Снег на губах

ᅠᅠМожет быть, всё было бы гораздо проще, если бы он просто был «нормальным». Нормальность в глазах окружающих всегда определялась тем, насколько ты походишь на других и насколько ты же готов косо смотреть на «ненормальных», высмеивать за спинами и, может, пускать по ближайшей толпе язвительный шёпот. И если бы... Ах, если бы только! Если бы только Тайм мог назвать себя общепринятым «нормальным», то, наверное, прямо сейчас не смог бы назвать себя несчастным.

ᅠᅠВ общем-то, он всегда был таким. Немного не так себя вёл, немного не так смотрел на парней вместо девушек, немного не так разделял понятие «чувствовать». Его взгляд совершенно точно никогда, с самого раннего детства, не вписывался в рамки окружающего мира, и примерно с того же времени он начал осознавать, как именно общество делит людей и в какую категорию ему лучше попасть прежде, чем его, такого странного, такого «неправильного», обнаружат и придадут тем же гонениям, каким придали ещё сотни и сотни человек до него.

ᅠᅠНа самом деле, у него даже отлично получалось скрываться. Стал взрослее — чуть более открытый, харизматичный, цепляющий края коротких юбок у девушек помладше и заводящий разговор о спорте и тачках с парнями постарше. Не сказать, что где-то далеко в глубине души его не воротило от этого, однако кому будет интересен «другой» Обсидиан Тайм, если таких же «других» — считанные единицы? И он никогда не позволял себе дать трещину там, где ему этого не простили бы окружающие.

ᅠᅠКогда минула школа и круг так называемых друзей рассосался по разным уголкам страны, парень переступил порог университета. Не самого худшего, потому что дураком он не был отродясь, но и не самого лучшего — маменькиным умным сынком, всё же, тоже не стал. К сожалению или к счастью — вопрос давно прошедших дней, и Обсидиан не задумывался об этом примерно с того момента, с какого затянул верёвку вокруг своей шеи, лишь бы чувствовать себя похожим на остальных. Страх это был или что-то иное — какая разница, если таким образом он прорывал себе дорогу в будущее? Нормальное будущее.

ᅠᅠПо крайней мере, помимо отсутствия кислорода у него никогда не было проблем. Если так посмотреть, у нормального Обсидиан Тайма вообще не было проблем.

ᅠᅠА что ему было делать теперь, когда индикаторов его «похожести» рядом не осталось? Когда больше никто не смотрел за тем, как он подкалывает неудачников и никто не советовался с ним по поводу девушек на одну ночь? Тайм, к слову, всегда раздавал неплохие советы, хотя сам не спешил касаться женского тела. Может, отсутствие желания, а может, простая, самому ему непонятная неприязнь. Теперь, когда он мог, наконец, вдохнуть полной грудью, он совсем не понимал, как ему себя вести.

ᅠᅠНормальный Обсидиан Тайм настолько научился быть похожим, что забыл, каким был сам.

ᅠᅠИли не знал о себе ничего вовсе. Или не хотел знать. Или признавать.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ***

ᅠᅠДлинные опрятные коридоры учебного заведения, пустые из-за проходящих в сей час уроков, совсем не скрывали звучных мужских шагов. Успешно прогуливая какую-то пару (он, по правде говоря, даже не смотрел расписание), Тайм думал о глубине своих собственных чувств. Больше не было необходимости делать то, отчего мысленно кривились губы и выворачивалось сердце наизнанку в самом плохом из всех смыслов, которые можно вообще представить, однако... в чём была необходимость теперь? Продолжать поддерживать старый образ жизни, стремиться к изменениям, какого Обсидиан Тайма общество примет на этот раз? Какого Обсидиан Тайма на этот раз примет сам Обсидиан Тайм? Он ведь... и сам не знал. Словно запутался в том, кем был и кто есть — настолько размылась грань между понятиями за долгие годы прошедшей учёбы. Балансировать на тонкой нити парень научился так хорошо, что теперь не мог склониться ни в одну сторону, даже если ему вдруг очень хотелось.

ᅠᅠИ примерно в тот момент, когда он думал о пропасти под точкой своего баланса, замаячили на горизонте чьи-то курчавые каштановые волосы. Парень увидел их, и они тут же растаяли, как тлеющий фитилёк свечи, потонувший в чаше собственного воска. Оттуда же послышался только звонкий смех, отчего-то поманивший задумчивого неудачливого удачника за ближайший к нему поворот.

