Служить по силе, какую даёт Бог

На месте слияния Нижней Тунгуски и Енисея, всего в сотне километров от полярного круга, расположено село Туруханск. Здесь живёт и трудится семья Евгения и Екатерины Щирских. Евгений ступил на северную землю ещё в 2001 году, будучи 18-летним юношей. С той поры его судьба тесно связана с благовестием в этих краях. В статье он рассказывает, как оказался здесь, какие трудности и благословения испытал, как учился понимать Бога в разных ситуациях.

В поисках большей самоотдачи

Родом я из Воронежа. Сначала папа, а потом мама стали верующими и пришли в церковь, поэтому я слышал о Боге с детства. Когда мне было 11 лет, произошло событие, придавшее особое направление моей жизни, — у меня лопнул аппендикс. Вызвали врача, но он не понял, в чём дело. Меня привезли в больницу, когда мне было уже очень плохо. Сделали операцию. Я долго лежал в реанимации, организм никак не мог нормально заработать. В это время отец усиленно за меня молился, чтобы Бог сохранил жизнь и я стал настоящим верующим. Впоследствии он мне рассказывал об этом и напоминал, что я должен посвятить себя Господу. Я понимал, что настоящая жизнь — только с Богом, в Его церкви. 

Я играл на аккордеоне в церковном оркестре. Нашим составом мы много времени проводили вместе — репетировали музыкальные произведения, часто посещали церкви на периферии. Папу рукоположили в благовестники, и он брал меня с собой на евангелизационные мероприятия. Я видел, как приходила милиция и мешала благовестию, как стражи порядка ломали нашу палатку для богослужений. Это сближало меня с отцом, между нами сложились тёплые, доверительные отношения. Также я познакомился со многими братьями. Благодаря этому тяги к мирским друзьям особо не ощущал. В школе всегда был одиночкой, баптистом за последней партой. По сей день помню чувство одиночества у окна в школьном коридоре. После занятий всегда бежал домой. В мир меня не тянуло, наоборот, испытывал страх Божий, и он хранил меня от зла. 

Когда мне исполнилось 16 лет, Бог особенно коснулся моего сердца во время молодёжного общения, я покаялся в грехах и получил свободу, лёгкость на душе. Помню, как на следующем молодёжном во время призыва к покаянию я осознал, что у меня нет внутренней борьбы, я спокоен и рад, что не нужно торговаться с самим собой — вопрос моего спасения решён! Господь освободил меня от власти греха и подарил умиротворение. 

Моё крещение церковь откладывала несколько раз. Хотя конкретных причин не называли, меня это не смущало, я был спокоен и доверял братьям. Считаю, что если церковь или братья откладывают чьё-то крещение, это не повод для обид и разрыва с верующими. Такие обстоятельства обычно подтверждают незрелость кандидата на крещение. В июне 2001 года я вступил в завет с Господом. Наш служитель перед молитвой благословения сказал, что в этот особенный день принявшие крещение могут с дерзновением ­попросить у Бога чего-то особенного. Я помолился, чтобы Бог послал мне благословение, которое обогащает и печали с собой не приносит. Теперь, спустя много лет, я вижу, что Господь отвечает на мою молитву. 

Осенью того же года в Воронеже проходило совещание благовестников. У нас дома квартировал Алексей Яковлевич Куркин. Вечером я и мой друг зашли к нему в комнату, и он неожиданно спросил: «Кто хочет поехать на Север с целью благовестия?» Я ответил, что не против. 

К тому времени я стал испытывать какую-то неудовлетворённость своим служением в церкви. Хотелось совершать что-то более значимое. Хотя молодёжь в церкви была довольно активная, я искал большей посвящённости и отдачи Богу. Стало ясно, что в Воронеже я жить не буду и перееду в другое место. 

Буквально через несколько дней после разговора с Алексеем Яковлевичем мне купили билет на самолёт, и в ноябре 2001 года я улетел на Крайний Север, в Норильск.

Непростая школа благовестия

В Норильске меня встретил Владимир Карасёв. Мы поселились в Талнахе (ныне — один из районов Норильска), в семье Авериных. Затем стали жить в Доме молитвы. Первое время занимались ремонтом и обслуживанием автомобиля «Нива Бронто», предназначенного для евангелизационных поездок по северным посёлкам. Гараж располагался за городом, расстояние до него было приличное. Пробираться к нему приходилось пешком по сугробам. Помню, идём во время пурги. Владимир снимает шапку и говорит: «Женя, смотри, какая красота!» Он меня немало вдохновлял, и вскоре я почувствовал вкус северной жизни. 

