Снег идёт

Уже прошло как несколько месяцев с начала их договора. После похищения Нуб сам предложил его Мафиозо, просто чтобы не обрекать себя на вечное существование в золотой клетке, да и потому что сам парень искренне считал, что он полезен другим выжившим в убежище, пусть даже это и не так. По их общему уговору Нуб мог отпросится как максимум на неделю к остальным, но в это же время он должен был оставаться в поместье Мафиозо столько, сколько захочет сам мафиозник. А это было довольно продолжительно по сроку, от двух недель до почти месяца. Сначала был лишь страх, апатия, ощущение пустоты, словно от сердца оторвали кусок живьём, а после всё как-то да поубавилось и заменилось причудливой привязанностью. Было более не так страшно, как в начале. На удивление Нуба, Соннеллино не применял к парню насилие. Вообще никогда. Когда мужчине постарше хотелось секса с бывшим студентом, он всегда спрашивал об этом Нуба, а на четкий отказ или поникшее состояние парня и вовсе никогда не давил, уходя молча в спальню и успокаивая свою похоть один на один своей рукой и мыслями. Мафиозо всегда держал парня у себя, если мог, ласкал его, нежно гладил по голове, растрёпывая такие же блондинистые волосы, как у него, целовал целомудренно в худые щёки, заставляя их краснеть, и обнимал, выслушивал и морально поддерживал более слабого партнёра. Ему было жалко парня, особенно когда сам он нехотя рассказывал, как он живёт "среди своих", таких же выживших в этом хаосе, как и он. От подобных рассказов, особенно когда упоминались чаще всего одни и те же лица, Дон лишь тихо рычал, удерживая собственную злость на поводке где-то внутри своей души под замком. Была бы его воля, Соннеллино нашел бы укрытие "Сопротивления Спектру" и из каждого из его членов сделал бы коврик или трофей, замучив людей там настолько, что они завидовали бы тем, кто умер безболезненно в первые же дни Форсакена. Они бы взмолились на то, чтобы Соннеллино просто пристрелил их, как дранных дворовых собак, а не продолжал изощрённые пытки. Больший гнев у него вызывали до этого дня лишь двое: Шанс и Эллиот. Первый из-за старой вражды, когда этот серомордый пижон остался с крупным долгом и сбежал, поджав свой хвост, а второй из-за рассказов самого Нуба. Со слов парня, жить с Эллиотом под одной крышей, работать вместе на кухне или просто находится в одном помещении -- сплошной ад для него. Они часто дрались, оскорбляли друг друга, дело иногда доходило до плачевных последствий, в числе которых были истерики, выговоры и наказания со стороны Гостя 1337 этим двоим за "нарушение порядка в доме". Соннеллино и сам замечал, как бедный и любимый его Нуб словно на нервах седел и увядал, как хрупкий цветок в страшную засуху. Спал парень более нервно, с тяжестью, словно заболевал. Обычно подобное проходило через пару дней, когда студент возвращался под крыло Дона. Только, уже спустя неделю парень нервно и слёзно умолял Дона отпустить его обратно, в ад, где были остальные выжившие.
-- Я нужен им, прошу, пойми! Они...Они не могут ведь без меня, я ещё могу быть им полезен! -- говорил Нуб из раза в раз, когда только-только его нервы восстанавливались.

Соннеллино старался отказывать, удержать парня подольше у себя, убедить наконец-то, что ему там не место, что его просто используют не иначе как половую тряпку, которой и пол моют и вытирают ноги. По большей части все эти действия не имели за собой стоящего эффекта. Нуб упёрто, словно баран бьющий рогами калитку, стоял на своём и возвращался обратно, где всё повторялось по адскому кругу вновь и вновь. Но, это же когда должно было прекратится, ведь так?

