шарик сворованный из магазина только давил своим существованием, напоминая о неприятном положении дел.

Флаг сильно приукрасил ситуацию. У них получалось создавать очень шумные и очень пьяные мероприятия, пока они были живы.

Еще Дазай. Дазай тоже пытался каждый год праздновать, пока был жив. Виселицей в виде себя, чаще всего дома у Чуи. И подорванным креслом Мори. Чаще всего с подставой Чуи.

Сам же Чуя относился ко всему этому скептически, изначально не слишком понимая сути праздника. Но теперь ему хотелось создать новогоднюю атмосферу самостоятельно. Это забавно, первый новый год в полном одиночестве а он счастлив. Ну конечно, без Дазая он стал намного счастливее.

Чуя открывает дверь квартиры и ставит на стол пакет. Он спокоен в отличии от последних четырех лет, теперь то никто точно не будет висеть у него под потолком в предсмертной судороге когда он войдет на кухню.

По дороге он заглянул в ближайший продуктовый где оставались последние новогодние украшения. Очереди гигантские, все кто проебал время торопились урвать оставшееся пока все вокруг не закрылось. Но это стоило того.

Гирлянда закрепляется под потолком легко. Удобно однако когда ты управляешь гравитацией. На стол ставится маленькая декоративная елочка и готовая еда, этого вполне достаточно для организации праздничного стола для одного себя любимого.

Чуя отходит к стене и рассматривает свою праздничную кухню. Под потолком сверкает гирлянда, на столе мерцает елочка. Накахара улыбается. Он ощущает себя хорошо. Со странной легкостью будто в будущем его ждет нечто невероятно прекрасное.

Потягивается, смотрит на время. У него остается еще пару часов до двенадцати. Неплохо было бы скрасить вечер бокалом дорого вина. Да, новый год самое время чтобы открыть новую бутылку из коллекции.

Чуя разворачивается и направляется к своему шкафу, который он выделил специально для вина. Неспеша открывает дверь думая над тем что больше подойдет для такого торжества…

...и замирает на месте.

Накахара всегда отличался честолюбием. Ему не надо прибираться к новому году ведь все лежит на своих местах. Так как и положено.

И Чуя знал каждый миллиметр своего жилья. И также знал что этот подозрительного вида кулек не должен здесь находиться. Вся атмосфера спокойствия и праздника мгновенно испаряется, улыбка сползает с губ, а расслабленность исчезает из тела. Смутная печать загорается, готовая работать на своего владельца. Накахара больше не дома, но на работе и готов к бою. Первым делом он обходит всю квартиру и убеждается, что находится здесь один, а после берет в руки предмет. Аккуратно, но уверенно.

Мысленно прокручивает в голове список тех, кто мог сюда забраться. Его квартира - крепость, в которую не так легко забраться. Замок практически невозможно вскрыть, а по всему помещению расставлена сигнализация. Окна специальные, дверь тоже, их не выбить обычному человеку. Это либо профессионально обученный боец либо не менее профессиональный эксперт. У Чуи врагов много. Наверное, стоит отправить запрос в отдел кадров для сбора данных.

Он вертит кулек в руке. Не особо тяжелый, прямоугольный, по виду напоминающий большую книгу, аккуратно завернутый. Никаких опознавательных знаков. Чуя аккуратно отклеивает скотч с одной стороны и снимает слой бумаги. Он ожидает увидеть бомбу или глаз, выходящий из снятой обертки, а может, и еще что похуже.

Но видит только подарочную упаковку. Обычная, новогодняя, красного вырвиглазного цвета с мелкими зелеными елочками округлых форм.

И подпись.

Чуя молча смотрит на это нечто. Мозг работает с невероятной скоростью, а сердце начинает стучать быстрее.

Он подумал об этом сразу, как увидел кулек. Болезненная, режущая по сердцу мысль. А вдруг? Но он тут же отогнал ее, решив, что это невозможно. Нет его нигде, но искал.

Но это…

Возможно, постановка и подстава. Возможно, кому-то захотелось разыграть или заманить в ловушку. Но Чуя почти видел, как он это все делал. То, как завернута коробка в бумагу, наклон букв, подчерк, постановка слов. Да даже то, где эта вещь оказалась. Все, абсолютно все указывало на него. Это не мог быть кто-то другой.