Потом начались поездки. Первые впечатления прошли быстро, и вскоре я избавился от юношеского романтизма. Господь стал испытывать решение моего сердца и готовность жертвовать своим и собой. 

Как-то раз мы отправились в сторону села Караул. Приезжаем в одно место, и к нам подходит мужчина с лицом в крови. Он падает в снег, скатывается по горке вниз. Володя кинулся к нему, поднял, отряхнул от снега, стал вытирать ему лицо. Я брезгливо посмотрел на эту картину и подумал: «Человек весь в крови, Володя сейчас испачкается». А потом я понял, что если таких людей не полюбишь, то смысла тут находиться вообще нет. Мои взгляды стали меняться, Господь надо мной работал. Стало ясно, что нельзя опираться на человеческий энтузиазм — он быстро пройдёт и руки опустятся. Двигателем в служении должны стать любовь и сострадание к грешникам.

Первые впечатления от поездок, конечно, острые. В феврале 2002 года поехали в Игарку. Там умерла верующая сестра и нужно было её хоронить. На улице — минус пятьдесят. Мы приготовили два «Бурана» и двое саней. Взяли с собой запасной двигатель и бензин. Для меня эта поездка была ужасной. Бензин замерзал, двигатель постоянно глох. Мы периодически снимали и чистили бензонасос. Потом пришлось полностью заменить двигатель. После этого что-то случилось с вариатором. Чтобы согреться, мы попытались зажечь паяльную лампу, но при такой низкой температуре она не разгоралась. Сильно хотелось спать, но останавливаться на морозе нельзя. Наступила ночь. Один из братьев, Олег Любич, спросил водителя: 

—  Как ты ориентируешься, куда ехать?

—  Да вот, по звезде. 

Мы достали GPS-навигатор (тогда он был чёрно-белый, без карты реки, с его помощью можно было просто поставить две точки и определить своё местоположение относительно них) и нашли дорогу. Оказалось, мы каким-то образом поехали в обратном направлении! Кое-как добрались до Игарки. Пальцы на ногах чёрные, отёкшие, ломота в теле жуткая. У меня был с собой аккордеон. У него после такого холода несколько звуков новых появилось — инструмент повело так, что играть на нём стало невозможно. 

На похороны мы успели. Погрузили гроб в автобус, сели в салон и тут же уснули. Просыпаемся — рядом гроб, венки, понять ничего не можем. От крайней усталости сознание было туманное. Из Игарки отправились в Снежногорск с вечерей Господней. Попали в ­наледь. Один «Буран» вытащили, второй глубоко сел. Валенки на ногах промокают, замерзают. Поставили палатку, зажгли примус. У кого-то валенки окончательно примёрзли — пришлось разрезать, чтобы снять. Договорились по очереди бодрствовать, но потом уснули все. Проснулись от того, что палатку затопило, всё было в воде. Мы стали натаптывать снег, кое-как вытащили снегоход. Это было моим первым «боевым крещением». 

Летом мы полетели в Хатангу и там готовили лодки для благовестия по селениям вдоль Енисея. На лодке стояло два двигателя «вихрь», в запасе было два таких же. Ещё взяли с собой два больших ящика запчастей — коммутаторы, винты, редукторы, торсионы, поршни, кольца. Под полом — около 400 л бензина в двухлитровых бутылках. По приезде в каждый посёлок брали «вихрь» на плечо и искали человека, у которого в гараже или сарае можно хранить всё имущество и ремонтировать двигатели в перерывах между богослужениями. Несколько дней благовестия, ремонта — и отправляемся дальше. 

Благовестники проходили новыми, нехожеными путями. Проработанных карт и стабильной спутниковой связи не было. На собственном опыте учились ориентироваться в местности, распознавать опасности — мелководье, наледи, надвигающуюся непогоду. Во многие неприятные, а иногда опасные ситуации мы попадали по неопытности, по незнанию законов Севера. Одному Богу ведомо, от скольких бед Он нас сохранил.

Со временем мы изучили дороги, усовершенствовалась техника, наработался какой-то опыт. Организовывать поездки стало проще, хотя трудности встречаются и сегодня. Порой я удивлялся, как мы могли добраться до той или иной местности, хотя многого не предусмотрели. Господь нас явно хранил и останавливал, если грозила опасность. Например, в одном месте мы поломались и не поехали дальше. Теперь я знаю, что там на реке бывают открытые полыньи и туда вообще нельзя ездить. 

