Смотри в объектив.

«Когда слова станут неясными, я сосредоточусь на фотографиях. Когда изображения станут неадекватными, я буду доволен тишиной». — Ансель Адамс.

Я навожу эту проклятую камеру на себя, надеясь увидеть их. Тех, кого я уже видел. Не сосчитать, сколько раз. Тех, кто уже проник на фотографии. В мою жизнь. В моё творчество.

Даже если другие этого не замечают — замечаю я. Когда и почему мой мозг начал создавать их образы? Я сделал что-то не так? Или я видел их уже, и моё зрение просто привыкло? Может, это и есть мой главный страх? Но тогда откуда он вообще взялся?

Я чувствую их на мрачных снимках. Я чувствую их желание убивать невинных. Я знаю об этом с тех пор, как увидел их впервые. Не могу сказать наверняка, когда именно это произошло. Просто не помню. Будто именно эти воспоминания были аккуратно вычеркнуты из моего хранилища. Может, так оно и есть.

Но снимки... Мои фотографии! Они сохранились! По ним я узнаю забытое. Только они всё ещё хранят то, что давно похоронили в моей памяти...

Всё началось с того дня, как я купил себе новую плёнку для фотокамеры. Внизу снимка стоит дата: 15.06.ХХХХ. Обычная дата. Для любого другого человека. Для меня — пустота. Да. Я совсем не помню тот день... Может, они уже разобрались с этой проблемой? Может, это я всегда был для них проблемой? Нет. Не сейчас. Сначала мне нужно самому понять, что происходит.

Да и девушку я тоже не помню. Но на кадре отчётливо её вижу. Её длинные русые волосы, которые она даже на снимках не перестаёт поглаживать, сияют, как и её лицо. Интересно, как её звали? А она снилась мне, как...

Она улыбается мне в камеру. Во все свои зубы. Одна её рука неспешно гладит волосы, а вторая кокетливо дразнит объектив. Ну, может, и меня. Просто её внешность показалась мне очень привлекательной, и я сразу сказал ей об этом. Может, я приглянулся ей тогда? Ну, судя по выражению её лица, она не была против.

Она сидит боком на чемодане. Явно собирается куда-то на отдых. Или просто переезжает. Как жаль, что я не помню, что именно.

И ждёт.

Когда я запечатлю этот прекрасный момент. Мы, наверное, оба наслаждались процессом. Потому что я не терял ни секунды и щёлкал кадр за кадром, боясь упустить хоть одно её движение. Их осталось много на плёнке.

Она просила сделать побольше дублей. А я... был не против. Забавно. Ведь наши желания были разными. Её и мои. Мы оба видели своё, глядя в одно и то же окно.

Я видел её расслабленной, с искренней улыбкой. Она — словно цветок, раскрывшийся под солнцем. Просил убрать волосы чуть назад, чтобы её лицо было хорошо видно на свету. Немного наклонить голову. Выглядит как богиня.

А она, наоборот, видела себя более серьёзной и замкнутой. Улыбка — хищная. Поза — напряжённая. Поэтому кадры сильно отличаются друг от друга.

Ладно уж. Ради красоты можно потерпеть. Да и сделать ей приятно мне очень хотелось. Даже сейчас. Даже не помня её, я чувствую симпатию. Но ещё сильнее — желание уберечь её от угрозы.

Потому что я её больше никогда не видел. Долгое время даже не помнил о ней. Не задумывался, пока не решил проверить хранилище ноутбука. Тогда всё вспомнил. И теперь точно знаю, почему вообще её забыл.

В тот вечер, проверяя фотографии на ноутбуке и отправляя ей удачные кадры, я наткнулся на снимок с неизвестным мне образом. До этого всё было совершенно обычным: десятки фотографий, удачные ракурсы, немного смазанных кадров. Но не этот.

Его лицо размыто. Но я знаю. Чувствую, как он смотрит прямо в объектив. Тогда я, наверное, не мог понять, откуда он вообще взялся. Его же точно не было. Да и сейчас я не могу ответить на этот вопрос. Я знаю только одно — эти люди просто существуют.

Тогда я этот снимок ей не отправил. Наверное, решил, что просто не заметил какого-то прохожего. Или что камера случайно поймала кого-то в кадр. И... всё.

Не помню, что с ней случилось в итоге. Но точно ничего хорошего. Знаю лишь одно: как и других, её никто не запомнил. Никогда. Ни один человек на этом ужасном острове.

У фотографии я нашёл подпись:

«Я бы мог позвать Саванну на свидание». — Теперь мы знаем, что девушку звали Саванна.

Больше никто не узнал девушку на этой фотографии.

Про второго человека я могу рассказать ещё меньше. Он просто есть на фотоплёнке, дата которой — 23.07.ХХХХ.

Я вижу, как он бежит, перекрывая своей головой солнце, уже коснувшееся горизонта, но ещё не успевшее полностью скрыться за ним. Наверное, бегун. Его движение я запечатлел удачно: точное положение рук и ног, напряжённые мышцы, пойманный в кадре очередной шаг. И он бежит навстречу уже другому образу. Он в наушниках. На плече — сумка. Наверняка там вода. Ну или он купит её где-нибудь по пути. Самый обычный человек. Обычный вечер.

Но это не мешает образу женщины быть чем-то ужасным, как и тот тип. В этот раз они не смотрят в камеру. Она любуется закатом, но тянется рукой к тому парню. Будто хочет коснуться его. И знает, что сделает это через несколько секунд.

