Смерть Богуна.

Зима умирала.

Еще швырял ветер охапки снега,кружа их над замерзшей землей,рвал в клочья струйки дыма,вьющиеся из засаленных труб над соломенными крышами хат.

Еще звонко цокали по льду копыта уцелевших после похода лошадей,но уже не так холодно улыбались звёзды и задорно мерцал молодой месяц.

Хруст шагов.

Закрывается,чуть скрипнув,дверь хаты,мелькнул и померк сразу масляно желтый свет, белое безмолвие,снег отливает синевой в лунном свете.

Скрипит под подошвами сапог,сварливо, вчера намело по пояс,тропинку еще не успели проторить.

Двое мужчин шагают след в след,первый вышагивает гордо,закинул голову назад,подставил лицо морозному ветру.

Второй на уши натянул шапку,кутается в отороченный мехом жупан,на два размера больше,за поясом топорик,металл тускло поблескивает в ночи.

Где то за селом, на стыке оврага и леса взвыл волк, ему ответил ещё один,подхватила стая.

Грохнул выстрел,второй,залились лаем собаки,а потом враз стихло всё, будто ничего и не было.

Хрустит снег под ногами,и тишина.

Изба старосты.

Не изба,холупа,но хоть больше других,уже что то.

Из за прогнившей крыши выглядывает мрачная громада монастыря,огонек плавает в окошке покосившейся башенки.

Комань,крошечное село на Черниговщине,три десятка хат,да монастырь.

Разбитая армия Яна Казимира,еще месяц назад,огромная и полная сил,бухнулась на отдых,не остановилась,а повалилась,где силы закончились ,благо вчерашняя метель подарила сутки передышки.

Лошадей почти нет,идут пешком,не идут,бредут,проклиная злую судьбу.

Ни одной приличной корчмы на сотни верст вокруг,война,уже 16 лет полыхающая в этих краях,пожрала всё,превратив их в зловещую пустыню.

Изба старосты.

Окна закрыты наглухо,из под растрескавшихся ставен сочится свет, играя на доспехах рейтар.

Немцы,шестеро в карауле, Богун хмурится, глядя как старший делает шаг навстречу.

Меняются каждый час, но уже успели промерзнуть,доспехи покрыты изморозью.

Только один!- немец тыкает Богуна в грудь,полковник сбрасывает руку, делает шаг вперед,упирается грудью в металл кирасы.

Только один!- немец здоровенный, в королевской гвардии все такие,застыл черной скалой,смотрит равнодушно.

Жди тут.-Богун бросает Скорику через плечо,тот отстает на пол шага, рейтар уходит в сторону.

Скрипит дверь избы.

Король сидит за столом с французом.

Граммон льет вино в королевский бокал, красная струя тонет в кубке,они оба так дивно смотрятся в этой глуши, завитые,напомаженные,будто в беседке в Версальском парке,а не походе.

Только тесак на боку Граммона,сменивший изящную шпагу и напоминает,что он на войне.

Король подносит кубок ко рту,запах пряностей разливается по комнате.

У окна двое, Собесский и Чарнецкий.

Чарнецкий отвернулся,сплюнул в сторону,и не скрывает ненависть,но не сейчас.

Собесский накручивает ус на палец,смотрит задумчиво,лоб перевязан окровавленной тряпкой,угораздило попасть под чужую саблю.

Кто то кашляет.

Богун поворачивает голову,на печи,укутанный в сложенные горой шубы,заходится кашлем Великий Канцлер Коронный,Пражмовский.

За каким чертом ты вообще здесь,проносится мысль,война не для варшавских вельмож, сидел бы у камина,у себя во дворце.

Канцлер хрипит, Богун всиречается глазами с Тетерей,стоящим в тени печки.

Гетман мрачен,как ночь,поигрывает булавой,гладит её ладонью,будто пытается согреть.

Два каких то шляхтича перед королевским столом, один вроде знакомый,а второй явно чужой,в порванном красном кунтуше,наверно из литовцев.

Богун шагает в сторону от порога, не смотрит ни на кого,молчит.

Чарнецкий что то цедит Собесскому,тот мотает головой,смотрит на Короля.

Ян Казимир молчит,крутит в руке опустевший кубок,смотрит в стол.

Граммон откинулся на лавке,цедит вино,он единственный,кто не расстроен ничем и ни от чего не мрачен.

Посланник Его Величества Людовика Четырнадцатого, Короля Французского, при особе Его Величества Яна Казимира,Короля Польского и Великого Князя Литовского.

Безмятежен, придворный хлыщ, и ведь не скажешь,что еще неделю назад лез ночью на стену Глухова с саблей в зубах.

Король,не глядя, бросает что то Собесскому.

Тот смотрит в окно,будто что то видно в ночи сквозь ставни, оборачивается, делает шаг к Богуну.

-Полковник...

Богун шагает навстречу,останавливается перед Собесским,смотрит в глаза.

В стороне скрипит зубами Чарнецкий,заходится кашлем на печи Пражмовский.

Богун ждет,руки сложены на заткнутом за пояс чекане.

Собесский наклоняется вперед,тянется что то сказать,кладет ладони на руки Богуну.

Лязг металла.

За дверью,прямо у крыльца,лязг,звон металла,кто то вскрикнул,другой голос выругался на немецком.

Ладони Собесского сжимаются словно тиски на руках Богуна.

Впился взглядом,не отпускает.

Богун понял всё.

Секунда-другая,в абсолютной тишине,Богун неожиданно бьет Собесского головой в лицо.

Грохот выстрела,пуля обожгла щеку,вырванный из за пояса чекан обрушивается на шляхтича в красном кунтуше,рвануть оружие назад,отшвырнуть тело на второго,удар ногой опрокинул лавку,Граммон летит на пол!

Чарнецкий с проклятьями рвет саблю из ножен,второй шляхтич шагает назад,закрывает Короля, уже на ногах Собесский, наощупь ищет оружие.

На улице крик,так кричит человек,которого убивают, знакомый голос,прощай,Скорик.

Рывок к двери,споткнулся о литовца,на секунду пошатнулся.

Сзади навалился, захватил рукой под горло Тетеря.

Нож пробил печень,тело мгновенно бросило в холод,еще рвется,но уже нет сил.

Тетяря сдавил медвежьей хваткой,прижался всем телом,уже не душит за горло,но обнимает.

Уже всё-,голос Гетмана,такой знакомый,звучит совсем тихо,слышит только он.

Всё,уже все,Богун...-Тетеря убирает нож,опускает на пол безжизненное тело.

Отходит обратно в тень...

Дверь с грохотом вылетает,рейтары вламываются в избу,чуть стену не снесли.

Чарнецкий презрительно кивает им на Богуна, -зарыть.

Волокут за ноги,оставляя на растрескавшемся полу кровавую полосу, выбрасывают на снег.

Рядом, раскидав руки в стороны, лежит Скорик, голова раскроена палашом, снег жадно впитывает красное пятно.

Ян Казимир что то бросает Граммону на французском, сидит, не глядя ни на кого.

Граммон шагает к печи, Канцлер вытаскивает из баула бумагу и пузырек с чернилами.

В избе тишина.

Скрипит перо.

Дорогая,пишет Король жене, Богун-худший на свете человек.

Он договорился с врагами,присоединиться к ним,когда настанет час,но меня предупредили другие люди.

Я хотел покарать его рукой палача,но Господь распорядился иначе...

Похороните его, что ли, бросает Король,указывая на мертвого литовца.

Зашвырнув булаву за пояс, Тетеря выходит из избы и идет, проваливаясь в снег по колено.

К монастырю.

#Максории,#Историидляленивых