Моим основным занятием на протяжении нескольких лет был ремонт и подготовка техники в межсезонье, а также поездки с ­благовестием и посещением наших групп летом и зимой. Времени на то, чтобы скучать по воронежской церкви и молодёжи не было. Я нисколько не сожалел, что проводил годы в таком служении. Всегда было ощущение осмысленности, удовлетворения от того, что, даже если спишь, едешь, идёшь, работаешь, — ты всегда на служении, вся жизнь посвящена Богу, направлена на достижение высокой цели. 

Прошёл год и девять месяцев, когда первый раз появилась возможность поехать на материк, в родную семью и церковь. Хотя изначально Алексей Яковлевич говорил, что на Севере нужно потрудиться один год, я решил снова поехать туда — по-другому не мыслил.

Вскоре после отпуска я стал решать свой семейный вопрос. Взгляд пал на Екатерину, которая проживала с родителями в Норильске. Наше бракосочетание состоялось в июле 2004 года. В это же время случилась трагедия с Виталием Ломакиным, который жил с семьёй в посёлке Катырык.

Олег Любич предложил мне поехать в Катырык и закончить отделку дома, который Виталий начинал строить. Прошло всего две недели после свадьбы. Мне казалось, что я уже достаточно потрудился, хотелось немного пожить для себя. Поэтому я поначалу отказался. Но Господь по Своей милости продолжал работать надо мной. На братском общении в Норильске сообщили, что ищут семью, которая могла бы поселиться к Катырыке вместо Ломакиных. Помню, я подумал: «Да, нужна семья, нужно молиться». Катя в это время продолжала учёбу в техникуме, а я пытался трудоустроиться в Норильске. У меня почему-то ничего не получалось: на работу никуда не брали, таксовать тоже не выходило. Бог словно закрыл для меня все двери. На следующем братском озвучили ту же просьбу, но только на третьем братском у меня в голове словно что-то переключилось, и пришла мысль: «Может быть, в Катырык должна переехать моя семья?» 

Я пришёл домой и говорю жене:

— Катя, может, нам в Катырык переехать? 

— Я не против. 

Некоторые советовали повременить с переездом, чтобы Катя доучилась. Но мы с женой вспоминали историю Есфири и слова, сказанные Мардохеем: «Если ты промолчишь в это время, то свобода и избавление придёт для Иудеев из другого места, а ты и дом отца твоего погибнете». Сильно боялись ошибиться: если не откликнемся на Божий призыв, Он найдёт других для служения, но что станется с нами?

Мы собрали всё необходимое, братья благословили нас, и в декабре 2004 года мы переехали в Катырык.

Напряжённый труд не напрасен

Катырык я ранее посещал в составе евангелизационной группы. Немного был знаком с Виталием Ломакиным, который трудился здесь и оставил добрый след. Многие жители с теплотой отзывались о нём. Они любят сравнивать верующих: «Виталий был таким, тот миссионер так поступал и говорил, другой вот так, а этот так делает». В Катырыке было около 350 жителей, в основном долгане. Среди них несколько членов церкви и один новообращённый брат. 

После переезда у меня получилось устроиться на станцию дизелистом со сменным графиком. Первое время зарплату почти не платили, но утешало то, что получалось знакомиться с жителями, рассказывать им о Боге. 

Доводилось регулярно ездить в Хету, где предоставляли клуб для собраний. Также посещали Хатангу, Волочанку и другие селения. 

Приехав в одно из мест, мы стали приглашать людей на богослужение в клубе. Один мужчина едко рассмеялся: 

—  А зачем на ваш концерт идти? Что там интересного? Ты хочешь, чтоб я всю жизнь на коленях простоял?

Я посмотрел на этого пьяницу — какой жалкий у него вид!

—  Вы знаете, вас вечность ждёт впереди, — попытался объяснить я. — Если представить, насколько это долго, то, наверно, лучше всю жизнь на коленях простоять, хотя Бог этого от нас не требует, чем всю вечность мучиться. 

Он ответил очередными издёвками. Смотреть на него было больно. Через несколько месяцев я узнал, что его, пьяного, сильно избили, вытолкали из квартиры в подъезд, он заболел и умер. 

Трагические случаи гибели людей побуждали больше молиться о них, больше свидетельствовать им о Спасителе, пытаться убедить их прийти к Богу. Некоторые пожилые люди обращались к Господу в последние дни жизни.