Он разрывает подарочную упаковку за секунду. Ему почти жаль ее, пока он не видит то, что находится внутри.

Брошь. С дельфином. Любому другому человеку эта вещь покажется не совсем подходящей для чуиного аутфита и не более. Но у Накахары замирает сердце. Под замком в его небольшой шкатулке, спрятанной в глубине шкафа, лежат еще семь точно таких же. Он знает каждую завитушку на этой треклятой броши.

Тогда им было по пятнадцать, лето жаркое, они топали, усталые как собаки, после выматывающей миссии. Тишина, спокойствие и удовлетворение от выполненного задания, редкий момент гармонии в их команде. Чуя лениво перебирал ногами, разглядывая окрестности, и его взгляд внезапно зацепился за витрину магазина.

Брошь с дельфином. Аккуратная, приятного бирюзового цвета с золотой огранкой и маленьким черным глазиком. Красивая, но дорогая кошмар. Накахара не стал долго задерживаться около нее и даже не собирался покупать. Да, классная, но прожив долгое время в трущобах, Чуя не решался тогда тратить деньги на что-то, что нельзя после съесть при великой нужде. По крайней мере, тогда.

Как Дазай заметил этот мимолетно брошенный взгляд, Чуя не знал. Тот, кажется, всю дорогу шел, пиная несчастный камень. Но напарник всегда был до невозможности внимательным, когда это было ему нужно, а потому уже на следующей миссии, прямо посреди боя, когда они завернули за угол, разбираясь с погоней, Дазай впихнул эту брошь Чуе в руки.

Накахара сначала даже не взглянул на то, что ему всовывали в руки, но тогда Дазай буквально ткнул его носом в эту брошь. Чуя застыл с удивлением, глядя на… подарок? Это был первый раз, когда он получил от Дазая что-то кроме оскорблений и подебов.

Как реагировать на подарки, Чуя совершенно не знал, а потому в изумлении посмотрел на напарника. А вот Дазай, видимо, знал.

Дазай поцеловал его в тот же момент. Чмокнул в губы и убежал, оставив Чую в шоке и с погоней один на один.

Они никогда не говорили об этом, и Чуя позаботился о том, чтобы никто, кроме них, не узнал о таком странном событии. И Накахара бы предпочел устранить и Дазая, чтобы свидетелей не осталось вовсе, но как-то не срослось. После этого иногда, в совершенно непонятном для Чуи порядке, Дазай притаскивал ему еще таких же брошек. Зачастую не лично, а через посыльных или вламываясь в жилище.

Зачем? Загадка. Но конкретно сейчас она его не волновала.

Чуя вылетает из дома, накинув только плащ на плечи. Найти Дазая – миссия не из простых. Этот червь любил прятаться в максимально неочевидных местах. Даже на его родной помойке его иногда приходилось выискивать среди гаражей. Город теперь казался не просто большим, а огромным.

Рев двигателя мотоцикла заглушает новогоднюю музыку, перед глазами проносится дорога, и эти бесконечные яркие огоньки только мешают.

Времени не так много, зная Дазая, он мог покинуть страну спустя десять минут после того, как залез к Чуе. Но может быть…

Сердце стучит с невероятной скоростью. Он не поверит, пока не увидит своими глазами. А ему надо увидеть. Обязательно. К черту работу и новый год, он не сможет остановиться, пока не найдет его живым или мертвым.

Он объезжает все места, где когда-либо видел Дазая. Его старую халупу, а также всю мусорку, кладбище, закоулки в которых они стояли и курили в первый раз, место игровых автоматов, бар. Объезжает и всю территорию, подвластную мафии. Детскую площадку, на которой они когда-то тусовались.

Прочесывает каждый уголок, матеря при этом всё и всех.

Где ещё?

В памяти всплывают сцены из прошлого. Казалось бы, они были всего лишь напарниками, о чём помнить. Но стоит потратить лишь минуту и покопаться в мозгах, как в голове вспыхивают сотни моментов. Похоже, они обошли вместе весь город и все его окрестности. Почти любой закоулок может скрывать Дазая.

Чуя не знает, как он сейчас выглядит, он мог сменить внешность. Он мог нацепить бороду и сидеть бомжом. Он мог спрятаться в мусорном баке. Он мог снять квартиру и жить в ней. Он мог успеть утопиться.

