«Сломленный»

Вечер медленно опускался на город, окрашивая улицы мягким янтарным светом фонарей. Дом Чонгука стоял чуть в стороне от шума — просторный, тёплый, наполненный голосами и музыкой. Он редко устраивал такие встречи, но сегодня решил собрать друзей, позволить себе немного расслабиться и отвлечься от привычной строгости.

Дверь открылась почти сразу, как только раздался звонок.

На пороге стоял Тэхён — немного растерянный, с лёгкой неуверенностью в глазах. Он явно не ожидал увидеть хозяина дома лично. В руках он держал небольшой пакет — вещи, которые должен был передать Чимину.

Чонгук на мгновение замер.

Перед ним стоял омега — тонкий, с мягкими чертами лица и каким-то едва уловимым спокойствием, которое странно контрастировало с шумом внутри дома. Взгляд альфы стал внимательнее, глубже, будто он пытался уловить нечто большее, чем просто случайного гостя.

— Ты к Чимину? — голос Чонгука прозвучал ниже обычного.

Тэхён кивнул, чуть сильнее сжимая пакет в руках.

— Да… я просто должен был отдать ему кое-что и уйти.

Но Чонгук уже отступил в сторону, открывая проход.

— Раз уж приехал — заходи. Он внутри. И… — уголок его губ чуть заметно приподнялся, — не уходи так быстро. Сегодня не тот вечер, чтобы стоять на пороге.

Тэхён замялся всего на секунду, но всё же шагнул внутрь.

Тепло дома окутало его сразу — музыка, смех, запахи напитков и чего-то сладкого. Он чувствовал себя немного не на своём месте, но рядом с Чонгуком это ощущение становилось… слабее.

Чонгук не спешил отходить. Его взгляд скользнул по Тэхёну, задерживаясь дольше, чем это было необходимо. В этом взгляде не было грубости — только интерес и тихая уверенность.

— Выпьешь? — спросил он, уже направляясь вглубь дома, будто не сомневаясь, что Тэхён пойдёт за ним.

И Тэхён пошёл.

Сам не до конца понимая, почему.

Чонгук провёл его в гостиную, где за столом уже сидели Чимин, Юнги и Хосок. Тэхён кивнул друзьям, чувствуя себя немного чужим в этом доме, но Чонгук жестом указал ему на место рядом с собой.

— Чимин, твой друг, — коротко бросил Чонгук, и в его голосе прозвучало что-то, отчего Чимин лишь понимающе приподнял бровь.

Чонгук взял бутылку тёмного стекла и наполнил бокал Тэхёна почти до половины.

— Это не крепко, — сказал он, хотя в янтарной жидкости играли плотные, тяжёлые блики. — Пей медленно.

Тэхён сделал глоток. Вино оказалось обманчиво сладким — тёплым, с оттенком мёда и пряностей. Оно легко скользнуло в горло, и Тэхён, не удержавшись, сделал ещё два жадных глотка. Чонгук наблюдал, как двигается его кадык, как омега зажмуривается на секунду, будто пробуя что-то новое.

— Нравится? — спросил Чонгук.

Тэхён кивнул, улыбнувшись краешком губ. Уже через несколько минут он почувствовал, как тепло разливается по телу, расслабляя мышцы и притупляя ту внутреннюю настороженность, с которой он сюда вошёл.

Чонгук заметил это сразу. Как порозовели скулы Тэхёна. Как его зрачки чуть расширились, а взгляд стал мягче, чуть расфокусированнее. Альфа не проронил ни слова, но уголок его рта едва заметно дёрнулся.

Вечер в доме старшего шёл своим чередом. Музыка звучала чуть тише, чем в начале, разговоры стали более вязкими, кто-то уже успел перебраться с дивана на пуфик поближе к закускам. Младший сидел на краю кресла, аккуратно держа свой бокал, и старался не привлекать к себе лишнего внимания. Вино тёплой волной разливалось по телу, и он с удивлением замечал, что напряжение в плечах почти исчезло.

Чимин, который всё это время крутился рядом с Юнги и Хосоком, вдруг хлопнул в ладоши:

— Народ, а давайте куда-нибудь выйдем? А то сидим как заколдованные.

Юнги лениво потянулся, зевнул в кулак.

— Куда это, например?

— Ну, — Чимин задумался на секунду, — тут же совсем рядом торговый центр. Я по пути замечал. Ещё час работает. Пройдёмся, воздух переменим.

