Смерть Палпунга Ситу

Певар Тулку рассказывал мне, что случилось после того, как ушёл Палпунг Ситу.

Когда Певар Тулку жил в здании шедры Кхамдже, он, бывало, навещал Кхьенце Чокьи Лодро каждое утро. Он приходил в дом Ринпоче и узнавал у него, будут ли сегодня какие-нибудь посвящения, передачи или учения. Если Ринпоче был в приподнятом расположении духа в тот момент, когда Певар Тулку отдёргивал штору, закрывавшую вход в его комнату, то он всегда приглашал его войти. Но если Ринпоче молчал, Певар Тулку просто отпускал штору и уходил, не желая его беспокоить.

Однажды Ринпоче пригласил Певара Тулку войти в комнату и рассказал, что прошедшей ночью умер Палпунг Ситу.

— Я хочу съездить туда, — сказал Ринпоче. — Поедешь со мной в качестве помощника?

— Ла со! — мгновенно согласился Певар Тулку и помчался в Кхамдже, чтобы отпроситься у своего наставника.

— Вот те раз! — удивился тот. — И с чего это Ринпоче решил взять с собой такого типа, как ты? В монастыре Дзонгсар ведь множество достойных лам. Но в любом случае это приглашение раскрывает перед тобой множество возможностей, поэтому тебе, несомненно, нужно ехать.

Соседом по комнате Певара Тулку в монастыре Дзонгсар всегда был один и тот же монах. Он рассказал мне, что когда Певар Тулку собирался в дорогу, то выяснилось, что, в то время как его основное одеяние из шерсти выглядит вполне прилично, старая потрёпанная накидка совсем не подходит для такого визита. Тогда сосед по комнате одолжил ему накидку для «сакральных танцев», которая была сделана из мягкой индийской шерсти.

Когда они уже были неподалёку от монастыря Палпунг, в низине, где река становится шире и где поэтому все стирали свою одежду, Ринпоче и его отряд увидели группу встречающих, состоявшую из десяти или пятнадцати монахов Палпунга. Ринпоче ещё не мог разглядеть их лица и потому спросил у Певара Тулку, не видит ли он среди них Палпунга Онгена.

— Если он там, — прошептал Ринпоче, — тогда мне нужен особый хадак для подношения. Если же его нет, то можно обойтись обычным. Поскольку Палпунга Онгена среди встречающих не оказалось, Ринпоче обменялся с ними обычными хадаками, и он все вместе отправились в монастырь.

Палпунг Ситу оставался после смерти в восточной комнате своего дома, поэтому людям из Деге Цанга и Ринпоче предоставили комнаты в том же крыле здания. Вскоре после того как Ринпоче устроился в своей комнате, по всему монастырю распространилась новость о прибытии Гьялвы Ринпоче. Певар Тулку и другие монахи никак не могли понять, что это был за лама. Это был пожилой тощий человек с острыми скулами, а голову его почти полностью скрывала накидка. Складывалось впечатление, что он прячется за спинами своих помощников. Сначала Певар Тулку подумал, что это может быть Карма Норбу, но, когда тот приблизился, он узнал в нём Друбванга Гьятрула. Они обменялись с Ринпоче хадаками, соприкоснулись головами, а затем до самого заката по-дружески беседовали. Впрочем, никто понятия не имел, о чём была эта беседа.

На следующий день Ринпоче пришёл в комнату, где умер Палпунг Ситу. Его тело оставалось нетронутым с тех пор, как он умер: на нём было церемониальное монашеское одеяние, лицо было обращено на запад, правая рука была сложена в мудру Гуру Нангси Силнона. По свидетельству Певара Тулку, Ринпоче довольно долго пробыл рядом с кудунгом [тело ушедшего великого мастера] и прочитал множество молитв устремления.

