Случайности

— …И этот идиот доказывал, что его пытаются наебать до тех пор, пока его не выкинули из бара! Это уже не просто Клоун, это целый цирк!

Канэда засмеялся, отставил в сторону банку сидра, и, заложив руки за голову, откинулся на сетчатый забор на крыше их общаги. Небо над городом уже превратилось в серое месиво из облаков и света уличных фонарей, и старый район постепенно затихал, готовясь погрузиться в беспокойный сон.

Он уже и не помнил, когда в последний раз им удавалось выбраться куда-то вдвоём. Ему нравилось проводить время с ребятами из банды, но с Тэцуо у него была какая-то особая связь, которую он не мог объяснить словами. Возможно, дело было в том, что с ним они подружились ещё в детском доме, и с тех пор всегда были вместе.

— А Такеяма…

— Ты винишь себя?

Канэда от неожиданности запнулся и недоумённо посмотрел на Тэцуо.

— Что?

— Довольно часто в подобных ситуациях люди чувствуют… вину.

По лицу Тэцуо было непонятно, о чём тот думает, и по спине Канэды пробежал холодок, никак не связанный с ночной прохладой.

— О чём ты?..

— Тот случай.

Огонь. Дым. Обломки байка. Тёмные пятна на асфальте. Кровь.

Один за другим перед глазами вставали образы, которые намертво въелись ему в память.

Бледный пацан, похожий на маленького старика. Военные вертолёты. Звон наручников и возмущённые возгласы ребят. Тэцуо. Тэцуо.

Канэда смотрел на лежащего на земле Тэцуо, который не мог пошевелиться от боли, и сам не мог сдвинуться с места.

Жуткий детский сад. Разрушенный олимпийский стадион. Безобразная, беспорядочно разрастающаяся масса плоти и белый свет. Помоги мне.

— Довольно часто люди находят причины считать себя виноватыми, хотя на самом деле…

Тэцуо поднялся и сделал несколько шагов вперёд, возвращая Канэду к действительности. Его короткие волосы шевелились от ветра, а на лицо, по-прежнему не выражавшее эмоций, падал свет неоновой вывески. Он казался таким маленьким и одиноким на фоне огромного города, его улиц, небоскребов и людей, которым не было до них никакого дела.

Тэцуо повернулся к нему и все звуки, кроме его голоса, исчезли.

— …ты ничего не мог сделать.

Канэда резко сел.

Его всего колотило, сердце стучало как бешеное, дыхание сбилось, а кожа была липкой от пота. Он с трудом сглотнул и, оглядевшись, понял, что находится в общежитии. С пришествия Акиры прошло не так много времени и то, что оно уцелело, было сродни чуду.

Он посмотрел на пустую кровать в другой части комнаты и почувствовал щемящую боль в сердце. Кто угодно мог пытаться убедить его, что он сделал всё, что мог, что он не был виноват, но…

Нео-Токио был разрушен, его байк разбит, а Ямагата и куча других людей были мертвы. Взваливать на себя ответственность за такие глобальные события было бы неправильно. Слишком глупо, излишне тщеславно. Канэда был всего лишь лидером банды, занозой для полиции, нарушителем спокойствия для соседей, крутым парнем для девчонок из шараги. Он не был героем и не мог никого спасти. Он ‒ всего лишь маленькая деталь в сложном устройстве города, настолько незначительная, что, если её убрать, никто и не заметит.

Но пусть в масштабах города он не значил ничего, у него был свой мир. Мир, огромная часть которого пострадала в результате бедствия, за которое он не нёс ответственности и которое не мог предотвратить. Но даже если он ничего не мог сделать, это не помогало справиться с щемящим чувством вины, которое никуда не уходило, и игнорировать которое было особенно сложно, натыкаясь на руины старой жизни.

В конце концов, в ту ночь, после стычки с Клоунами, когда на глазах Канэды в воздух поднялся военный вертолёт, он потерял своего брата.