Что угодно мог успеть этот Дазай. Чуя знал, что если Дазай захочет, то Накахара его никогда не найдет. И у него не было глупых несбыточных надежд на то, что Дазай хочет быть найденным. Но он всё равно ехал вперёд.

Он чуть не врезается в столб, когда резко тормозит. Уютный жилой закоулок, пара двориков объединенных вместе. Тут стоят сразу две ёлочки, и всё сияет от гирлянд и фонариков. Он соскакивает с мотоцикла и, силой способности, в одно мгновение догоняет идущего человека. Хватая его за руку, сердце замирает.

Он уже знает, что это Дазай. Казалось бы, прошло столько времени порознь, но Чуя узнает его сразу.

Дазай поворачивается. Он почти такой, каким Чуя его запомнил. Кудрявые растрепанные волосы, привычный черный плащ заменен на типичный бежевый. Пустое стеклянное лицо, атрибут его мафиозной сущности. Только скулы стали острее, а запястья тоньше. Под глазами виднелись большие тёмные круги.

Дазай не выглядит удивлённым.

– О нет, Чуя меня настиг, – театрально вздыхает он, размахивая свободной рукой.

Чуя стоит молча. Его рука крепко сжимает чужую и отпускать не собирается. Он не понимает, не знает, что делать. Чёрт! Он прокручивал эту встречу в голове сотни раз. И в половине Дазай был мёртв. Во второй он набивал ему рожу. Но Дазай жив, и набить ему рожу рука не поднимается.

Хочется только проверить, настоящий ли он и больше не отпускать.

Чуя думал, что он мертв, что у него больше нет напарника, что тот выпилился. В холодные тёмные ночи он гадал, мог ли это предотвратить, думая, мог ли это предвидеть Мори. Его раздражало то, что у Дазая нет могилы, и ему даже некуда прийти, чтобы высказать этому куску говна всё, что он о нём думает.

Чуя жил с мыслью, что следующая его порча будет последней, и что в конце его ждёт лишь темнота, а не силуэт Дазая, просвечивающийся через пелену проклятия.

– Дазай, – произносит Чуя, пробуя знакомые звуки на вкус. Он думал, что больше никогда не сможет произнести это ему в лицо.

В ушах стучит, и кажется, ещё немного, и реальность начнёт плыть перед глазами.

Дазай, чёрт бы его побрал, улыбается одной из своих самых противных улыбок.

– Давно не виделись.

Давно? Дазай выглядит так надменно и смотрит так свысока, что у Чуи всё-таки появляется желание въехать ему с ноги.

В голове летают сотни мыслей. И ни одна из них не кажется логичной.

– Слышь, сука, – шипит он, притягивая Дазая за руку ближе. – Какого хуя?

Дазай улыбается. Конечно, что ещё он может делать.

– Какого хуя что?

– Всё, – восклицает Чуя.

Какого хуя пропал, не оставил после себя ни записки, какого хуя предал мафию, бросив их всех, какого хуя он теперь здесь, какого хуя напоминает о себе.

– Уже нельзя поздравить напарника с новым годом? – интересуется Дазай.

И Чую выворачивает наизнанку. С тона, которым это сказано, с того, как он на него смотрит, не отрываясь, да с того, что он слышит голос Дазая, хотя думал, что ему осталось только прокручивать его в голове. Со всего.

– Учитывая, что ты притворялся мёртвым, да.

– Я не притворяюсь, – усмехается Дазай.

Ага, как же.

– Все считают тебя мёртвым, – с нажимом отвечает Накахара.

Ему хочется рвать и метать, разрушить весь этот район и всё с ним связанное, включая Дазая. Это больше похоже на тошнотворный сон, кошмар, фильм ужасов. Но всё вокруг слишком реальное, чтобы быть неправдой. И Чуя не знает, куда от этого деваться.

– Оу, мне жаль, что я разрушил твою иллюзию счастья, – наигранно качает головой Дазай. – А теперь отпусти и сможешь притвориться, что я мёртв.

Накахара сжимает сильнее. Он не хочет притворяться, что Дазай мёртв. Он хочет, чтобы его напарник был живым. Он в полном ужасе от одной мысли о том, что руку придётся разжать, что всё это может исчезнуть.