Суббота. Вечер. На тот момент была зима. Холодная, мерзкая, с метелью, ослеплявшей глаза. Нуб стоял на обочине, у дороги ведущей в лес. Студент смог договорится в день своего похищения о том, что бы личный водитель Дона забирал его именно из одного и того же места -- у обочины дороги, дальше которой шла бледная, почти заросшая травой тропа, ведущая в глубины леса. Так парень точно знал, что Соннеллино, да и кто бы то ни было ещё не смогли бы узнать точного маршрута к убежищу, да и водителю не придётся пробираться через лесные заросли, рискуя напороться на Азура или Слешера. Следы уже давно заметены снегом, назад пути не будет как минимум две недели, может и больше. Вьюга была беспощадной, иногда играючи жестоко снимала с парня капюшон мехового пуховика, который Дон ему подарил задолго до начала холодов. Грязновато коричневый мех из лисицы собирал на себе снежинки, облачая Нуба в белое одеяние, словно принца из сказок. Стоять в одних лишь зелёных тонких штанах в такой мороз было самой настоящей глупостью. Благо хоть ботинки были достаточно тёплые, чтобы не отморозить ноги, одна из которых не зажила до конца после встречи со Слешером. На щиколотке так и не зарос кривой шов, сделанный на скорую руку, изредка ноя и вызывая дискомфорт, заставляя парня прихрамывать. Водитель Мафиозо опаздывал. И очень зря, кому-то светит выговор не только за опоздание в поместье, но и за то, что бедного парня заставили постоять на морозе. Тело уже потряхивало не то от волнения, не то от холода. Только через минут 20 Джон, личный водитель Дона Соннеллино, смог проехать через нечищеную дорогу, нажав на клаксон. Машина была черной, словно беззвёздное небо, с тонированными окнами. Нуб стоял какое-то время неподвижно, утонув в своих мыслях. Только третий гудок привёл в чувства. Парень получше затянул свой красно-белый шарф, спрятав шею, после чего, перешагивая через образовавшиеся сугробы, смог дойти до теплой машины. Дверь на задние сидения открылась под легким касанием руки парня, изнутри салона повалило драгоценное тепло, так что Нуб мигом залез во внутрь и хлопнул дверью, стуча зубами.

-- Прошу простить за опоздание, метель нынче лютая, сами понимаете, еле как доехал до такой глуши -- спокойно и располагающе сказал Джон, переключая поток тёплого воздуха больше на заднюю часть салона, -- надеюсь, вы не слишком замёрзли, пока ждали?

-- Вовсе нет, всё нормально...я-я понимаю -- подрагивающе сказал Нуб, не снимая капюшона и тонких черных перчаток. -- главное, что вы приехали за мной.

-- Теперь самое главное доехать до дома Босса -- ответил спокойно Джон, тяжело вздыхая, нажав на педаль газа.

Машина, рыча, лениво перелезала через образующиеся на глазах сугробы, словно рысь шагающая на своих снегоступах. Нуб изрядно нервничал, прятал шарфом свою шею как мог. Чтобы отвлечься и разбавить тишину, Нуб начал разговор о Доне.

-- Как Мафиозо поживает без меня? -- тихо спросил студент, смотря через зеркало в салоне в серые глаза Джона. На зеркале висели парочка игральных мягких кубиков красного цвета, а так же брелок белого кролика, чьё тело расправилось в прыжке.

-- Как и обычно, всё тоскует по вам все дни напролёт -- честно дал ответ водитель, продолжая долгий и довольно мучительный путь, -- вы не представляете как он был рад, осознав, что вы наконец-то приедете к нему. Удивительный и дорогой вы для него, однако, человек!

-- Да...и я то как рад -- студент слабо улыбнулся, словно пытаясь что-то скрыть.

