Слепой щенок

Лёжа вместе, они на какое-то время даже забыли о внешних проблемах. Ло рассказывал забавные истории из своих путешествий, а эльфик смеялся. Смеялся тихо, но искренне, его плечи подрагивали от сдерживаемого смеха.

— …И тут она хватает табуретку. Я успел уклониться, а Вальду досталось по полной… Я пытался её оторвать от него, но она вцепилась, как хищник в добычу!

— Ха-ха! Наверное, Вальд потом неделю с шишками ходил… — Эграсса замолчал на секунду, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Ло, я… Я люблю тебя. Очень.

— Я тоже люблю тебя, милый. И ни за что не брошу.

Но в этот момент в дверь постучали. Ло встретился взглядом с Эграссой, а потом ответил «входите». Он не переставал гладить блондина по голове медленно, успокаивающе, пока выслушивал новое поручение.

— Господин Лололошка, вам срочно нужно заполнить отчёт о налаживании торговли с ястребами! — раздался звонкий женский голос, и в дверном проёме показалась озабоченная мордочка секретарши.

— Чёрт… — тихо пробормотал Ло, тут же вспомнив, что эльф не любит ругательств. — Хорошо, сейчас заполню.

Девушка удалилась, и в комнате снова воцарилась тишина, но теперь уже другая, напряжённая и тяжёлая. Лололошке очень не хотелось снова оставлять любимого, но долг есть долг. Эграсса, в свою очередь, понимал, что пока он не в состоянии заниматься бюрократией, и всё ложится на плечи Ло. Шатен, поцеловав блондина в лоб, на всякий случай уточнил:

— Ты сможешь побыть один ещё немного? Я постараюсь очень быстро, обещаю… А ты пока отдохни, тебе очень нужен сон.

— Не волнуйся, ничего не случится. Я справлюсь.

Услышав согласие, Ло спокойно вздохнул, ещё раз чмокнул его в щёку и вышел. Дверь тихо скрипнула, а затем щёлкнул замок. Ло быстрым шагом направился разбираться с делами, а в поместье тем временем заявился нежданный гость. Неизвестно, по какой причине и зачем, но это было не так важно. Эграсселю не хотелось спать, и он осторожно встал, дабы размять ноги. Скоро в коридоре снова послышались тяжёлые, уверенные шаги, и дверь в комнату резко распахнулась. Можно было подумать, что Лололошка что-то забыл, но всё было не так…

— Эграссель? — раздался грубый, холодный голос. Сразу было понятно, кто это. — Поверить не могу… И так был бесполезнее некуда, а теперь ещё и ослеп! Что за сын у меня…

— П-пап?.. Я… — эльф инстинктивно попытался прикрыться руками, съёжиться.

— Великий Междумирец, путешественник, теперь должен сидеть с тобой, потому что ты ничего без него не можешь! И никогда не мог. Пф, даже помочь мне в исследовании скинта не смог.

Тадмавриэль негодовал, и его слова были отточены, как лезвия. Он не изменял своим традициям и постоянно твердил, что Эграсса бесполезен, ничего не стоит, ни на что не способен. Это давило на психику слишком сильно. Даже Ло, возможно, проронил бы слезу, услышав такое от «близкого», так что страшно было представить, что сейчас творилось в душе блондина. Эграсса пытался что-то ответить, но голос его дрожал и срывался на шёпот, слова не складывались. Тадми недовольно фыркнул и развернулся, собираясь уйти, но на пороге бросил через плечо.

— Слепым ты никому не нужен! Теперь даже ходить сам не можешь. Слепой, ненужный щенок…

Дверь с громким хлопком захлопнулась, и через пару секунд шаги затихли. Эграсса остался один. Чувство обиды, стыда и вины накрыло его с головой. Он снова упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Горячие слёзы пропитывали ткань, его уши и плечи мелко дрожали. «Неужели я и правда обуза?..»

Дверь снова скрипнула.

— Ло… — голос эльфа был разбитым, едва слышным. — Я правда обуза? Я ведь… ничего не могу и…

Эграсселя не знал точно кто пришелся но хотелось верить в лучшее. Лололошка сначала не понял, о чём речь, но потом его взгляд упал на пол. Следы ботинок, те самые, грубые, с особым узором. Тадмавриэль. Этот грубый эльф довел его любимого до слёз?! Ло почувствовал острую вину за то, что оставил его одного, но сейчас нужно было думать о другом. Он сел на край кровати, осторожно приподнял Эграссу и уложил его головой себе на грудь.

— Я не считаю тебя обузой. Как и другие. Ты столько для нас сделал. И… — он прижал его крепче, — это делается не за что-то, милый. Просто потому, что я тебя люблю. Почему ты вообще слушаешь Тада?

— Ло, он мой отец, я ведь не могу…

— Можешь. Ты просто пока сам этого не понимаешь.

— Но может… Всё же хорошо, что он ушёл? Потому что я выглядел слишком жалко?

— То, что он ушёл — хорошо. Но, лучик, тебе нужно научиться постоять за себя… И когда ты окрепнешь, я обязательно тебя научу. А пока послушай, что я подписал.

Не переставая гладить мягкие волосы, Лололошка начал рассказывать: что подписал, от чего отказался, каких договорённостей достиг. Эграсса притих, слушая его ровный, спокойный голос. Дыхание постепенно выравнивалось, слёзы высыхали, а в комнате снова стало тихо, но на этот раз тишина была тёплой, безопасной.