Слово о мире

Я давно хотел написать эту статью, еще осенью 2022 года, но всякий раз у меня это не получалось. В итоге, как нерадивый студент, я, конечно же, дотянул до последнего дня, когда Лавров и Ушаков уже вылетели в Саудовскую Аравию для подготовки встречи Путина и Трампа. Может быть, оно и к лучшему. Может быть, эта статья и в самом деле должна была быть написана только сегодня.

Давайте начнем с того, что оседлаем машину времени и вернемся на 34 года назад. Очень трудно в сегодняшнем телеграме не наткнуться на широкополосные рассуждения в жанре «США всегда были нашим геополитическим врагом» и «американцам доверять нельзя». Непременно вы наткнетесь на пост, в котором будет написано, что «агенты ЦРУ развалили СССР», ну или всё то же самое в обтекаемых формах.

Вот вам факт, который вы упрямо не желаете признавать. События 1991 года были вызваны горячим желанием русского народа избавиться от Советской власти. Мы же сами и развалили Советский Союз. Мы без устали критиковали коммунистов с началом перестройки, как минимум. Мы постоянно жаловались, что Горбачев не дает людям свободно торговать. Мы выкапывали могилы 1930-х гг и размахивали томиком Солженицына, почитавшегося нами за великого патриота, а не иноагента, каковым он сегодня, несомненно, считался бы. В итоге всё это и привело к тому, что территория нашего государства сократилась почти на четверть (до 76%), а население — почти наполовину (до 51%). Мы, русские, не хотели жить в одной стране с грузинами и таджиками. Вот и всё. Мы это сделали, а никакие не зловещие западные агенты.

Влияние Запада на революцию (точнее, контрреволюцию) 1991 года, безусловно, было, но оно было косвенным, как и всегда, впрочем. Влияние Европы на петровские реформы тоже сильно переоценено, например. Петр, по сути, продолжал обычную для Романовых политику укрепления крепостного права, огосударствления религии, достаточно агрессивной экспансионистской политики и т. д. Лозунг «хотим жить так же богато, как в Европе и Америке, и чтобы у нас в магазинах всё было» в 1991 году был достаточно примитивным символическим ориентиром «хочу жить, как люди», — а вовсе не проявлением какого-то матёрого западничества. Уже в середине девяностых российское общество начало от этого «демократического» угара отходить, о чем свидетельствует недавно опубликованная, например, «длинная телеграмма» Уэйна Мерри, датируемая мартом 1994 года.

Иначе говоря, Россия быстро соскочила с американского крючка, потому что она на нем никогда и не была. Это слишком крупная рыба, чтобы ее можно было поймать на примитивную наживку в виде марсов, сникерсов и прочих стиморолов, которые лично я в детстве очень любил. Россия слишком независима, слишком самостоятельна в построении внешней политики. Это то, чем мы должны гордиться, а не ныть постоянно, что мы кому-то там «проиграли Холодную войну» и что нас «поработили американские колонизаторы». Подобные рассуждения — характерная политическая штамповка, созданная русской «патриотической» оппозицией, которая осенью 1993 года, напомню, подняла мятеж с оружием в руках. Если вы симпатизируете по каким-то причинам этим мятежникам и наивно полагаете, что это «последние герои», пытавшиеся остановить «гибель империи», дальше можете эту статью не читать: ничего хорошего про «патриотов» в этом тексте не написано.

С Украиной всё получилось иначе, потому что эта рыбка меньше и голоднее. Украину после 1991 года постоянно трясло, экономика была слаба, власть — коррумпирована, люди — раздражены, — и в итоге всё закончилось государственным переворотом 2014 года, который был осуществлен уже при активном участии американских «печенек», чего тогдашняя администрация Обамы даже не скрывала и очень радовалась тому, что к власти в Киеве пришли откровенные фашисты. Всё это не победа демократии, а наоборот — ее закат, трансформация в тоталитарный либерально-фашистский режим, который в своей слепоте разучился видеть разницу между добром и злом. Вот почему этот режим и потерпел сокрушительное поражение, со второго, правда, а не с первого захода, когда к власти пришел Трамп.