В глубине души он и сам был счастлив вырваться из холодного ада на берегу озера и отправится под тёплое крыло Дона. Правда, единственная вещь, произошедшая буквально на днях, тревожила его. Нуб понимал, что если только Соннеллино узнает об инциденте, ещё одних из выживших попадёт в список расстрела клана, а сам Нуб может и вовсе не вернутся обратно. Ему этого не хотелось до ужаса! Он итак сдерживал Дона от того, чтобы убить Эллиота и Шанса, хотя бы ради того, чтобы не огорчить самого студента, а тут ещё и сам Нуб чуть не умер на этой неделе, при этом не от убийцы, а от одного из выживших, "одного из своих". На остальную часть поездки Джон включил радио, из которого играла расслабляющая джазовая музыка. Эти минут 40 езды, ощущались для Нуба двухчасовым кошмаром, который отрывал нерв за нервом, заставлял душу страдать от страха и стресса. Джон пытался не подавать виду, что сам нервничает, боится, что машина просто встрянет в снегу и ночевать придётся в такой глуши, а после ещё выслушивать выговор от Дона. Благо хотя бы в салоне было тепло. Езда продлилась два часа, если не больше, вьюга не утихала ни на минуту, воя подобно дикому койоту, который отбился от стаи. Машина остановилась у солидного поместья Мафиозо, где сам мужчина и живёт даже после начала всего этого кошмара, пусть и с некоторыми изменениями: под его крышей живут теперь Джон, Ян, Люсьен, Итан и Борис, уживаясь в гостевых спальнях. Благо хоть стены достаточно плотные, а места вполне себе хватает на всех.

-- Вы можете выходить из машины и идти домой, я подойду чуть позже, как припаркую эту ласточку. -- улыбаясь сказал Джон поправляя воротник своей тёплой куртки.

Нуб лишь молчаливо кивнул, натянув на себя благодарную улыбку, выходя из теплого салона в адскую холодную метель. Банально до крыльца дойти всего-то жалких 5 минут, но эти минуты словно ненамеренно растягивались, парень хотел и не хотел одновременно идти в дом Дона. Он знал, что скорее всего может произойти и определённо ему это не нравилось.

Ручка входной двери дёрнулась, Нуб буквально валился в теплый дом, запирая за собой дверь с тяжестью из-за ветра. Джон сможет сам спокойно войти в дом, банально через дверь в гараже. На пуховике, ботинках, ресницах и волосах парня таял снег, что выглядело довольно сказочно и красиво. Студент спустил капюшон, желая быстрее раздеться, разуться и спрятать чем-нибудь шею, пока Соннеллино не пришел.

-- Смотрите, кто приехал.-- спокойно, ласково, с довольным мурчанием в горле, сказал хозяин дома в моменте, когда Нуб только снял с себя пуховик.

Нуб, стоя в одном лишь шарфе, ботинках, штанах и толстовке, обернулся на голос, в пару секунд выглядел испуганно, но после, глядя в чужие тёмные глаза, на его лице невольно появилась улыбка, а сам взгляд как-то смягчился. Парень чуть подошел вперёд и обнял Дона за шею, крепко прижимаясь к нему. Дон всегда выходил встречать Нуба в своём темном халате.

-- Вы немного с Джоном задержались -- слово "немного" Мафиозо выделил особой интонацией, намекая, что опоздали они знатно, чего сам мужчина на дух не переносит.

-- На улице ужасная метель и вьюга, так что пришлось немного поездить по сугробам и запоздать -- поясняет Нуб, расстёгивая ботинки, вставая на линолеум в одних темных носках. -- Джон ведь сможет через гараж зайти?

-- Разумеется, милый. -- Дон нежно целует парня в макушку, растрёпывая его волосы на затылке, когда тот освободился -- а ты чего шарф не снимаешь?

-- Я...ну... -- студент занервничал, пытаясь придумать оправдание, солгать хотя бы как-нибудь, -- замёрз. Да, очень сильно замёрз!

Мафиозо определённо не поверил в слова его ненаглядного, но виду решил пока не подавать. Раз замёрз, то надо отогреть: разжечь камин, сделать теплый чай или какао, принести плед. Габби только в этот момент подошел к хозяину, по-кошачьи потираясь своей головой о ногу.