ᅠᅠ— Душенька, не...! Ха-ха, да ты дурной совсем!? — раздалось слишком громко для этого места, и кто-то тут же затих, чуть ли не прикрыв рот ладонью — как в мультфильмах, наигранно и для лишнего смеха. Завернув за угол, Тайм остановился, как вкопанный, увидев перед собой двоих парней примерно его же возраста. Один — тот самый, кудрявый, а второй выглядел как те одноклассники Обсидиана, над которыми он со своей компашкой иногда подшучивал. То в лицо, то за спинами. По настроению. Кудрявый, почувствовав за собой нависшую тень и явно прожигающий взгляд, тут же на пятках развернулся ровно на сто восемьдесят, чтобы посмотреть на нарушителя их разговоров глаза в глаза.

ᅠᅠВ зеницах, тёмных, как нефть, и таких же недосягаемых, блеснул вдруг лучик света. Это чувство пробило сердце вспышкой всего на мгновение, тут же угаснув, но оставив какое-то незнакомое доныне послевкусие. Шлейф человеческого чувства. Яркая противоположность привычному.

ᅠᅠ— Мне казалось, сейчас учебное время. — Тайм, сложив руки на груди, взглянул на парня сверху. Немного, но всё же он был выше. Взор, правда, тут же проскользил вниз, отрываясь от каштановых зенек и переходя на нежно-розовый свитер размера оверсайз. Бровь машинально поползла вверх, как если бы плечом к плечу с ним стояли те самые «нормальные», однако от полноты образа Обсидиана останавливало то, что рядом их, всё же, не было. — Чего это вы тут на весь универ смеётесь?

ᅠᅠ— А ты препод что ли? — Кудрявый улыбнулся, и улыбка эта сложила собой маленькие прелестные ямочки на щеках. Парень всегда находил их чудесными, как и веснушки, рассыпанные по светлому лицу. «Поцелованный солнцем» — кажется, так это называют? Он прежде никогда не видел столь красивого юношу. По крайней мере, в собственных глазах. — Хотя, знаешь, не похож. — И его оценивающий взгляд прошёлся по подошедшему, чуть ли не с ног до головы пристально и слишком внимательно. Своим видом тот точно на работника учебного заведения не походил. Как минимум этими длинными и чёрными, как смоль, волосами, не собранными в хвост ни по каким стандартам и правилам. — Чё надо от нас тогда?

ᅠᅠИ тут Тайм замешкался. Не говорить же им, что он просто последовал за приятным смехом, обжёгшим слух, чувствительный до мальчишеского голоса. Ему только и осталось, что фыркнуть слегка надменно да глаза расслабить, ресницами почти скрывая взгляд.

ᅠᅠ— Да ничего, вообще-то. Просто решил посмотреть, что за придурки шумят, вот и всё. — Мотнув головой, парень вдруг понял, что раз нет рядом тех самых индикаторов, шедших с ним рука об руку все одиннадцать классов школы, то пора бы найти себе кого-нибудь нового. Кого-нибудь много лучше. Цепи, сковывавшие его естество, едва заметно дали трещину, потому что эти двое совсем не были похожи на тех, кто осудил бы Тайма хотя бы даже за один неправильный взгляд. Ну вот совсем не были. Ну вот вообще. — Может, и мне тогда расскажете, над чем тут смеялись?

ᅠᅠ— Душенька, ты смотри, чего он захотел! Я, может, свой стендап всё лето придумывал, а этот узнать раньше остальных хочет! — подал голос слегка возмущённо тот, что стоял позади кудрявого; вернее, как понял Обсидиан, — позади Душеньки.

ᅠᅠДаже имя у него было такое... Душенька... Как душа, в самом из ласковых её проявлений, только намного нежнее, точно морской бриз, целующий блестящую солёную кожу, или первые солнечные лучи, выступающие из-за горизонта и игриво пробегающие по заспанному утомлённому лицу. Благодать для того, кто всю ночь травил себя ядом под названием «работа» или всю жизнь клеймом «правильный».

ᅠᅠДушенька... Так плавно и сладко ложится на язык, что хочется произнести вслух; но он не позволит себе забыться.