Чуе хочется сказать Дазаю столько всего о том, что произошло с его исчезновением. Рассказать, сколько ночей он не спал, сколько раз оборачивался на кого-то хоть немного похожего на знакомый силуэт, заранее зная, что это не он.

– Я тебя искал.

Единственное, что он может сказать. Вот так просто, всё, что было, уместилось всего в три слова.

Когда Дазай пропал, ему надо было тяжело вздохнуть, сделать грустное лицо, а потом со счастливой улыбкой пойти домой. Это ведь прекрасная новость, Дазай сбежал и его больше нет, но больше не напарник для Чуи. Но всё случилось наоборот. Он не вернулся домой ни через день, ни через два после известия. Забил на машину, с которой надо было разбираться, и прочесал весь город со всеми окрестностями. На мотоцикле, как сейчас. А потом ещё долго искал в документах, архивах и базах других стран.

Он думал, что никогда не будет таким заниматься. Что ему будет глубоко плевать, если Дазай исчезнет. Но…

Дазай смотрит со странным, почти нечитаемым выражением лица.

– Зачем? – спрашивает он будничным тоном.

Дазай всегда был слишком умным. Чуя уверен, он знал всё ещё до того, как ушёл.

– Может, потому что мы были напарниками три блядских года, — Чуе хочется пошутить, разбавить атмосферу. И он пытается. Но неудачно. Голос срывается, а последние слова он надломленно выкрикивает.

Кажется, у него трясутся руки.

Дазай пожимает плечами, видимо, спорить не собирается.

– Меня не надо искать. – говорит он.

Проще сказать, чем сделать. Чуя знал это, когда пытался, знал прекрасно, но некоторые вещи нельзя контролировать.

– Но я искал, – с нажимом говорит он.

– Опрометчиво, – констатирует Дазай.

Правда. Чуя злится. На себя в первую очередь. Вот, он убедился, что Дазай жив, почему бы теперь не пнуть его и не свалить обратно домой. Но рука просто отказывается разжимать чужую руку.

В голове всплывает острая, как нож, мысль.

– Ты предатель, – выпаливает Чуя так, будто только вспомнил. Хотя он никогда не забывал. – Ты предал всех нас.

Дазай молчит. Смотрит в ответ долго и пронзительно. Чуя знает, что тот видит его насквозь. Он даже не пытается ничего скрыть. Не сегодня, он проиграл Дазаю ещё давным-давно и сейчас лишь пожинает плоды поражения.

– Я предал мафию, – кивает он. – Но мы все еще напарники.

И улыбается, чуть поднимая вверх руку, за которую вцепился Дазай.

Глупость, идиотизм.

– Ты ничего не сказал перед тем, как уйти, – напоминает Чуя.

Дазай молча смотрит. После столь долгого времени в тишине каждое слово бьет по ушам.

У Дазая были друзья. Кажется, единственный, с кем он не обходился как подонок. Подняв записи, Чуя нашел одного во вражеской организации, а другого в могиле. Несложно было сложить один и один. Это была одна из причин, почему Чуя думал, что Дазай мертв. Ушел сделом за Одой.

– Ты верен мафии, Чуя, – спустя время отвечает Дазай. – Я думаю, ты и сам знаешь, что не стоило просить тебя предавать Мори.

Чуя смотрит на Дазая, он много раз представлял, что бы было, если бы Дазай рассказал ему о плане уйти. И он понимает, о чем тот говорит. Но от этого не легче.

Он бы многое отдал, чтобы не понимать ничего, чтобы просто забить и жить дальше. Но он не способен, Дазай слишком въелся в кожу, чтобы выкинуть его из головы.

– Дебил кусок, – только и остается высказать Чуе.

Не просто кусок дебила, а главная мразь в жизни Чуи. Прилипчивая, отвратительная мразь по имени Дазай.

Дазай, что удивительно, просто кивает и снова улыбается.

– Руку опусти, – просит он. – А то она скоро отвалится.

Чуя смотрит на руку и разжимает пальцы. Секунду назад он был уверен, что никогда ее не отпустит, но спорить с воскресшими мертвецами невероятно сложно.

– У тебя хватка крепче стала, – причитает Дазай, втягивая руку. Да, на ней, вероятно, останется синяк. – Идем.