-- Пойди помой руки, я пока разожгу камин -- говорит мужчина, нежно толкнув парня по бедру в сторону одной из ванных комнат, а после подхватил увесистого кролика на руки.

Тот лишь посмеялся, но просьбу выполнил, пряча концы шарфа под толстовку. Щелчок изнутри в ванной комнате. Нуб стоял какое-то время у зеркала в ванной, побаиваясь немного приспустить шарф. Он знал лишь по описанию остальных, что дело настолько плохо. Впрочем, пересилив себя и свою трусливость, красно-белая ткань чуть ослабла на шее, обнажая крупный синяк, напоминающий след от грубой царапающей верёвки. Это сделал Гость 1337, и Дон не должен об этом узнать, иначе самому мужчине придёт мучительный конец в обозримом будущем. Сам след был темно-фиолетовым, на краях и в некоторых местах он переходил в зеленовато блёклый оттенок, где-то уже начинал пропадать, переходя в естественный желтый цвет кожи. Этот синяк напоминал чем-то тень удава, чья голова была спрятана где-то за спиной парня. Может, у Соннеллино есть тональный крем, чтобы скрыть этот кошмар? Хотя, откуда? Он сам не упоминал даже, что пользуется тональным кремом или косметикой. "Если надеть бинт на шею, то будет слишком подозрительно, а пластырь определённо будет слишком мал, чтобы скрыть это. Боже, и что же делать? "

Размышления перемешались с паникой в один общий суп в голове. Стук в дверь, а после и голос Мафиозо, заставили дрогнуть и ненадолго прийти в себя: Милый, ты там долго?

-- Д-да! В-В смысле... -- Нуб говорил достаточно громко и уверенно, чтобы попытаться хотя бы так сделать вид, что он держит ситуацию под полным контролем, -- Н-нет! С-Сейчас выйду!

Тяжелые шаги Мафиозо ушли в сторону гостиной. Нуб лишь в панике глазами искал то, что поможет ему как-то спрятать след на шее. Ничего лучше того же самого шарфа не нашлось, впрочем, капюшон толстовки может немного прикрыть шею, особенно если чуть поправить. "Да, не самый лучший вариант, но это ведь лучше чем ничего? Главное, просто вести себя так, будто ничего не было и всё будет путём!" -- размышлял Нуб, утирая мокрые глаза рукой, поправляя капюшон так, чтобы было меньше видно шарф.

Мафиозо уже изрядно начинал беспокоится за парня, больно долго он задерживается в ванной ради того, чтобы просто "помыть руки" или "сходить в туалет". Развалившись на диване, мужчина лишь проводил взглядом Джона, который только зашел в дом, повесил свои вещи и ушел отдыхать к себе в комнату на второй этаж, крепкие грубые пальцы поглаживали белую шерстку Габби, дремавшего у теплого бока. Наконец-то парень показался из тени коридора, судорожно поправляя синюю толстовку.

-- Ты чего это? -- спрашивает Дон, когда студент уселся рядом, чем напугал самого кролика, заставляя его недовольно фыркнуть, спрыгнуть с дивана и улечься на мягкий коврик поближе к огню.

-- Н-ничего! В-все нормально... Абсолютно точно, на все сто... -- Нуб отводил взгляд в сторону, не желая лгать прямо в чужие глаза, особенно если это глаза того, кто его искренно взаимно любит.

-- Не ври мне, ты же знаешь, что я не люблю, когда мне врут -- уже довольно серьёзно ответил Мафиозо, сложив руки на груди, -- что-то случилось?

--Что случилось? Я-я...я не понимаю о чём ты! -- нервно говорил студент, дрожа.

-- Что же...Врать ты определённо не умеешь, по крайней мере без проявления признаков -- усмехнулся Дон, закидывая мускулистые и тяжелые ноги на диван, -- сними шарф и капюшон, сейчас же.

