«Смех и сигареты»

Был февральский вечер. В комнату просачивался затухающий свет закатного неба. Лина лежала на коленях у Вахита, вытянув ноги на диване. Зима мягко перебирал пальцами её волосы у самых корней, а другую руку сжимала Лина.

В комнате играл магнитофон: что-то спокойное, без слов, с тихой мелодией, что плыла под потолком. Если не считать музыки, было тихо – только дыхание, шорох волос под его пальцами да далёкий гул за окном. Лина смотрела на Вахита снизу вверх, и в её глазах ещё стояли слёзы. Сегодня она поругалась с Витей – очень сильно, так, что брат хлопнул дверью и оставил её одну. Лина, заплаканная, с трясущимися руками, позвонила Зиме. В голове до сих пор прокручивался момент ссоры – резкие слова, злые лица, – и было тошно. Тошно до самого горла.

– Зим, дай мне попробовать покурить,- попросила Лина. Вахит аж закашлялся, уставился на неё, будто она сказала что-то несусветное.

– С дуба рухнула?,- хмыкнул он. – Маленькая ещё,- улыбнулся, смотря, как Хэнк поднимается, чтобы быть с ним на одном уровне.

– Не издевайся, дай попробовать,- вновь попросила она, и Вахит закатил глаза.

– Твой брат меня убьёт.

– А мы не скажем.

Стоя в прохладном подъезде, где каждый звук отдавался эхом, а от бетонных стен тянуло холодом, Вахит натянул на Хэнка свою кофту – тёплую, пахнущую им, а потом достал пачку сигарет. Первую прикурил сам, а вторую протянул ей, наблюдая, как она поджигает сигарету. Пламя зажигалки дрожало, отражаясь в её глазах.

– Затягивайся, когда прикуриваешь, а то она тухнет,- проговорил Зима, губами передвинув свою сигарету к правому уголку губ, и поднёс зажигалку к её сигарете. – Давай ещё раз: я поджигаю, ты сразу втягиваешь, ок?

Хэнк затянулась и сразу выдохнула – дым вырвался облачком, не задержавшись. Зима, откинувшись на стену подъезда, рассмеялся, выпуская свой дым в воздух.

– Хэнк, ну ты даёшь.

– Да что?

– Ты во рту даже не подержала. Я думал, на это хотя бы ума хватит,- сказал Зима, после чего получил подзатыльник и поднял руки в примирительном жесте.

– Ну а как тогда?,- надулась Лина, смотря на тлеющую сигарету. Огонёк медленно полз по бумаге, оставляя серый пепел. Вахит втянул свою, пропуская дым через лёгкие, и выпустил кольцами – ровными, красивыми. Хэнк закатила глаза, а Зима вновь рассмеялся, и этот смех эхом отскочил от стен.

– Не хочу я тебя учить, тошно потом будет тебе,- говорит Зима, смотря на согнутые домиком брови Лины. Хенкбург сделала ещё пару затяжек, попытавшись пропустить дым по горлу, но лишь закашлялась – горько, до слёз, – и вернула сигарету Вахиту. Тот её затушил, убрал половинку в пачку и притянул Лину к себе.

– Иди сюда,- говорит он, прижимая её к своему боку и поглаживая плечо. Его ладонь была тёплой, а кофта пахла морозом и табаком. И снова стояли они молча, слушая треск тлеющей сигареты, дыхание и редкие шаги где-то этажом выше.