ᅠᅠ— Обс... Обсидиан, вообще, но раньше все называли меня Обс. — Кратко и лаконично, ничего лишнего, как ему казалось. До момента, пока его имя не прозвучало из уст Душеньки.

ᅠᅠ— Значит, Обси. — Чуть склонив голову вбок, юноша улыбнулся, но больше дежурно, и отвёл одну из рук в сторону своего... знакомого? Друга? — Это Жираф, мы друзья ещё чуть ли не с сада. А я — Душенька, как ты уже понял. — И, развернувшись к уже представленному Жирафу, он вдруг упёрся руками в бока. — А тебе, Жираф, в твоём стендапе отказали, так что не жлобься и посвяти нашего нового знакомого в свои интеллектуальные шутки. Я думаю, раз уж он сам попросил, то будет очень рад послушать. Да, Обси?

ᅠᅠЭто его «Обси»... Оно звучало до необычного тепло и мелодично. Оно разгоняло по коже мурашки, и Тайм бы точно покраснел, если бы за всю свою предыдущую жизнь не научился держать себя в руках, однако он лишь наигранно-уверенно кивнул, скрывая поглотившее сердце пламя и его следствие — настоящее смущение.

ᅠᅠПримерно так началась его новая университетская жизнь. В стенах ВУЗа, на парах, он всегда старался садиться поближе к Душеньке — как оказалось, они были в одном потоке и большинство лекций у них пересекались. Это забавное трио даже получило своё название, но как бы Обси, быть может, в глубине души не хотел, чтобы трио превратилось в дуо, — там, где был Душенька, всегда оказывался и Жираф. Нет-нет, не подумайте, он совсем не был против Жирафа, ведь это точно такой же друг для него, как и сам Душенька, но... Отчего-то к последнему тянуло. Тянуло невыносимо сильно и ужасно стремительно, что на самом деле немного пугало. Очень редко им удавалось остаться вдвоем, а когда это, всё же, происходило, Тайм замечал, что его друг совсем не выглядит таким, каким всегда представляется при третьем. Он будто становится более молчаливым и стеснительным, и даже касаться его боязно — банальное объятие кажется обжигающей непозволительной роскошью. А Душеньке доставлять дискомфорт не хочется. Душеньку хочется холить и лелеять, закрывать собой и защищать, пусть даже он и сам замечательно умеет постоять за себя.

ᅠᅠИ вот, Обсидиан всё больше ощущал, как то, что скрывалось внутри него годами, давало неисправимую трещину. Как бы ни пытался он сращивать её, заклеивать, закрывать — она только разрастается всё сильнее, и каждый раз этому способствует находящийся рядом Душенька. Его было слишком много в жизни парня, всю свою юность отгораживавшего себя от подобного рода чувств и связей в целом. Не сказать, что к своей старой компашке он был как-то привязан — они просто держали его в тех рамках, в каких держало общество, а вот это новое трио... совсем другое. Трио не пыталось сделать из Обсидиана другого человека. Оно просто позволяло ему быть «Обси», отчего привычный уклад его старого мира так стремительно и пугающе менялся.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ***

ᅠᅠВ один до невозможного приятный, но холодный вечер, Тайм стоял около двери в какой-то незнакомый ему бар. Попинывал носком ботинка небольшой камешек, выпускал в морозный воздух клубы пара от тёплого дыхания и смотрел себе под ноги в ожидании привычного оклика. Компания решила собраться и выпить в честь успешно закрытой первой сессии. Сюда предложил пойти именно Жираф, он ведь, как оказалось, был большим экспертом в распитии всякого рода алкоголя, а Душеньке и Обсидиану только и осталось, что согласиться, потому что мест получше они предложить не могли.

ᅠᅠДверь за спиной периодически открывалась, то впуская, то выпуская людей, и каждый раз ненавязчиво поскрипывала. Руки в карманах сжимались крепче то ли от холода, то ли от накатывающих странных ощущений, преследующих парня примерно с того момента, как он впервые заметил каштановые кудри в конце коридора. Может быть, Тайм не мог признаться самому себе в том, что влюблён, а может, просто не хотел. Образ, ставший обыденностью и самой большой его привычкой, вцеплялся грубыми шершавыми лапами в его расплывающуюся форму и сплющивал с двух сторон, сжимал, пытаясь уместить «распаясовшегося» в старые узкие рамки. Обсидиан не испытывал какого-то особенного дискомфорта, но и комфортно ему тоже не было совсем.