В работе с коренным населением нам очень много помогла долганка Людмила Левицкая, переводчица на долганский язык. Она пришла в церковь необычным способом. Вместе с Олегом Любичем мы приехали в один посёлок. Местный житель обратился к нам с просьбой: «Жена пропала, и никто её найти не может. Помолитесь, чтобы её отыскать». На следующий день она сама пришла к нам, покаялась и тут же попросила преподать ей крещение. Мы были в недоумении — что делать? Мы же не крестим человека сразу после покаяния, ведь не знаем его достаточно хорошо. А она настаивает на своём. Мы не смогли отказать, помолились и совершили водное крещение. Впоследствии мы с ней как с переводчицей побывали во многих селениях. Сейчас она уже в небесных обителях. 

Как-то раз покаялась одна пожилая долганка, ни слова не понимавшая по-русски. После этого она попросила Людмилу:

— Смотри, никому больше о Боге не говори! 

— Почему? — удивилась переводчица.

— Вдруг на небе всем места не хватит!  

Стали готовить эту старушку к крещению. Началось членское собрание, а она не поймёт, почему её усадили в центре зала. Испытание прошло хорошо, и старица приняла крещение. Возраст у неё уже был преклонный, и вскоре она тяжело заболела. Я навестил её и попросил родственников узнать, чего она хочет больше всего. И старица ответила: «Хочу скорей к Иисусу!» 

Такие случаи вдохновляли нас на дальнейший труд. Мы понимали, что наши усилия и перенесённые трудности не напрасны. 

Приходилось встречаться с возбуждёнными, разгневанными людьми. Я всегда переживал и молился о том, чтобы после беседы человек не ушёл в таком же состоянии. И я не помню ни одного разговора, который не помог бы собеседнику успокоиться. Это Бог являл Свою милость! Такие случаи также приносили ­радость.

Хатанга: Бог творит чудеса

Церковь в Катырыке понемногу росла, и со временем проповедников стало уже трое. А в Хатанге оставался один Василий Чагарских. Ему нужна была помощь, поэтому в 2011 году наша семья перебралась туда. 

Уезжать из Катырыка было очень трудно. У нас сложились добрые отношения с жителями посёлка, в церкви нам было очень хорошо, поэтому прощались со слезами. 

В 2015 году меня рукоположили в благовестники. Поскольку мой отец ещё с 1992 года совершает такое же служение, мне были знакомы связанные с этим делом трудности. На протяжении двух лет я оставался кандидатом, поскольку рукополагающий служитель не мог к нам приехать. Я даже надеялся, что меня минует рукоположение. Но сказать «нет» в ответ на огромную нужду в благовестниках я не мог.

Господь чудным образом усматривал материальные нужды семьи. В Хатанге у нас из имущества был только диван, который подарили родители. Я знал, что Бог верен, что Он о нас позаботится и что Он не действует по шаблону, поэтому мне даже было интересно, как Он ответит на молитвы и восполнит наши нужды. Полгода мы жили в Доме молитвы, в одной комнате, а у нас тогда родился четвёртый ребёнок. Мы располагали материнским капиталом. Кроме того, родители жены продали квартиру и разделили деньги детям. Именно в это время директор дизельной станции уезжал с женой из Хатанги и согласился продать нам квартиру. В ней было всё — кухня с варочной поверхностью (для местных жителей вещь небывалая), стиральная машина-автомат, холодильник, вся необходимая посуда, хорошая мебель, ковры... Бог всё усмотрел так, что без всяких долгов нам досталась полностью обустроенная двухкомнатная квартира — только заходи и живи. Это было настоящее чудо! 

Мы прожили в Хатанге около семи лет. Рождались дети, в квартире становилось тесно. Решили молиться о том, чтобы Господь послал жильё побольше. Вскоре мы обменяли двухкомнатную квартиру на четырёхкомнатную, с отдельным входом. Сделали хороший ремонт и тёплый пол и переехали. Вид из окон — на реку. Квартира на солнечной стороне. Рядом — площадка, на которой в хорошую погоду не раз собирались церковью и общались в простой обстановке. В этой квартире мы прожили два года.

Для Бога нет ничего трудного. Он отвечает на наши молитвы так, как мы и предположить не можем, если, конечно, просим не для наших вожделений.