-- К-какой шарф? О-оу..этот? М-мне просто очень холодно и я бы не хотел... -- не успел договорить Нуб, как его перебивает Соннеллино.

-- Я сказал, сними шарф и капюшон. Сейчас же. Без каких-то лишних слов или оправданий, я знаю и ты знаешь, что врать или скрывать что-то ты не умеешь, так что не играй в дурака, иначе я сниму с тебя шарф и толстовку силой, чего делать мне очень не хочется. -- в приказном тоне говорит мафиозник, недовольно щурясь на парня. Ему не нравились секреты, особенно если они были у самого Нуба по отношению к нему.

В глазах студента тихо наворачивалась истерика, глаза начинали намокать, а тело сжималось в небольшой комок, руки ухватились за затылок, прижимая голову к согнутым коленям, пряча лицо. Мафиозо начинал корить себя за то, что накричал, надавил и вывел своего крольчонка на слёзы. Через некоторое время молчания и осознания своей ошибки Дон приподнимается, усаживаясь на диване, начиная обнимать Нуба, тихо всхлипывающего из-за секрета, который он пытался удержать в себе вместе со своими переживаниями. Грубые крепкие ладони прижимают парня к себе, давая ему уткнутся в свою грудь. Мужчина уже ощущал, как его грудь намокает от слёз, а худые руки переползают с затылка на чужую спину.

-- Извини, я не хотел кричать на тебя... -- тихо шепчет Мафиозо, целуя Нуба в макушку, пытаясь его успокоить.

-- я-я... -- тихо всхлипывает парень -- я в этом виноват... Во всём этом...

-- Что ты имеешь в виду? -- спрашивает Дон, зарываясь носом в волосы.

Нуб в этот момент отстраняется, продолжая сидеть между ног мужчины, смотря на него какое-то время чуть покрасневшими от слез глазами. Тонкие пальцы аккуратно снимают капюшон, а после развязывают концы шарфа, обнажая наконец-то шею с крупным синяком. Дон замер, рассматривая след с испугом, который скорее всего проявил впервые за эти годы. Грубые пальцы нежно через возражения парня опустились на шею, начиная аккуратно поглаживать след под чужой всхлип.

-- кто это сделал? Эллиот? Шанс? или... -- серьёзно с холодом сказал Дон, ощущая как внутри него закипает гнев.

-- Не они...Это Гость 1337 со мной так... -- всхлипывает Нуб, опустив взгляд в пол, -- прошу, послушай, это всё моя вина, если бы только не...

--что "если бы только не"? -- рыкнул Дон, уже не сдерживаясь, желая распотрошить военного как свинью и заставить его пройти через тоже самое, что прошел Нуб в его руках, -- этот идиот с высоким мнением о себе заслуживает жестокой и мучительной смерти, за то, что только посмел тронуть тебя!

-- Я...я могу понять твою злость, Донни, но...дай мне просто всё объяснить. Я виноват в этой ситуации! Прошу, выслушай меня! -- Нуб тихо прильнул к чужой груди, обнимая Соннеллино, заметно смягчив его настрой таким действием. Всё же, он решил послушать парня, чтобы более четко понять ситуацию.

-- Ладно, расскажи мне откуда у тебя этот след -- недовольно промычал мафиозник, успокаивающе поглаживая Нуба по спине.

-- Только если ты не будешь убивать Гостя 1337, хотя бы ради меня -- тихо, неуверенно сказал парень, шмыгнув носом.

-- Как скажешь...Убивать я его не буду ради тебя -- недовольно, со скрежетом зубов рыкнул Мафиозо, давая волю парню рассказать историю того дня. Шарф лежал уже на краю дивана.

