Случай в африканской пустыне

Едем как-то раз через пустыню на встречу кого-то с кем-то. Меня взяли в роли переводчика. Штатный накануне чем-то отравился и третий день лежит с температурой 40. Кстати, за полгода до этого сразу двое переводчиков кони двинули. Пошли искупаться в речке, заразились инфекцией, впали в кому и умерли, не приходя в сознание. Это Африка, понимаешь, здесь такое в порядке вещей.

Едем мы, значит, по пустыне. На дорогу выбегает оборванец с калашом. Направил ствол на машину и что-то кричит. Мой начальник, тот самый дипломат, которого везут на встречу, говорит водителю: «Игорь, разберись». Я тебе сразу скажу — я сына своего Игорем назову. Почему? Узнаешь.

Наш водитель выходит из машины. Парень с автоматом кричит на него, но Игорь не думает останавливаться. Подходит к нему вплотную, бьет кулаком в лицо и отбирает автомат. Разбирает его на части и разбрасывает в разные стороны дороги. Отправляет оборванца пинком с обочины, садится в машину, мы продолжаем путь.

Едем дальше. Где-то через километр я замечаю шум. Кажется, будто гравий под машиной бьет о днище. Едем, едем, тут Игорь говорит — по нам ведут обстрел. И действительно, вдалеке видны какие-то машины, люди.

Я думаю, всё. Приехали, мама. Мне двадцать с небольшим, я посреди африканской пустыни, скорее всего тут и останусь. А пару недель назад был же в Москве, ходил по барам и строил планы на счастливую жизнь. Игорь тормозит машину. Обстрел прекращается.

Нам навстречу идут люди с автоматами. В голове проносятся мысли: сейчас нас выведут и расстреляют. Им-то все равно, кто мы и что мы. Документы, флаги, удостоверения — ничто не поможет, их же никто никогда не найдет, в этой африканской пустыне. Зуб даю, я с жизнью начал прощаться. Вспоминал все хорошее, просил прощения за все плохое.

В этот момент, начальник из дипломатической мисси:

— Игорь, разберись. — и продолжает изучать документы, в которых зарылся с начала поездки.

— Так точно. — Когда он открывает дверь, я вспоминаю, что тоже не просто так здесь нахожусь.

— Игорь, я с тобой, тебе же переводчик нужен. — Не тут-то было. Он поворачивается ко мне и отвечает:

— Сиди, я сам.

Я хотел было поспорить, погеройствовать. А как на него посмотрел, всё понял. Мол, сиди, пацан, ты жизни не знаешь. А я что? Я ж правда пацан. Какая Африка, какие автоматы, обстрелы — это все вообще не про меня. Так я и остался сидеть в машине.

Чтобы ты понимал, Кирюха: Игорь — простой мужик среднего возраста, военный. По-английски знает слов, дай бог, двадцать. Представь, он выходит, а там человек двадцать. Все с автоматами, орут что-то на своем языке. Я уже молитвы стал вспоминать, которых и не знал никогда.

А он, значит, выходит с поднятыми руками и во всю глотку орет: «ФРЭНДЛИ! ФРЭНДЛИ!». Его окружили, тычут стволами, полчаса так продолжается. Они продолжали кричать, запугивать его, а он как попугай: «ФРЭНДЛИ! ФРЭНДЛИ!». Потом к ним подошел один вояка с рацией, что-то сказал и все опустили стволы. Игоря похлопали по плечу, и он вернулся в машину.

Оказалось, что оборванец, которого мы встретили на дороге, был солдатом, а не бандитом. Государство оказалось таким бедным, что у них не хватало денег на униформу для собственных военных. После того, как мы его разоружили, он передал по рации, что через пустыню едут какие-то беспредельщики. Ты представь, да? Мы едем на переговоры и по пути п****м союзников.

А знаешь, что мой начальник делал? Продолжал работать с документами.

Это Африка, братан, понимаешь? Я тебе еще бы чего рассказал, то у меня подписка о неразглашении. Ты бы знал, как я рад, что вернулся в Москву.