Хосок тут же оживился, потирая руки.

— Отличная идея! Мне как раз нужны новые наушники. А ты, Чонгук, с нами?

Все взгляды обратились к хозяину дома. Старший стоял у стойки с напитками, медленно помешивая что-то в своём стакане. Взгляд скользнул по компании, затем — коротко, почти незаметно — на младшего, который так и сидел в кресле, слегка прикрыв глаза.

— Не сегодня, — ответил старший ровно. — Я останусь. Дом закрывать не хочется, да и устал что-то.

Чимин пожал плечами, не настаивая. Он подошёл к младшему, тронул его за плечо.

— Тэхён, ты как? Пойдёшь с нами? Прогуляться полезно.

Младший поднял голову. Комната качнулась — он успел ухватиться за подлокотник кресла. Голова была приятно тяжёлой, но ноги почему-то казались ватными.

— Я… — он сглотнул, — наверное, не пойду, Чимин. Вы идите. Я тут посижу, ладно?

Чимин внимательно посмотрел на него, но старший уже шагнул вперёд, мягко, но уверенно сказав:

— Всё нормально, Чимин. Он в хороших руках.

Чимин на секунду задержал взгляд на Чонгуке, потом на Тэхёне, и его губы тронула короткая понимающая усмешка.

— Ладно, Тэхён. Я тогда позвоню, как будем выходить. Сиди, отдыхай.

Младший кивнул, чувствуя, как диван под ним снова обретает надёжную мягкость. Он проводил взглядом друзей — они одевались, перешучивались, хлопнула входная дверь. И стало тихо.

Очень тихо.

Тэхён откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. В ушах всё ещё гуляли обрывки музыки и голосов, но теперь они постепенно затихали, уступая место другому звуку — шагам старшего по паркету.

Чонгук не ушёл в другую комнату. Он прошёл к дивану и опустился рядом — так близко, что младший ощутил исходящее от него тепло даже через ткань рубашки. Кожа на затылке покрылась мурашками.

Несколько секунд старший молчал, давая тишине сгуститься. Потом его ладонь легла на волосы Тэхёна — очень осторожно, будто тот был хрупким. Пальцы начали медленно перебирать пряди, массируя кожу головы, спускаясь к шее и снова поднимаясь.

Младший невольно выдохнул. Глубже, чем планировал.

— Скажи, Тэхён, — голос старшего прозвучал низко и вкрадчиво, — ты раньше пил алкоголь? Ну, до сегодня.

Тэхён не открывал глаз. Так было легче.

— Да… немного. Пиво. Вино. Но не так много, как сейчас.

— А тебя по пьяни никто не трогал? — вопрос упал между ними простой, без тени осуждения. — Секс был когда-нибудь в таком состоянии?

Младший мотнул головой — слабо, но отрицательно.

— Нет, Чонгук. Никогда. Я… я боюсь такого. Проснуться и не помнить. Не чувствовать себя…

Голос его дрогнул, и он замолчал.

Старший на мгновение замер. А потом убрал руку с волос Тэхёна.

— Значит, боишься, — протянул он задумчиво.

Тэхён кивнул, всё ещё не открывая глаз. И пропустил тот момент, когда взгляд старшего изменился — стал тяжелее, темнее, менее мягким.

— А если я скажу, Тэхён, что ты зря боялся? — голос Чонгука вдруг стал ниже, почти грудным. — Что ничего страшного в этом нет?

Младший напрягся, но не успел ничего ответить — старший резко наклонился ближе, упираясь одной рукой в спинку дивана прямо над плечом омеги, второй придерживая его за подбородок, заставляя поднять голову.

— Чонгук… — голос Тэхёна дрогнул.

— Тшш, — выдохнул тот почти в губы. — Ты же сам сказал, что сейчас тебе не страшно. Или ты врал, Тэхён?

Младший расширившимися глазами смотрел в потемневшее лицо альфы. Сердце колотилось где-то в горле. Вино в голове всё ещё шумело, но теперь к этому шуму добавился страх — липкий, настоящий.

— Я… я не то имел в виду, Чонгук…

— А что ты имел в виду, Тэхён? — старший провёл большим пальцем по его нижней губе, надавив сильнее, чем следовало. — Зачем остался, если боялся? Со мной. Один.

Он усмехнулся — коротко, без тепла.