Тогда мне впервые стало очень плохо. Я так устал. Хотел спать. Это я точно помню. А вот как и когда сделал этот снимок — нет. Кроме даты, всё размыто. Этого не должно было быть в моей голове.

Сейчас я могу только грустить. Потому что этот человек тоже должен был пропасть. Появление людей в белых халатах всегда означает конец. Каждый раз история заканчивается одинаково — меняются лишь лица тех, кто ещё не знает своей судьбы.

Я чувствую себя ужасно.

Может... я всё-таки не хочу однажды увидеть их у себя за спиной?

Следующей, как бы глупо это ни показалось, они оказались возле кошки. Я сначала даже не обратил внимания. Я в тот день снова сильно потратился и купил хороший фотоаппарат. Хотел наконец делать действительно качественные снимки. А там фотографии можно было посмотреть только после того, как выгружу данные. Да... Что же, этот кот был первым, кого я захотел сфотографировать. И хорошо, что камера была новой. Они бы могли забрать её на чистку. Но чек был в кармане. Они решили не проверять.

Сейчас на снимке я вижу новую девушку, уже в синем халате. Она опустилась на корточки, чтобы погладить кота. Выглядит она немного мрачно, но контраст с животным не так сильно нагнетает. Когда я в последний раз проверял все свои фотографии, надеялся, что не перегреюсь, пока смотрю.

И всё было бы хорошо. Но я заметил, что... А я не помню. На фото у кота что-то не так с лапой. Но что именно — не помню. И снова очень захотелось спать. Голова кружилась. Не помню, как я вернулся домой. Глупо. Почему это происходит раз за разом? Может, это тоже их рук дело? А что, вполне себе может быть. Они непонятные для меня люди. И каждый раз после встречи с ними память будто забирает ещё один кусок моей жизни.

Потом было ещё несколько снимков. Причём все — в один день. Тогда я точно помню, что ничего серьёзного не случилось. Со временем я начал привыкать к этим фотографиям. Больше не чувствовал себя настолько плохо, чтобы вернуться в постель и просто выключиться.

Тогда я сфотографировал молодую пару. Они улыбались в камеру, а на самом краю снимка виднелись нога уходящего человека и белый халат. Может, они просто не были заинтересованы в этой паре? Как и в следующей девочке. Он проходил мимо, пока она тянула мне цветочек, чтобы я его сфотографировал. Будто даже не замечал её.

Следующей оказалась барменша в общежитии университета. Она тоже очень красивая. Лололошка сказал, что её зовут Бри. Звали, во всяком случае. Он говорит, что она бесследно пропала, и никто не помнит её. И я не помню. Но фотография, где мужчина в синем халате стоит и ждёт, пока она подойдёт к нему, осталась. Я не помню, был ли он там. Но на следующих кадрах она уже говорит с ним. Значит, всё-таки они были? Или нет? Сколько раз эти люди были реальны? А сколько раз — плодом моих сбоев?

Уборщики — ещё ладно. Я понимаю, что их много. Они везде. Но кто тогда эти люди в белых халата? И почему их тоже так много?

На следующем фото Дженна и её подруга. У её подруги были проблемы, и она должна была срочно уехать. В последний день Куратор попросила меня их сфотографировать. На фоне, стоя поодаль, убирался уборщик. Но смотрел он снова на них. Слишком много совпадений, правда? Уголки губ дёргаются. А пальцы дрожат.

На последнем фото — Лололошка. Он единственный, кто не пропал после кошмаров и очередного чудного фото. На нём, за его спиной, стояла Джоди Арист. Она смотрела на него с любопытством. Но будто видела в нём другого человека. А на следующем кадре она уже смотрит мне прямо в глаза. Опять. Мне тогда стало плохо. Долго тошнило от её взгляда. Будто она знала, что я тоже её заметил.

И... кажется, всё. Хотя кто его знает. Никто не мешал удалять фотографии и забирать людей.

Немного жутко.

Я всё меньше хочу делать снимок. Это будет знаком, что я скоро умру. И никто не вспомнит. Даже Лололошка. Откуда ему знать, если он никогда никого не забывал, правда?

Пальцы дрожат, когда я нажимаю на кнопку спуска. Мне кажется, я сейчас потеряю сознание. Не только от страха. От нехватки воздуха.

Остаётся лишь надеяться, что за моей спиной никого нет.

Дата: .. .. ....

Я поворачиваю камеру и жду, пока покажеться снимок. Я взял камеру, с которой всё началось. Чувствовал, что так будет правильнее. Может, Лололошка найдёт новую камеру и по тем снимкам продолжит своё расследование? Может быть. Но точно без меня. Потому что я вижу. Вижу снимок.

На нём — я. Лицо, полное ужаса. А за спиной мужчина в белом халате с неизвестным мне предметом в руках. И он смотрит.

Я чувствую, как холодный метал касается моей головы. Но это не больно. Это похоже не на смерть, а на выключение сознания. Будто кто-то просто гасит свет.

Из рук выпадает камера. Она падает на землю и разбивается. Как и я. Глаза закрываются. И на этот раз — навсегда.

Прости меня, Лололошка. Дальше ты сам.

Мужчина в последние секунды шепчет мне, что всё хорошо. Что я отмучился. Что мне пора наконец-то отдохнуть.

Я слышу, как из кустов выходит второй. Его голос звучит куда злее.

— Халатники сами виноваты... Слишком часто переписывали его...

Меня...