ᅠᅠПрежде он предпочитал забивать на это.

ᅠᅠ— Обси-и! — донёсся до него вдруг слишком желанный голос. Он поднял голову, отрываясь от своего увлекательного занятия и видя невдалеке, метрах в семидесяти, пару из Душеньки и Жирафа.

ᅠᅠПервый радостно махал рукой, громко здоровался через всю улицу и заметно ускорял шаг, цепляя кудрями («Почему он снова без шапки?» — беспокойная мысль, мелькнувшая в голове, тут же насильно пропала) крупные снежинки; второй же, подобно самому Обси, в карманы ладони засунул поглубже и сгорбился, чтобы сохранить тепло, хотя, между прочим, был рад встрече не меньше своего шумного друга. Юноша приподнял руку в ответ и слабо помахал ею, тут же возвращая обратно в тепло, иначе покрылась бы, как нос и щёки, алым жгучим морозцем.

ᅠᅠ— Долго ждал нас? Извини, такие пробки из-за гололёда, водители на дорогах как с ума посходили. — Жираф тут же начал объясняться под молчаливые кивки и угуканья Душеньки, на что Тайм лишь качнул головой:

ᅠᅠ— Да нормально, забейте. Главное, что вы в аварию не попали или ещё чего похуже. — В такие вечера несчастные случаи, обычно, происходят чаще всего. Особенно когда из-за долгого отсутствия снега некоторые умники не спешат менять резину с летней на зимнюю. — Пойдёмте, холодно тут.

ᅠᅠЗа этими словами бар впустил троих внутрь.

ᅠᅠА там, внутри, духота вперемешку с людьми танцует, алкогольный шлейф по всему заведению стелется, а музыка при входе по ушам бьет громче, чем собственное сердце даже в приступе. Сбрасывая с себя верхнюю одежду, компания проходит дальше, едва видит на удивление свободные диванчики в углу; Обсидиан тут же шмыгает за стол первым, проезжаясь задницей по бархатным сиденьям и забиваясь в центр продолговатого мягкого полукругла. За ним — Душенька, смещая чуть в сторону, а потом и Жираф; и вот, Тайм оказывается уже не по середине, а сбоку, причем неловко прижимающийся к своему соседу.

ᅠᅠПьянить тут может уже один лишь запах. Никогда раньше парень не чувствовал, как атмосфера настолько сильно растворяет в себе, что объятиями своими душит не хуже его собственных рук на шее. Дышать было почему-то тяжело, но в самом деле не понятно — бар виноват или сидящий слишком близко Душенька. А может, всё и сразу? Тогда вдвойне хуже, потому что чувствовал Обсидиан, как сжимается всё изнутри, точно грудная клетка острыми прутьями вот-вот да и пронзит его насквозь. Дыхание обрывалось на середине вздоха, вынуждая с трудом последовательно выдыхать обратно.

ᅠᅠЗа алкоголем, впрочем, это длится не слишком долго. Шот, второй... Он жгуче протекает по горлу, с каждым разом по ощущениям становясь всё менее ядерным. Звенят стеклянные рюмки, бьются друг о друга в тостах «За нас!», «За встречу!», «За сдачу!» и во всех подобных вариациях, какие только может сообразить мозг троих девятнадцатилетних парней, давно уже, в общем-то, ставший единым целым. Перед глазами медленно плывёт, а в разуме черти пляшут, с каждым новым глотком всё энергичнее и извращённее своими хвостами, как хлыстом, разбивая остатки трезвого разума. Обси уже не стесняется класть голову Душеньке на плечо (хотя, скорее, просто делает это, осознанно предполагая, что потом они оба об этом забудут), совершенно забивая на все нормы приличия потакает своим пьяным хотелкам, которые на трезвую голову ни за что не исполнил бы. А импровизированная подушка его, вроде как, и не против даже. Только голову к нему не поворачивает — уж это Тайм точно почувствовал бы.

ᅠᅠВ тусклом неоновом свете, к слову, он не сразу замечает, что Жираф куда-то пропал. Взгляд сначала теряется в толпе танцующих, расфокусированно пытаясь уловить среди незнакомцев какую-нибудь знакомую часть одежды или тела, а потом возвращается к столу перед ними. Так давно желанное дуо снова осталось наедине. Рука его ненавязчиво тянется к чужому колену.