— Или ты думал, я буду только гладить тебя по голове и задавать вопросы?

Тэхён попытался отодвинуться, но диван не пускал. Спинка упёрлась в лопатки. Дороги назад не было.

Чонгук наклонился ещё ближе, почти касаясь носом его виска, и прошептал:

— Поздно бояться, Тэхён. Ты сам пришёл. Сам остался. Сам пил.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза младшего — влажные, испуганные, затуманенные алкоголем.

— А теперь будешь хорошим мальчиком и сделаешь то, что я скажу, Тэхён.

Старший не ждал ответа. Его рука, всё ещё лежавшая на подбородке младшего, скользнула ниже — по шее, по ключице, задержалась на плече, а потом вдруг резко ушла вниз и с силой сжала бедро Тэхёна сквозь тонкую ткань брюк.

Тэхён вздрогнул всем телом.

— Чонгук… — выдохнул он, но голос прозвучал слабо, почти неслышно.

Пальцы старшего впились глубже, массируя внутреннюю сторону ляжки, сжимая её с такой уверенностью, будто он имел на это полное право. Тэхён попытался свести ноги вместе, но Чонгук уже стоял между его коленями, не давая им сомкнуться.

— Не надо… пожалуйста, — младший замотал головой, чувствуя, как предательское тепло разливается там, куда не должно было.

Чонгук наклонился ближе, и его губы коснулись уголка губ Тэхёна — сначала едва, дразняще. Потом он переместился чуть выше, задевая скулу, щеку, и наконец накрыл его рот полностью — жёстко, властно, без той нежности, что была минуту назад.

Тэхён издал приглушённый стон в поцелуй. Руки омеги взметнулись было, чтобы оттолкнуть альфу, но Чонгук перехватил их за запястья и прижал к дивану по бокам от головы младшего.

— Чонгук, не делай так, — прошептал Тэхён в перерыве между поцелуями, и его голос дрожал. — Пожалуйста… не надо.

Старший отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Рука между тем продолжала сжимать ляжку — ритмично, почти ласково, но с явным намёком.

— Не делать — чего? — спросил Чонгук низко, почти мурлыча. — Не целовать тебя? Или не трогать вот так?

Он сжал бедро сильнее, и Тэхён выгнулся, закусив губу, чтобы не издать звука.

— Я… я не хочу, Чонгук. Правда. Отпусти…

Но слова тонули в новой атаке — старший снова поцеловал его, на этот раз глубже, почти грубо, языком проводя по нижней губе. Тэхён чувствовал вкус вина на губах альфы, и от этого голова шла кругом ещё сильнее.

— Ты дрожишь, Тэхён, — прошептал Чонгук ему в губы. — Но ты не отталкиваешь. Почему?

Младший не мог ответить. Потому что правда была страшнее любых оправданий. Потому что тело слушалось плохо, а страх и вино сплелись в один тягучий, парализующий клубок.

Чонгук снова сжал его бедро, большим пальцем проводя по внутренней стороне, там, где ткань натянулась сильнее всего. Тэхён всхлипнул и отвернул лицо в сторону, пряча влажные глаза.

— Прошу..не надо…я не хочу…

Но альфа лишь прижался губами к его шее, вдыхая запах, и прошептал:

— Тихо, Тэхён. Тихо.

Вдруг старший резко разжал хватку, но лишь для того, чтобы в следующую секунду подхватить Тэхёна на руки — под колени и под спину, одним сильным, уверенным движением. Младший вскрикнул от неожиданности, его пальцы судорожно вцепились в плечи Чонгука, но тот даже не замедлился.

— Чонгук, нет… пожалуйста, отпусти… — голос Тэхёна сорвался на полувсхлип.

Старший не ответил. Он быстро пересёк гостиную, толкнул плечом дверь спальни и зашёл внутрь. В комнате было темно, лишь свет из коридора падал полосой на край кровати.

Чонгук не стал церемониться — он просто разжал руки, и Тэхён с глухим стоном упал на прохладное постельное бельё. Пружины матраса жалобно скрипнули. Омега от удара на мгновение потерял ориентацию в пространстве, но страх заставил его действовать — он попытался приподняться на локтях, отползти назад, к изголовью.

— Не надо… не надо, пожалуйста…

Но Чонгук уже стоял перед кроватью. Он неторопливо, почти лениво, стянул через голову футболку, обнажая широкие плечи, рельефные мышцы груди и живота. Ткань упала на пол. Затем его пальцы потянулись к пряжке брюк — щелчок металла прозвучал в тишине как выстрел.