Однако, вместо того чтобы порадоваться политической победе, русские «патриотические» эксперты и публицисты упрямо продолжают ныть, что военные задачи не решены, Трамп не лучше Байдена, мир не нужен, сделка с Трампом вредна, договариваться с врагами нельзя и лучше погибнуть, чем договариваться.

Послушайте. Это логика проигрывающей стороны: мы не будем договариваться, потому что это нечестно. Так говорил Никсон про Вьетнам, например, что «нам нужен справедливый мир», потому что Никсон был не дурак и отлично сознавал, что натиска коммунистов он не сдержит, и южновьетнамские бойцы не сдержат тем более, весь вопрос только в сроках: когда и как коммунисты войдут в Сайгон. Правильный ответ: когда будет отключено американское финансирование. Это финансирование Конгресс и отключил в 1975 году, ссылаясь на то, что финансовые гарантии давал Никсон, который за год до того ушел в отставку из-за Уотергейтского скандала. Те же самые настроения сегодня в Киеве, и там тоже нудят «нам нужен справедливый мир», потому что они понимают: война проиграна. Абсолютно идентичная ситуация, потому что финансовые гарантии давал предыдущий президент, которого уже нет, и в Овальном кабинете другой президент, для которого Украина — это не более чем многосотмиллиардная «черная дыра», созданная демократами с целью остановить не столько Путина, сколько именно трампистов. Трамп тоже не дурак и отлично соображает, зачем Байден развязал войну. Поэтому Трамп либо принудит Киев к сделке с Москвой, либо обрежет всё финансирование вообще, и тогда Москва достаточно быстро решит пресловутые военные задачи, о чем Трамп, не стесняясь, и говорит: «Украина может внезапно стать частью России».

Это ж насколько нужно себя не уважать, чтобы воспринимать как поражение то, что даже твои противники расценивают как победу. Воистину чуден русский народ. События 1991 года мы считаем «поражением в Холодной войне» (хотя сами американцы уже признались, что это было не так, судя по телеграмме Мерри), а победу в Украинской войне, которая исправляет ошибку 1991 года, мы тоже считаем поражением (хотя все, кроме действительно проигравших эту войну, убеждены, что Россия ее выиграла и дело осталось за признанием фактической победы).

Объяснить эту несостыковку можно только одним фактором: в России всё еще сильны характерные криптоукраинские тенденции, часто именуемые словом «ресентимент». Пионером этого термина считается Ницше, но вообще русскому человеку это явление хорошо известно по рассуждениям героев Достоевского, Горького и Булгакова, а также по событиям 1917 года. Ресентимент — это когда накопившееся социальное раздражение обрушивается вообще на всё, не делая исключений. «Почему дырявят древний собор? — писал Блок в свой знаменитой статье «Интеллигенция и революция». — Потому, что сто лет здесь ожиревший поп, икая, брал взятки и торговал водкой. Почему гадят в любезных сердцу барских усадьбах? — Потому, что там насиловали и пороли девок: не у того барина, так у соседа. Почему валят столетние парки? — Потому, что сто лет под их ' развесистыми липами и кленами господа показывали свою власть: тыкали в нос нищему — мошной, а дураку — образованностью. Всё так». Всё то же самое марксисты любили называть «классовой борьбой» и очень умилялись, видя жестокости масс. И точно так же в 2014 году в восторге были обамовские либералы, не понимающие, какую ненависть они запустили в мир. Ненависть, которая сегодня направлена против России, но уже завтра она обрушится на западных союзников, которые «бросили Украину погибать», — я уверен, что так и будет, так они будут говорить.

Главный враг России — это не США, и не Украина, и даже не обитатели умирающей Европы. Главный враг России — это «ястребы» самых разных мастей. Это американские идиоты вроде Линдси Грэма (республиканцы, демократы, — неважно, у глупости нет партии). Это евросоциалистические комиссары, давно запутавшиеся в характерном декадентском чванстве: мы, мол, будем сидеть в своем «дивном саду», пока вокруг бушует буря, которую мы же и вызвали заклятьем старухи Гингемы. Это собственно украинские фашисты. Все они так или иначе делают ставку на войну, и все они рассчитывают на «благородное» восстание масс, на бессмысленный и беспощадный бунт, который можно хитро использовать и направить в выгодном им направлении.