Нуб, немного потеревшись о мужскую грудь, успокоившись, начал рассказывать:

-- Был на тот момент уже поздний вечер, я спустился из своей комнаты вниз, на кухню, чтобы попить воды. Гость 1337 сидел в гостиной у камина и что-то перебирал руками...вроде как. Я помню, что взял стакан, налил в него из графина воды, мои губы почти прильнули к стакану, как я услышал тяжелые шаги позади себя. Я только успел обернутся, как Гость напал на меня, накинув на шею грубую верёвку. Его глаза... -- тут Нуб осёкся, начиная проворачивать эти воспоминания в голове и плакать.

-- оу, ну же тише...тише, я тут рядом с тобой -- мурлычет Дон, начиная целовать лицо парня, зализывая его солёные слезы, которые текли по щекам. Пауза. Тишина прерывалась лишь тихими всхлипами студента и звуками поцелуев Соннеллино. Через минуты 3 Нуб унял слёзы и продолжил рассказ.

-- Его глаза словно налились кровью, будто перед собой он видел самого страшного врага, которого когда-либо он встречал. Я помню, как закричал во всё горло, но после этот крик стал похож на хрип. Остальное я помню смутно, мои ноги подкосились, а глаза начали закрываться, я тогда чуть не упал на пол. Остальное мне уже рассказал Шед. Он, с его слов, услышал мой крик, собрал тех немногих, что ещё не спали, и пошел разбираться с тем, что происходит. Шед сказал, что ему, Тафу и Дуссекару пришлось оттаскивать безумную махину от меня, пока Эллиот искал транквилизаторы... -- парень начал подрагивать, вспоминая это всё и представляя как этот ужас мог бы выглядеть со стороны, ощущая, как Дон крепче прижимает его к себе, целуя чаще и больше, успокаивая, -- Ту Тайм смог разрезать петлю на моей шее и сделать искусственное дыхание, пока я не стал...слишком холодным. Мне...страшно возвращаться обратно.

Парень после этого тихо всхлипнул, осознавая, что если бы только Шедлецкий не успел на крик, то самого Нуба скорее всего в живых бы не было. Объятия Мафиозо стали крепче, более собственническими, он сам невольно начал прокручивать в голове мысли о том, чтобы он делал, если бы Нуб просто был убит, если бы его больше не существовало в этом мире и всё из-за рук поехавшего военного, который мнит себя лидером света и противостояния злу. Соннеллино сдерживается, чтобы не начать беззвучно плакать, подавляет тоску, вызванную накручиванием самого себя. Дон тихо рычит на ухо парню:

-- Ты больше не вернёшься обратно...к ним. На ближайшие месяцы точно. Ты должен восстановится, отдохнуть, быть со мной рядом и залечить свои раны. Последнее, чего я хочу, так это потерять тебя. -- мурлычет обеспокоенно мужчина, начиная с жадностью прижиматься к Нубу, запутываясь в его волосах, пытаясь выжечь запах его волос и тела у себя на подкорке, успокоить себя самого, что беда всё же минула, а его любимый и очаровательный студент сейчас жив, -- Не было бы твоей просьбы, я бы отправил своих подчинённых вылавливать этого выблядка, чтобы запытать его медленно до смерти... Он должен ответить своей головой за то, что ты чуть не погиб.

-- Донни, я виноват в этом...если бы только я не спустился вниз на кухню, то... -- не успел договорить снова Нуб, как Мафиозо пресекает его очередное обвинение самого себя.

-- То что? Этот ублюдок мог придушить тебя уже в постели, пока ты крепко спал, он мог бы придушить тебя утром, днём, следующим вечером или ночью! Поверь, ты просто жертва в этой ситуации, даже если ты поднял шум, то этим шумом ты спас себе жизнь. Не смей винить себя, прошу! -- мафиозник нежно потирается о плечо Нуба, начиная растрёпывать его волосы рукой. Так оба сидели в молчании, Нуб лишь стыдливо, осторожно поглаживал крепкую спину, иногда целуя в щёку, а Дон с жадностью прижимал парня к себе, поглаживая его волосы. Так они сидели долго, казалось часы, хотя на деле всего минут 5. Первым начал разговор Мафиозо:

-- Может...тебе сделать какао, как ты любишь? Ну или принести плед?