Тэхён замер. А потом слёзы хлынули сами собой — горячие, частые, беспомощные. Они потекли по щекам, собираясь на подбородке и капая на сжатую в кулак простыню. Младший смотрел на приближающегося альфу широко раскрытыми, влажными глазами, и его губы дрожали так сильно, что слова выходили прерывистыми, ломаными.

— Чонгук… пожалуйста… не подходи ко мне… — голос его был тонким, детским почти. — Я прошу тебя… не надо… я боюсь… пожалуйста…

Он отполз ещё немного, но спина упёрлась в изголовье кровати. Дальше некуда.

Старший сделал шаг вперёд. Матрас прогнулся под его весом, когда он поставил колено на край кровати.

— Тэхён, — позвал Чонгук, и в его голосе не было жалости — только глухая, неумолимая решимость.

— Нет! — младший зажмурился, сжимаясь в комок, пряча лицо в ладонях. Плечи его ходили ходуном от беззвучных рыданий. — Чонгук, умоляю… не трогай меня… я не хочу… я боюсь тебя…

Но старший не остановился. Он навис сверху, убирая руки Тэхёна от лица, и прошептал:

— Ты боишься меня? Зря, Тэхён. Ты ещё не знаешь, чего тебе бояться на самом деле.

Чонгук навис над Тэхёном, прижимая его плечи к матрасу. Младший всё ещё всхлипывал, но слёзы уже не мешали альфе — он действовал быстро, грубо, без лишних слов.

Пальцы старшего вцепились в край рубашки Тэхёна — тонкой, почти прозрачной ткани, которая ничего не скрывала. Резким движением он дёрнул её вверх, пуговицы разлетелись в стороны, звякнув о пол. Тэхён ахнул, инстинктивно прикрываясь руками, но Чонгук перехватил его запястья и занёс над головой, прижимая одной рукой.

— Не прячься, — голос альфы звучал низко, с хрипотцой. — Я хочу посмотреть.

Тэхён зажмурился, чувствуя, как взгляд старшего скользит по его обнажённой груди — бледной, почти светящейся в полумраке спальни. Рёбра слабо выступали под тонкой кожей, ключицы очерчивались резко, по-юношески хрупко.

Чонгук склонился ниже. Его взгляд замер на груди Тэхёна — на маленьких, розоватых сосках, которые уже успели напрячься от холода и страха.

— Красивые, — выдохнул старший, и в этом слове было что-то животное.

Он отпустил запястья Тэхёна — тот всё равно не сопротивлялся, замер, как кролик перед удавом — и провёл большим пальцем по одному из сосков. Легко, почти невесомо. Тэхён вздрогнул, по телу пробежала судорога.

— Чувствительный, да? — усмехнулся Чонгук.

Он надавил сильнее — подушечкой пальца сжал сосок, покатал его между пальцами. Тэхён выгнулся на кровати, из его горла вырвался короткий, придушенный стон. Он закусил губу, пытаясь сдержать следующий, но когда Чонгук потянул сосок вверх, слегка оттягивая, омега не выдержал — громкий, протяжный всхлип разорвал тишину спальни.

— А-а… не надо… пожалуйста…

Но его тело говорило иначе — спина выгибалась мостом, бёдра непроизвольно дёрнулись вверх, пальцы вцепились в простыню так, что побелели костяшки.

Чонгук замер на секунду, разглядывая раскрасневшееся лицо Тэхёна, его приоткрытый рот, затуманенные влагой глаза. И улыбнулся — медленно, довольно.

— Тебе нравится, Тэхён, — не спросил, утвердил он.

— Нет… нет, — прошептал младший, но новый рывок — Чонгук сжал оба соска одновременно, сдавил их ногтями, оттягивая в стороны — заставил его выкрикнуть что-то нечленораздельное, почти животное.

Старший наблюдал за этим с явным удовольствием. Он повторил движение — сжал, покрутил, оттянул — и каждый раз Тэхён выгибался, стонал, дрожал, даже не пытаясь больше просить остановиться. Слова застряли в горле, остались только звуки — мокрые, сдавленные, беспомощные.

— Даже не знал, что омеги бывают такими чувствительными, — протянул Чонгук, наклоняясь ниже. — А ведь я ещё даже не начал по-настоящему.