Согласно традиции, на третий день нужно было вывести Палпунга Ринпоче из состояния самадхи. Сделать это попросили Ринпоче. Как и днём ранее, Ринпоче вошёл в комнату, где был кудунг, а Певар Тулку и другие помощники остались за дверью. Через некоторое время Ринпоче позвал Певара Тулку и попросил принести колокольчик и дамару, которые находились на столе сбоку трона. Поскольку на троне было расположено тело Палпунга Ситу, то Певару Тулку пришлось протиснуться между ним и столом, чтобы достать до стола и забрать предметы, которые просил Ринпоче. Затем Ринпоче сказал, что им следует вместе прочитать определённые молитвы, и в конце — молитву Хаягриве из соответствующей садханы. Довольно долго он играл на дамару и звенел колокольчиком, а потом начала петь ваджрную песню из того же текста. Когда он снова стал играть на дамару и звенеть колокольчиком, голова кудунга наклонилась вперёд, и это, по мнению Ринпоче, означало, что Палпунг Ситу вышел из состояния самадхи.

После того как они покинули дом Палпунга Ситу, Ринпоче попросил Певара Тулку, солпона и других помощников повторять молитвы устремления, поскольку, по его словам, в тот момент, когда мастер после смерти выходит из состояния самадхи, его благословения обладают наибольшей силой. Певар Тулку не рассказывал мне, какие он тогда читал молитвы, лишь упомянул, что делал это усердно, хотя и не мог зародить преданность к Палпунгу Ситу. Певар Тулку также рассказал мне, что спрашивал солпона о том, какие тот повторял молитвы. Солпон ответил, что молился о том, чтобы у него появилась возможность практиковать в уединённом ретрите, не обременяясь поддержкой родственников и противостоянием с недругами, а также о том, чтобы у него хватило духу сохранять решимость оставаться в уединении. Певар Тулку признался мне, что считает людей, подобных солпону, которые проводят много времени рядом с великими мастерами, способными развить особые непревзойдённые качества. Устремления солпона оказали на него глубокое впечатление. Что касается его самого, то, по его собственным словам, у него никогда не получалось зародить подобные устремления.

Бенчен Сангье Ньенпа (брат Дилго Кхьенце) рассказывал, что одним из симптомов болезни Палпунга Ситу были дрожь и сотрясание тела. Когда он рассказывал о болезни Палпунга Ситу, на его глазах появлялись слёзы. Но когда он рассказывал истории из его жизни, то был менее эмоционален. Через какое-то время Сангье Ньенпа попросил кусок мыла, засучил рукава и стал мыть руки. Это означало, что пришло время подготовить кудунг к кремации. Ринпоче, Сангье Ньенпа и несколько младших лам монастыря вошли в комнату Палпунга Ситу, закрыли за собой дверь и приступили к украшению тела великого мастера символами самбхогакаи. Они не пригласили Певара Тулку, но он признался мне потом, что и сам не горел особым желанием в этом участвовать.

Затем Ринпоче вернулся в свою комнату с Певаром Тулку и помощниками. Там он сказал им:

— Эх! Сегодня я совершил действительно дикий поступок.

Выяснилось, что после того, как тело обтёрли китайским полотенцем луклон, Ринпоче втайне от всех спрятал его в своих одеяниях. Полотенце было влажным, и на нём виднелись капли крови, и Ринпоче велел Певару Тулку просушить его в прохладном месте. Потом солпон принёс немого воды, которой омывали тело, и все сделали по глотку. Певару Тулку также предложили глотнуть этой воды, но он отказался, сославшись на то, что предпочитает просто добавить её к лекарствам, который регулярно принимает.

Кхьенце Ринпоче, его помощники и все монахи Дзонгсара выполняли практику друбчена Ваджрасаттвы традиции Миндроллинга, а в монастыре монахи выполняли длинную садхану Карма Камцанга «Океан добродетельных», а также совершали кудунгу множество подношений.

Двумя днями позже пожилой лама Доко Чулу попросил Ринпоче помолиться и благословить двух лошадей, которые собирались отправить в Цурпху в качестве подношения Гьялвангу Кармапе с просьбой прочесть для Палпунга Ситу молитвы посвящения. Доко Чулу хотел, чтобы Ринпоче своим благословением посодействовал тому, чтобы подношения были благополучно доставлены адресату. Ринпоче подошёл к окну, увидел на улице двух холёных лошадей и благословил их, бросив в их сторону немного риса.

Из книги Оргьена Тобгьяла "Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро. Жизнь и эпоха"

Telegram-канал Лоцава.ру