-- Было бы чудесно. Ну, и какао и плед, себе только порцию сделать не забудь -- студент скромно улыбается, отпуская теплого мужчину от себя, усаживаясь поудобнее на диване.

Соннеллино ушел на кухню, под тихое сопение Габби, которому все эти драмы и разборки были безразличны. Нуб лишь поглядывал за ленивым пушистым зверем, который ,казалось, был таким всегда, что до, что после произошедшего апокалипсиса. Парень стягивает с себя толстовку, обнажая мелкие блёклые, ещё незажившие после прошлой драки с Эллиотом синяки и ссадины, которые немного видны через вырезы черной майки, а после стягивает с себя и штаны и носки, небрежно положив их на край дивана к шарфу. Об этих следах боя, Мафиозо был в курсе. У камина всё равно было приятно и тепло, так что эти вещи были бы лишними. Дон зашел сначала с достаточно крупным, теплым шерстяным пледом, а после пришел с двумя кружками горячего напитка. Шоколад, зефирки, всё как Нуб любит. Укутавшись в плед, оба просто молчаливо сидели , наблюдая как меховая тушка кролика сопит, изредка подёргивая лапой, и как огонь поглощает и разрушает дрова с приятным расслабляющим треском. Говорить словно было не о чем более, простое молчание, разделённое между ними было ничуть не хуже душевных разговоров. Какао был вкусный, но довольно быстро клонил в сон, хотя, может свою роль сыграла усталость от этой недели с беспокойными ночами, холод и вьюга, мелодично воющая, что слышно через стены. Оба сидели в обнимку, отогреваясь и успокаиваясь после эмоционального всплеска. Напиток обоих был уже допит. Мафиозо шептал на ухо, нежно поцеловал в губы парня, слизав шутки ради с него остатки какао:

-- Пойдём спать? -- спрашивает мафиозник, начиная ласкаться, поцеловав в худое плечо.

-- Да... -- студент зевает, встряхнув голову в стороны, -- я не настроен на секс сегодня, но вот вздремнуть было бы неплохо...

-- Сегодня был тяжелый вечер, тяжелая неделя только закончилась, ни в коем случае не тороплю и не хочу продавливать тебя на страсть со мной. В следующий подходящий раз будем шалить и скрипеть кроватью, когда будем готовы оба. -- улыбается мужчина, тихо усмехнувшись, -- поднимайся наверх, я уберу всё и приду к тебе.

Парень на уставших, чуть пошатывающихся ногах, лениво вылезает из-под тёплого пледа, уходя по лестнице наверх. Как он дошел до общей с Мафиозо спальни, парень уже не помнил, ровно как и чистил зубы, какое было его выражение лица в этот момент, как на нём выглядел синяк на шее, измотанному Нубу хотелось просто рухнуть в мягкую теплую постель, уткнуться в большую грудь Дона и заснуть на ней, просто забыв ужас, который он пережил за этот короткий промежуток времени. Ослабленное тело рухнуло на большую постель, сразу провалилось в мягкий матрас и, казалось, уже отказывалось двигаться дальше, ближе к подушкам, залезать под одеяло. На это всё просто не хватило сил, студент заснул, замерев на месте. Мафиозник невольно усмехнулся с этой милой картины. Сняв с себя нижнее бельё и халат, мужчина подхватывает Нуба на руки, после чего укладывает к себе спать как подобает: укладывает его голову на подушку, укутывает одеялом, а лицо прижимает к своей накачанной груди.

-- Спокойно ночи, милый, спи спокойно под моим крылом... -- шепчет Дон уже сопящему парню, поцеловав его в макушку. Мужчина был счастлив, что Нуб здесь, живой, сопит рядом с ним, искренне и взаимно любит его. С такими размышлениями он и заснул.