Он лизнул сосок — влажно, горячо, кончиком языка проводя вокруг. Тэхён вскрикнул, выгнулся так сильно, что оторвал лопатки от кровати, и его руки, наконец, взметнулись — не чтобы оттолкнуть, а чтобы вцепиться в плечи Чонгука, словно ища опору.

— Чонгук… — прошептал он, и в этом шёпоте уже не было отказа.

Было только обещание того, что случится дальше.

Чонгук отстранился ровно настолько, чтобы видеть лицо Тэхёна — раскрасневшееся, мокрое от слёз, с припухшими от поцелуев губами. Младший часто дышал, грудь поднималась и опускалась, соски покраснели и блестели от слюны альфы.

— Ты даже не представляешь, Тэхён, — начал старший тихо, почти ласково, и от этого его голос становился ещё страшнее, — что я хочу с тобой сделать.

Пальцы Чонгука скользнули по животу Тэхёна вниз, очерчивая линию мышц, задержались на пупке, обвели его медленно, дразняще.

— Я хочу раздеть тебя догола, — продолжал альфа, и каждое его слово падало тяжёлой каплей в тишине спальни. — Хочу разложить тебя на этой кровати так, чтобы ты не мог даже пошевелиться.

Тэхён сглотнул, его глаза расширились. Он попытался отодвинуться, но куда там — Чонгук сидел верхом на его бёдрах, придавливая своим весом.

— Я хочу целовать каждый сантиметр твоего тела, — голос старшего стал ниже, почти мурлыкающим. — От шеи до самых ступней. И потом вернуться туда, где ты самый мягкий, самый горячий.

— Чонгук… — прошептал Тэхён, и его голос дрожал. — Пожалуйста, не говори так…

— Почему? — альфа наклонился ближе, почти касаясь губами уха Тэхёна. — Тебе стыдно? Или страшно? А может, тебе нравится, когда я так говорю?

Младший зажмурился, отворачивая лицо в сторону. Слёзы снова потекли по щекам.

— Я хочу услышать, как ты будешь стонать моё имя, — не унимался Чонгук. — Хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, как дрожишь, когда я вхожу в тебя.

— Перестань! — Тэхён всхлипнул громче, пытаясь прикрыть уши ладонями, но старший перехватил его руки.

— Я хочу оставить на твоей шее следы, чтобы все знали — ты мой, — прошептал Чонгук, целуя влажную кожу под ухом. — Хочу, чтобы ты кричал так громко, что соседи услышат.

— Чонгук, умоляю… — голос Тэхёна сорвался на тонкий, жалобный вой. — Я боюсь… не надо так…

Но старший уже отстранился и его пальцы скользнули к поясу брюк Тэхёна.

— А теперь, — сказал он ровно, почти буднично, — посмотрим, что ты там прячешь.

Тэхён дёрнулся, попытался сжать ноги, но Чонгук был сильнее. Он резко расстегнул пуговицу, дёрнул молнию и начал стягивать брюки вниз вместе с бельём — одним рывком, грубо, не церемонясь.

— Нет! — вскрикнул младший, хватаясь за край простыни, пытаясь прикрыться. — Пожалуйста, не смотри…

Но брюки уже летели на пол. Бельё — узкое, тёмное — последовало за ними. Тэхён остался совершенно обнажённым, дрожащим, беспомощным под тяжёлым взглядом альфы.

Чонгук откинулся назад, садясь на пятки, и его взгляд медленно, со вкусом скользнул вниз по телу Тэхёна. Младший лежал перед ним совершенно обнажённый — дрожащий, с раскрасневшимися щеками и влажными дорожками от слёз на висках. Его руки всё ещё пытались хоть как-то прикрыться, но старший одним движением отвёл их в стороны.

— Руки убери, — приказал Чонгук тихо, но так, что не подчиниться было невозможно.

Тэхён зажмурился, всхлипнул, но ладони послушно легли на простыню по бокам от тела. Он не мог смотреть на альфу — стыд и страх смешались в один горячий, удушливый комок где-то в горле.

Чонгук перевёл взгляд на член Тэхёна — тот был мягким, но от каждого прикосновения и слов альфы дёргался, пытаясь налиться кровью. Омега был возбуждён, как бы ни отрицал это.

— Смотри-ка, — протянул старший, чуть склонив голову. — Твоё тело честнее тебя самого, Тэхён. Оно знает, что ему нравится.

