Слепой бык

 Никто не хотел смотреть на слепого бычка. Так-то он был красивый, как песочная статуэтка. Только вот слепенький, с большими молочными, часто слезящимися глазами, и из-за этого отводили взгляды. Невидящий и невидимый бычок.

«Он не должен был родиться слепым!», – говорили. Не ждали, надеялись на благосклонность судьбы. На здорового упитанного телёнка, чтобы его сразу и зарезать. Добрый знак в тяжёлые времена – вот и всё, что было нужно народу скота. Разве это так много?

Чиж сочувствовал родичам, но нелюбви к бычку не разделял, не понимал, что это за наказание такое. За что? Скотобойни всё равно закроют, хоть со слепым телёнком, хоть со здоровым.

И всё же на этого бычка, «последнюю жертву», возлагали непомерные надежды. А тут… слепенький. Сразу поняли, что оставлять такое подношение духам нельзя – разгневаются так, что не только Скотобойни закроют, ещё и сгорит весь посёлок, а кто не помрёт от пожара – сгинет в болезни. Других телят не родилось, так что жертвенный алтарь остался пуст. Навсегда. Ещё одна стыдливо ушедшая в прошлое традиция.

Неудивительно, что на бычка обозлились все скотные. Их выбросили в большой мир, оборвав все связи, а тут ещё слепой жертвенный телёнок. Потерянные, они лишились последней надежды, пусть и самодельной. Будь Чиж сам из скотного народа, возненавидел бы бычка так, что до крови всё-таки дошло бы, но без алтаря…

Однако родичи давно перестали смотреть на Чижа как на своего. Вместо тяжёлой работы он целыми днями валялся в поле и «сочинял стихи». Народ скота считал плодами лишь то, что можно было потрогать, а не слова в голове. Чиж же был и не прочь иногда вернуться на скотобойню, но задыхался, если ему не давали отдыха. «Отдых на скотобойне не положен», – был ответ, и Чиж сбегал. Просто, глупо, трусливо. Потому позже его вовсе перестали пускать внутрь, чтобы не осквернял каменный пол и конвейеры праздностью. Чиж привык.

Теперь они с бычком сроднились – неприглядные, выброшенные за порог. Однако Чиж своё изгнание выбрал сам, а за бычка всё решили.

Чиж выкармливал слепого бычка, и в один день, когда бычок слегка подавился молоком – почему-то именно в этот момент! – всё встало на места. Бычок был символом наступающих перемен, это так. Но не дурным знамением. Он был слеп, ему придётся непросто, но… Он будет жить. Если бы он родился обычным бычком, его не стали бы ненавидеть, да, но он не дожил бы и до нынешнего дня.

Лишённые скотобойни люди тоже словно ослепли. Но выжили. Если бы не эта утрата, работать им дальше по двадцать часов, не видеть семьи… Отдавать жизнь Скотобойням буквально. Да, теперь они слепы, но живы.

Всё-таки очень правильно, что именно сейчас родился именно такой бычок.