И, наконец, это «патриоты» отечественного, российского розлива, у которых при слове «мир» начинается нервная трясучка. Облик таких людей стал понятен автору в конце 2022 года после оставления Херсона, — и особенно летом 2023 года на фоне пригожинского мятежа. Я, простите, пройдусь по полной, потому что ранее обещал писать про «патриотов» гадости, но вы можете следующий абзац не читать, если не хотите.

По своей сути «патриоты» — это политическая оппозиция Путину, собранная из осколков старых «внесистемных» оппозиций. «Патриотам» свойственна истерика, постоянные рассуждения о «предательстве», о том, что «Россия идет не туда». Холодных и здравомыслящих людей среди них нет, а вот эмоции зашкаливают. Как и все буйные русские оппозиционеры, они легки на подъем, но совершенно бесполезны, когда речь заходит о создании большой системной партии или коалиции. В этом случае «патриоты» немедленно начинают делиться на правых и левых, фракции, течения и т. д. Проще говоря, по причине эмоциональности и суетливости они недоговороспособны и автоматически переносят свою недоговороспособность на действительно большую политику. Война нужна «патриотам» как рыбе нужна вода. Без войны они быстро чахнут и теряют аудиторию. Лучше войны только революция, смута, «справедливый» мятеж по образцу 1993-го, громкий теракт, взбудораживший общество. Собственно, на примере русской революции начала XX века этот тип человека хорошо известен. Они постоянно стремятся превратить империалистическую войну в гражданскую. Вот тогда у них начинается кураж. Вот почему «патриоты» категорически выступают против встречи Путина с Трампом и судорожно пытаются затянуть войну как можно дольше. Точно так же левые эсеры летом 1918 года были недовольны Брестским миром, как и деятели Белого движения. И Гражданская война в России началась именно с этого — с Брестского мира, который быстро подкинул вверх на политической бирже акции и красных радикалов, и белых «патриотов». И те, и другие быстро подали Брест как «предательство нации», а не как «похабный, но необходимый мир», по формуле Ленина. Вот и всё. Милого вы узнаете по походочке, а русского оппозиционера — по сходному поведению в характерных исторических ситуациях.

Я прекрасно сознаю, что в русском обществе Брестский мир до сих пор воспринимается как «большевистское предательство», и даже Путин однажды называл это так. Я знаю, что при одном только упоминании Брестского мира сразу отваливается человек 30—40 подписчиков. Это наследие общего комплекса антикоммунистической критики. Сталинские лагеря, миллионные жертвы в Великой Отечественной и Брестский мир, — вот эта заезженная пластинка всегда включается без малейшего понимания ситуации 1918 года. В 1918 году Россия была измотанной страной, в которой стремительно гибла экономика, разваливалось вообще всё и на фронт никто идти уже не хотел. Тем не менее, в политической полемике эта формула («война до победного конца») постоянно присутствовала, потому что люди не могли от нее отказаться и потому что для сопротивления большевикам им нужны были какие-то популярные лозунги, которые никак не могли быть реализованы на практике. На практике, если война продолжалась бы, немцы быстро заняли бы Петроград, а потом и до Москвы дошли бы, потому что сопротивления им уже не было, фронт развалился. Центральная Россия выгорела бы, на юге и востоке к власти пришли бы «белые», и в итоге мы совершенно точно сейчас жили бы в двух разных Россиях, и жителю Москвы или Тамбова для поездки в Ростов или Екатеринбург нужно было бы иметь заграничный паспорт. Вот что было бы. Всё что можно было сделать, это сдать немцам Прибалтику и Украину, которая и так отвалилась в январе 1918 года после закрытия Учредительного собрания, а потом душить «белых» сепаратистов на Урале и Дону. Это Ленин и сделал. Это называется признать факт, «реалии на земле», как это сегодня формулирует тот же Путин.