ᅠᅠ— Слушай, Душ... Душа... — чуть заикаясь, пытается связать парень мысли в слова, и макушкой чувствует, как тот чуть склоняется к нему, прижимается ближе. Сердце в мгновение разгоняется до предельных скоростей. Даже ладонь его с себя не скидывает, а Обси оттого только пальцы слегка сжимает. Отпускать совсем не хочет. — Я так рад... что... мы встретились... Да, знаешь... — очень медленно с губ его сползает что-то, похожее на начало признания. Тут он вдруг чувствует тёплую руку на своей щеке, побуждающую приподняться и обратить на себя внимание. Удивительная смелость со стороны того, кто боялся лишь в его присутствии лишнего взгляда бросить. В общем-то, не то чтобы Тайм хоть как-то этому противится, отлипая от соседа, чтобы взглянуть в его глубокие карие глаза, от тусклого света ставшие тёмными впадинами. Они блестят пьяно, азартно, а на губах тянется подобие ухмылки, отчего-то напоминающей Обсидиану кролика. — Зайчик...

ᅠᅠЭто слетает с уст неосознанно. Душенька усмехается.

ᅠᅠ— Ты такой забавный, Обси... — «Зайчик» щурится лукаво, оглаживая чужую шероховатую кожу, проходится ладонью по острой линии челюсти до самого подбородка и большим пальцем касается нижней его губы. То ли его совсем не разморило (правда, это вряд ли, иначе он бы точно себе такого не позволил), то ли держался явно лучше своего друга, не умеющего пить. Впрочем, рядом с Жирафом, поди, и не такому научиться можно. — Хочешь сказать мне что-то, так говори прямо. А ещё лучше — на трезвую.

ᅠᅠВыдыхая облачко жаркого пара, опаляющего пальцы Душеньки, Тайм прикрывает глаза. На трезвую... Вот только признаться ему смелости хватит только сейчас, когда алкоголь язык в бантик заворачивает, а потом так же искусно развязывает. Неужто Душенька не забудет?.. Взгляд падает вниз, на слишком короткое расстояние меж парнями, на тонкую тёмную щель, за которой едва различается бархат сиденья, однако посмотреть вновь собеседнику в глаза у него так и не находится сил. Тогда, разворачиваясь уже к нему полностью корпусом, Душенька берёт его лицо в обе руки; тот вынужденно проглатывает осевшую в горле острую глыбу. Изнутри растекается мнимая кровь. Заливает собой, почти заставляя поперхнуться.

ᅠᅠ— Ну так что? — доносится от визави необыкновенно нетерпеливым тоном. Он чуть надувает губы, вглядываясь в аловатое лицо Обсидиана.

ᅠᅠ— Я... Знаешь, Душа, я всё не знал, как... донести до тебя... Я не понимаю, что со мной, когда ты рядом, и... Может, я... — Алкоголь, раскрепощающий всех, всё же оказывается слабее устоявшихся взглядов; Обси борется с этим, но выходит с трудом. Внутренние стенки до боли и совсем не мнимо режет. Признание неловко затягивается. «Зайчик» цокает, закатывая глаза от усталости ожидания; и тут парень чувствует, как губ его касаются чужие, такие мягкие, отдающие алкогольной горечью. Касаются всего на мгновение, прихватывая так нежно и маняще, но этого становится достаточно для того, чтобы в своих чувствах он... окончательно запутался.

ᅠᅠПламя колыхнуло в застывшем сердце и тут же погасло.

ᅠᅠВернее, нет... Конечно, ему нравился Душенька, но... Но что за язва, прилипшая к языку, вдруг заставила Обси вздрогнуть? Что за мысль об отвращении к себе вдруг ударила в голову, вгрызшись в разум стальными клыками?

ᅠᅠТак жаль, что столь долгие внутренние установки, пусть и не до конца настоящие, не могли просто бесследно исчезнуть. Тайм, широко распахнув глаза, вдруг машинально упёрся другу ладонями в грудь, весьма резко, но всё же аккуратно отстраняя его от себя. Как же... Как же так можно? Только что таявший в нежных руках, он превратился в злую собаку, скалящую зубы, однако по какой-то причине не нападающую.