— Нет… — прошептал младший, но его голос сорвался, когда Чонгук вдруг схватил его за лодыжки.

— А вот это мы прекратим, — альфа резко развёл ноги Тэхёна в стороны и приподнял их, сгибая в коленях. — Не дёргайся.

Тэхён инстинктивно попытался вырваться, но старший держал крепко — его пальцы впились в щиколотки омеги, не оставляя ни малейшего шанса на освобождение. Младший дёрнулся ещё раз, потом ещё, но Чонгук лишь сильнее прижал его ноги к матрасу, разводя их шире.

— Я сказал — не брыкайся, — голос альфы стал жёстче. — Или мне связать тебя?

Тэхён замер. Слёзы потекли с новой силой.

— Пожалуйста… Чонгук, не надо… я не буду…

— То-то же, — Чонгук чуть ослабил хватку, но ноги не отпустил. Вместо этого он перевёл взгляд туда, где бёдра Тэхёна расходились в стороны, открывая всё, что омега так отчаянно пытался скрыть.

Промежность Тэхёна была нежной — кожа там светлая, почти прозрачная, без единого волоска. Позади члена виднелась тугая складочка, розовая, влажная от пота и… чего-то ещё.

Чонгук замер, разглядывая. В комнате стало совсем тихо — только прерывистое дыхание Тэхёна и редкие всхлипы нарушали тишину.

— Тэхён, — позвал старший, и его голос вдруг сел, стал низким, почти хриплым. — Ты даже не представляешь, как ты там красивый.

Младший зажмурился сильнее, сжимая кулаки на простыне. Он чувствовал на себе этот взгляд — тяжёлый, жадный, раздевающий до самого нутра. Чувствовал, как влажно становится там, внизу, от одного только осознания, что альфа смотрит туда, куда никто никогда не смотрел.

— Такой маленький, — протянул Чонгук, чуть наклоняясь ближе. — Такой аккуратный. И уже мокрый, Тэхён. Ты это чувствуешь?

— Нет… неправда… — прошептал омега, но его тело предавало — складка пульсировала, выделяя всё больше смазки, будто готовясь принять то, что должно было случиться.

Чонгук усмехнулся. Одной рукой он продолжал держать ноги Тэхёна, а второй медленно провёл пальцем по внутренней стороне бедра — от колена к паху, почти касаясь самого сокровенного, но не решаясь дотронуться.

— Сейчас, — сказал он тихо. — Сейчас я посмотрю на тебя ещё внимательнее.

И он развёл ноги Тэхёна чуть шире, наклоняясь ниже, чтобы рассмотреть всё без остатка.

Чонгук разжал хватку на лодыжках Тэхёна, и младший на мгновение выдохнул с облегчением — но радость оказалась недолгой. Старший грубо схватил его за бедро и развернул на живот, одним движением заставляя омегу уткнуться лицом в подушку.

— Лежи, — коротко приказал Чонгук, наваливаясь сверху, чтобы Тэхён даже не думал переворачиваться обратно.

Тэхён всхлипнул в ткань подушки, пальцы судорожно вцепились в наволочку. Он чувствовал, как старший сел на его бёдра, придавливая к матрасу, а потом сильные руки развели его ноги в стороны — широко, почти до боли в тазобедренных суставах.

— Чонгук… что ты делаешь… — голос омеги был придушенным, мокрым от слёз.

— Тихо, — альфа провёл ладонью по ягодицам Тэхёна, раздвигая их, открывая то, что скрывалось между. — Я просто смотрю. Не дёргайся.

Тэхён замер, затаил дыхание. Стыд жёг щёки огнём. Он лежал абсолютно голый, задранный, раскрытый перед этим сильным, опасным альфой, и ничего не мог с этим поделать.

Чонгук наклонился ниже, почти касаясь носом поясницы Тэхёна. Его дыхание скользнуло по влажной коже, спустилось ниже, туда, где розовая складочка сжималась в нервном страхе.

— Тшш, — протянул старший, проводя пальцем по краю дырочки. Та тут же сжалась сильнее, будто пытаясь спрятаться от вторжения. — Какая маленькая… и тугая.

Тэхён заскулил в подушку, когда Чонгук развёл его ягодицы шире, рассматривая отверстие. Оно было идеально круглым, бледно-розовым, без единой складочки — такое невинное, нетронутое, что у альфы перехватило дыхание.