Слишком громко

В тишине, где тени прячут взгляд,

Он сидит, захлопнув двери.

Страх — как яд, незримый ад,

В сердце льётся, спалив веру.

Людей боится — в их глазах

Читает суд, читает муку.

Но и в одиночестве — провал,

Где тишина рвёт душу к звуку.

А в голове — не тишина,

А гул, как шторм, как вой сирены.

Голо́с — вся тысяча, и не одна,

Они кричат, они бессменны.

«Ты так ничтожен! Пустота!

Ошибка ты, лишня́я нота!» —

Звучат слова, как тьма густа,

Как лезвие, режущее что-то.

Он жмёт уши свои руками,

Но голоса — сквозь плоть, сквозь кости.

Они внутри, они как пламя,

Сжигают мысли, рвут от злости.

«Ты ведь один! Всегда один!

Никто ведь не спасёт, никто не слышит!» —

Глас в черепе, словно кинжал,

Как приговор, что вечно дышит.

Он хочет крикнуть: «Замолчите!»

Но голос свой — как шёпот, слабость.

В этом хаосе, в этой пытке

Он — жертва, он навечно в рабстве.

Слишком громко! Слишком, слишком громко!

Этот шум — как адский звон.

Он бы отдал всё, всё, всё потом,

Лишь бы стих этот дикий стон.

Но голоса не знают меры,

Не знают жалости, не знают сна.

В этой битве — нет победы,

Только боль и сила дна.

И сидит он как комок,

Между страхом, пустотой.

Голоса — его вечный рок,

Его ад, его вечный бой.