ᅠᅠ— Душа... — Под кадыком его клокочет дрожащий страх. Поднимается всё интенсивнее и пуще прежнего хомут вокруг глотки затягивает. Он не даёт ему сказать ни слова больше ни о своей симпатии, ни о неприязни, а остаточный след на губах кажется ему то ли противно-липким, то ли приторно-приятным; впрочем, так и так лицо кривится. Обсидиан смотрит на Душеньку, поджимая только что целованные губы, и тотчас поднимается из-за стола. — Давай потом... На трезвую.

ᅠᅠВоздух... Нужен свежий воздух.

ᅠᅠНоги сами ведут его сквозь безликую толпу на выход. За собой парень оставляет и весь этот шумный бар, и их небольшое уютное пространство, ловя в спину отчётливое «Обси, подожди!» до боли любимым голосом. Скрежет сердца от происходящего сводит зубы и сводит с ума. Он слишком переборщил с алкоголем, а теперь вынужден разгребать последствия, отчитываясь за произошедшее перед самим собой и собственным прилипшим «Я», наказывающим за любое неповиновение общепринятому.

ᅠᅠТо, что произошло в баре, находится явно вне рамок. Обси хорошо это понимал и безумно сильно хотел бы просто-напросто принять, но кто же мог знать, как подкосит и предаст его свой же разум.

ᅠᅠПарень сам не замечает, как отдаляется от злополучного места всё сильнее. Смотрит себе под ноги: там чужие окурки с пеплом и грязным снегом мешаются в одну мерзкую слякоть, по которой потом вынужденно с характерным хлюпаньем проходятся его почти чистые ботинки. Щёки кусает беспощадный мороз, а нос замерзает так, что вдыхать через него со временем становится всё больнее. Тайм только и шагает вперёд в слишком быстром темпе, не видя вокруг ничего, кроме размытых алкоголем жёлто-оранжевых фонарей и далёких бетонных многоэтажек, утопающих в городской тьме.

ᅠᅠАх, кто бы знал... Кто бы знал, что злополучный вечер станет таким во второй раз за последние полчаса.

ᅠᅠОтрешёный Обси ступает за бордюр на дорогу.

ᅠᅠФетор жжёной резины прорывается сквозь атрофированный холодом нос. Скрип тормозов тотчас бьёт по ушам. Он не заметил светофор, но лёд не прощает невнимательных. Сам ведь предупреждал друзей.

ᅠᅠЗемля из под ног пропадает с огромной скоростью; согнувшийся перед бампером, как фонарный столб, Обси улетает с него на землю, в нескольких метрах от места столкновения растекаясь по мокрому асфальту. От света над собой жмурится, пытается пошевелить хотя бы пальцами, но, чёрт, как же это тяжело сейчас. Наверное, даже почти невозможно. Смотрит полуприкрытым мутнеющим взглядом перед собой, различая какие-то яркие огни, а затухающим слухом улавливает обеспокоенные крики и режущие до головной боли автомобильные гудки.

ᅠᅠВсегда ли случайность оказывается следствием невнимательности? Тогда, может, никакая это и не случайность вовсе? Намеренно ли в глазах окружающих пошёл Обсидиан Тайм на красный свет через длинную улицу или же просто был слишком занят тем, что думал об отношении Душеньки к себе и своём отношении к нему? Забавно, что последней мыслью прежде, чем юноша понял, что вообще произошло, снова был он. Душенька... Душа... Домашний зайчик, ластящийся так нежно к рукам и ласкающий своим теплом сам.

ᅠᅠНо он больше ничего не чувствует. Вообще ничего.

ᅠᅠ«Нормальный» — определение для тех, кто не сможет почувствовать глубже, чем однажды почувствует «ненормальный». Он убеждается в этом, когда различает в размытой толпе нежное розовое пятно. Приятное наваждение гаснущего разума, пожалуй. Слабая улыбка касается губ.

ᅠᅠИ, что ж, если... Если ему суждено остаться в рамках, так и не обретя своё счастье, пускай так и будет. Наверное, Душенька и без того понял, что он был к нему отнюдь не равнодушен. Хоть заимев возможность коснуться чужих губ, парень, кажется, не заимеет более возможности сказать ему пару заветных слов, так и не прозвучавших в этот вечер в баре. На трезвую... «На трезвую» у него уже не получится.

ᅠᅠОбсидиан Тайм закрывает глаза.

ᅠᅠНа подкорке разума последним мелькают каштановые кудри и нежно-розовая кофта оверсайз.