И неспеша направляется куда-то вглубь района. Чуя следует за ним. Они идут в отвратительно давящей тишине, которую Чуе то и дело хочется нарушить. Окликнуть, пнуть, ударить. Сложно признавать, но ему просто хочется еще раз услышать чужой голос. Он, блять, соскучился по нему за это время.

Дазай изменяет пространство вокруг, и оно приобретает совсем странный образ. Новый год окружает Чуя, но он видит только Дазая, на которого падают огоньки.

Дазай приводит его к высокой многоэтажке. Они молча едут в лифте, молча заходят на крышу. Удивительно, но и на ней есть небольшая гирлянда в районе трубы. Дазай стоит у перил, Чуя немного позади.

Это все так непривычно и завораживающе. Чуя чувствует, будто его сначала затащило в ураган, а потом кто-то взял за руку и вывел в самое его сердце. Островок покоя средь ада.

Он никогда никому в этом не признается, но сейчас не может оторвать глаз. Дазай стоит прямо тут перед ним. Волосы развеваются ветром, аристократичный профиль подсвечивает гирлянда. Но отстраненно и даже как-то задумчиво смотрит куда-то вперед, в черноту. Красивый, к ужасу понимает Чуя, ничего не изменилось с того времени.

– Чего стоишь, – поворачивается Дазай. – Иди смотри.

Чуя подходит ближе. Вид открывается волшебный. Чуть вдали виднеется огромная разноцветная елка, которая сверкает и переливается разными огоньками. Они рядом с площадью, где собралось толпы людей. По бокам видны небольшие киоски, у фонарных столбов гирлянды. Отсюда, помимо ветра, слышен доносящийся гул и отдаленное звучание песен.

Где-то внутри снова зарождается чувство праздника.

– Скоро, – говорит Дазай, когда начинает звонить колокол. Да, осталось ровно 107 раз.

Чуя поглядывает на эту толпу. Красиво. По-новогоднему.

Дазай рядом шевелится. Он шарится у себя под курткой и вытаскивает бутылку.

– Вино, – интересуется Чуя, с интересом поглядывая на нее.

– Само собой, – лыбится Дазай и протягивает открытую бутылку.

Чуя делает глоток. Достойно.

– Не припомню у тебя любви к вину, – говорит он.

– А вот я у тебя очень припомню, – парирует Дазай.

Чуя удивленно приподнимает бровь. Даже так.

Поднимая еще раз бутылку, он внезапно ощущает странное чувство. Смотрит на Дазая. Тот стоит рядом, спокойный, с расслабленными плечами и легкой улыбкой на губах. Он смотрит куда-то вниз, но его взгляд то и дело касается Чуи. Он немного повзрослел, но почти не изменился.

Это все так похоже на момент из прошлого, который, как казалось, уже никогда больше не настанет, но что-то невероятно далекое, к чему Чуя позволил прикоснуться. Невероятно родное.

Если позволить себе, то можно представить, что они просто в очередной раз собрались на очередной крыше после миссии и все нормально, что не было того времени порознь.

Кажется, он почти счастлив.

– Минута осталась.

Чуя делает еще один большой глоток и передает бутылку Дазаю.

– Хочешь что-нибудь сказать в уходящем году?

Дазай делает глоток.

– А ты?

– Почему ты подарил мне именно это?

Дазай делает еще глоток.

– Потому что это одно из лучших воспоминаний.

– А до этого?

– Та же причина.

– Ты ведь исчезнешь уже завтра.

– Да.

– Надолго?

– Два года.

– И куда ты собираешься?

– Если я скажу, мне придется менять планы.

– Ты мразь.

– Я знаю.

00:00.1 января нового года.

Фейерверки взлетают в небо, толпа кричит, а елка сияет в сто раз ярче. Дазай берет его за подбородок, разворачивает к себе и целует. Одно прикосновение губ. Как раньше.

– С новым годом, Чуя, – говорит он, делая еще глоток.

– С новым годом, Дазай.

Это не конец. Дазай никуда не исчез, с боем курантов и проторчал у Чуи в квартире до самого рассвета. Они пили, смеялись и, возможно, целовались. Утром Накахара просыпается в пустой квартире с двумя пустыми бутылками вина, вымытыми стаканами и доказательством того, что Дазай жив.

Они еще встретятся.

Потом.