Да, это позорно и похабно. Но механически сравнивать это с сегодняшними событиями глупо. Это Украина сейчас находится в той же ситуации, что и Россия в 1918 году, когда в Киеве не понимают, что делать дальше: то ли продолжать ставшую бессмысленной бойню, которую они не выиграют никогда и никак, если Россия, конечно, вдруг экономически не посыплется, как Германия в ноябре 1918 года (спойлер: не посыплется), либо же заключать «похабный мир», который обернется гражданской войной между украинскими «патриотами», как и в России в 1918 году. Это классическая ситуация «lose-lose», какое из двух зол будет худшим: русские танки на Крещатике и аннексия всего Левобережья как минимум, по сценарию 1686 года, или же потеря «всего» четырех областей с Крымом (вариант, который устраивает Кремль), но с неизбежным продолжением в виде политической смуты, когда Зеленский будет вынужден в женском платье бежать на «остров миллиардеров» от гнева своих же «патриотов», и что будет потом — знает только Бог, у которого в отношении Украины, безусловно, есть свой драматический план, на который персонально вы никак не повлияете, сколько умных слов вы не написали бы в телеграме.

Сложившаяся на данный момент ситуация понятна абсолютно любому более-менее образованному человеку, знакомому с аналогичными эпизодами из истории других стран и народов. Но в том-то всё и дело, что «патриоты», даже зная эти эпизоды, старательно толкуют их как победу врага. Вот всегда у них так. Всегда идет доказательство того, что вышло плохо. Францию принудили к миру в 1814 году, условно. Это плохо. Почему? Потому что Наполеон потом все равно вернулся, и его наследники ответили нам Крымской войной. Нужно было что же, разрушать Париж весной 1814 года? Да, пишут иные «патриоты», нужно было разрушать. Возникает ощущение, что эти дурни переиграли в «Цивилизацию» или Total War, в которых, действительно, кнопкой мыши можно на город атомную бомбу сбросить или разрушить город толпой бородатых гуннов. Всё у них так. Всегда политическая программа состоит из каких-то человеконенавистнических закидонов: «разрушить», «сломать хребет», «выжечь каленым железом», «засеять солью, чтобы ничего уже не возродилось» (римляне так сделали с Карфагеном, что не помешало, впрочем, потомкам пунов возродиться и прийти к власти в Риме в 193 году в лице династии Северов).

Давайте сделаем так. Я сейчас широко махну крылом и разрушу все характерные «геополитические» построения в принципе, потому что иначе будет невозможно понять то, о чем я буду говорить после.

Говоря об истории, люди постоянно путают политическую историю и этнокультурный срез, часто именуемый «историей цивилизаций». Вот это классическая ошибка. Нет ничего проще, чем выпендриться и авторитетно заявить: «Они (американцы, французы, китайцы, неважно) всегда были нашими врагами. Хватит цацкаться с ними! Давайте их бить!». Подобная риторика мало что сообщает о предполагаемом «геополитическом противнике», но очень хорошо характеризует говорящего как грубого и плохо образованного человека, который разбирается в политике приблизительно как я разбираюсь во французском балете (дальше «Галантных Индий» Рамо мой интерес не ушел). Я слышал подобные высказывания много раз в жизни применительно то к афганцам, то к чеченцам, то к кому-нибудь еще. И всякий раз в таких случаях я задавал человеку вопрос: а можете пояснить мне, глупцу, когда и при каких обстоятельствах мы были врагами, я хочу знать детали. Далее быстро выяснялось, что деталей человек не знает. Он просто вычитал в журнале или увидел по телевизору какой-то яркий исторический эпизод (стычку казаков с афганцами на Кушке в 1885 году, например), — и теперь всем рассказывает, что мы «вечные враги». О том, что Афганистан был первой в мире страной, которая признала Советскую Россию (было это в 1919 году), человек, разумеется, не слышал, или намеренно игнорирует этот факт, потому что в его «ястребиную» логику он никак не вписывается.