Ещё одним чудом было решение проблемы с транспортом для благовестия. Автомобиль УАЗ, на котором мы с братьями посещали окрестные селения, часто ломался. Как правило, выходил из строя привод — мосты не выдерживали нагрузок. Со временем братья смогли установить на УАЗ мост от ЗИЛа — техника стала надёжней. Сообщение между селениями на Севере нестабильное, и местные жители нередко просятся в попутчики или хотят передать какие-то грузы знакомым и родственникам. Однако УАЗ не слишком вместительный, и помочь людям — а это важно для хороших отношений и свидетельства о Христе — не было возможности. Поняв, что наш автомобиль не оправдывает возлагаемых на него надежд, мы с братьями решили изобрести вездеход. Взяв за основу раму от ­ГАЗа, собрали шестиколёсный полноприводный автомобиль и назвали его «Гамаль» (от евр. верблюд). Этот «корабль северной пустыни» ­верно служит нам и по сей день.

Трудности — к славе Божьей

Родители жены перебрались в Туруханск. Когда мы приезжали к ним в гости, я и не думал, что когда-то будем жить здесь. Когда нашей семье предложили переселиться в Туруханск, нам было нелегко согласиться, но мы понимали, что Господь всё устроит. Церкви в Хатанге тоже было непросто отпустить нас, но со временем Господь послал единство между братьями и сёстрами, и они благословили нас на смену места жительства. 

В Туруханске всё было новым. Я оказался без работы. «Господи, с чего начать? — молился я. — Что вообще делать? Как знакомиться с людьми? Как благовествовать?» Я стал обустраивать жильё для семьи, которое располагалось на втором этаже молитвенного дома, прямо над залом для богослужений. Приближалось общение по благовестию в Москве, и я отправился туда. 

Во время моего отсутствия в молитвенном доме случился пожар. Моя семья не пострадала, а из вещей удалось спасти только документы. Братья предложили мне вывезти на время жену и детей в другое селение, пока станет ясно, как и где дальше жить. И тут выяснилось, что в суматохе во время пожара был утерян документ, без которого приобрести билеты для всех членов семьи невозможно. Мы решили оставаться в Туруханске, и время показало, что это было верное ­решение. 

Вскоре после пожара приехали глава администрации и специалисты соцзащиты. Они помогли оформить документы на получение помощи. Из полиции привезли микроволновку. Глава Туруханского сельсовета предложил: «Езжайте в трёхкомнатную квартиру. Мы её вам предоставляем, пока не решатся все вопросы». Там мы и жили, когда шло восстановление Дома молитвы и нашего жилья.

Узнав о случившейся беде, все жители посёлка расположились к нам и помогали, кто чем мог. Благодаря этому мы познакомились со многими людьми. 

Особенным благословением во всех этих трудностях стало следующее обстоятельство. В Туруханске ещё с 1990-х годов собиралась группа верующих, которая структурно не входила в наше братство. Я хотел с ними познакомиться и побыть у них на богослужении, но никак не получалось. После пожара они радушно пригласили наших верующих к себе, так как нашей церкви стало негде собираться. Мы познакомились, нам понравилось быть вместе и, когда наш Дом молитвы восстановили, мы решили продолжать совместные богослужения. 

Сегодня собрания туруханской церкви посещают слушатели, среди которых есть и приближающиеся к Богу. Мы стараемся регулярно бывать в окрестных селениях. Самая дальняя точка периферии — посёлок Советская Речка. Братья в нашей церкви распределили между собой ответственность за посёлки, чтобы каждый особо переживал и молился за местность, которую за ним закрепили, планировал туда поездки, подготавливал технику, формировал группу участников в благовестии. Эта практика уже приносит добрые результаты — стало больше молитв, повысилось качество поездок, выросла вовлечённость членов церкви в это служение.

В нашей семье восемь детей. Двое уже вступили в завет с Богом, старшая дочь вышла замуж. Без поддержки семьи служение благовестника немыслимо. Жена и дети активно помогают мне в служении. 

Какой бы труд мы, братья, ни совершали — в первую очередь мы несём ответственность за детей. Для меня отношения с ними и их отношения с Богом очень важны. Господь спросит с родителей, чему они научили сыновей и дочерей, что в них вложили. 

Я признаю, что где-то были ошибки, не хватало мудрости и сил в том или ином деле. О чём-то даже стыдно вспоминать. Но если мы сознаём нищету духа и искренне ходим перед Богом, Он исправляет наши недочёты и восполняет пробелы. Только важно хранить себя от корысти, тщеславия и превозношения над другими, потому что это всегда кончится бедой.

Каждому Бог даёт определённое служение. В наше время, когда стремительно развиваются технологии и растёт качество жизни, сосредоточенность на себе и стремление жить не хуже других наносит вред служению в церкви. Я переживаю о том, чтобы у верующих сохранялись здравые позиции на фоне перемен вокруг. Важно ходить перед Господом, жить Писанием, дорожить служением и совершать его по силе, какую даёт Бог.