Про китайцев особенно интересно читать. Вот это я прямо обожаю. Всё какие-то проблемы у нас с китайцами, противоречия, глубинные исторические разломы, восходящие чуть ли не ко временам Чингисхана. Послушайте. Единственный вопрос, который всегда был у России с Китаем, — это вопрос окончательного определения границ. В XVII веке на Амуре этот вопрос возник, причем там русские казаки воевали больше с маньчжурами и корейцами, нежели с истинными китайцами. Потом в XIX-м русские воспользовались внутрикитайским бардаком и перевели в свое подданство Уссурийский край, где тогда жили только дикие тунгусы вроде Дерсу Узала. И в XX веке возник конфликт на острове Даманский, который затеяли больные головой хунвейбины. Всё. Это что угодно, но не «глубинные исторические разломы». Это типичная производственная драма из советского кино, когда два колхоза делят свои непаханные гектары, но при этом бранятся из-за каждого куста. Сейчас вопрос определения границ между Россией и Катаем решен (в конце нулевых подписали все нужные договоры и карты), все кусты посчитаны, — и недовольна этим переделом только какая-нибудь «патриотическая» бабка, которая считает, что Медведев и Путин не должны был отдавать китайцам куст, под которым она, видите ли, ссала.

Или вот еще пример. Недавно все СМИ растрезвонили, что последний потомок Габсбургов, какой-то старый дед, перднул, что Россия должна быть уничтожена. Ну и дальше посыпались комментарии о том, что Австрия исторический враг России и вообще давненько мы Вену не брали. Я не знаю, в каких заповедниках выращивают таких комментаторов. Но именно Россия и Австрия много веков были главными союзниками. Дипломатические отношения между Русью и Священной Римской империей были с самого начала. Первое русское посольство ко двору Оттона I зафиксировано аж 973 годом, т. е. еще до официального крещения Руси, при Ярополке. В XVI веке был уже русско-австрийский союз (спойлер: антипольский), в XVII и XVIII вв русско-австрийский союз был (антитурецкий), и даже в XIX веке, вы не поверите, но союз России и Австрии тоже был (антифранцузский). В 1726 году по инициативе уже покойного к тому времени Петра I был подписан этот договор, если кому-то интересны детали. В Семилетней войне Россия и Австрия против Пруссии воевали и совместно впервые брали Берлин в 1760 году. Россия и Австрия вместе делили Польшу и еще кучу зла сотворили, как о том любят писать либерально-революционные журналисты, вечно сражающиеся с «империями». В 1849 году русские помогали Габсбургам давить «весну народов», о чем в любом советском учебнике нетрудно прочитать. Вообще не понятно, где тут «вечные исторические враги». Первую Мировую войну можно, безусловно, «в зачет» австрийцам поставить, и то, что Вторую тоже начал этнический австриец, конечно же. Но нужно понимать простую вещь: после Садовой (имеется в виду не станция метро «Садовая», а битва при Садове в 1866 году) Австрия в принципе утратила независимость и стала прусским сателлитом. В Вене всё делали как скажут в Берлине.

С тем же успехом можно в «исторические враги России» записать Испанию, все столкновения которой с Россией ограничиваются войной второй коалиции, потому что Испания тогда была французским полусателлитом, и Второй мировой, потому что Испания была германским полусателлитом: в первом случае всё свелось к перебранке Павла I и Карла IV в письмах, а во втором — в ответ на действия советских интернационалистов во время гражданской войны франкисты в 1941 году отправили на Восточный фронт «голубую дивизию»; уже в 1943 году Франко начал сепаратные переговоры и «голубую дивизию» расформировал, и попавшие в советский плен испанцы потом там играли в футбол где-то в Вологде, кажется, я забыл подробности. Больше конфузии, в общем, нежели великой русско-испанской войны. Но всё это совершенно не мешает русскому комментатору на серьезных щах писать, что испанцы лютые «исторические враги», католики, нацисты, уничтожатели братских индейцев и т. д.

читать окончание