След на земле

Послевоенная зима

Вот и зима пришла 1945-46 года...

Как перезимовать зиму? Дожить до нового хлеба? Эти мысли были у всех на языке. Одна надежда была на картошку со своего огорода, Но и в огороде урожай не радовал. Словом, надвигался голод.

Многие ещё не забыли голод 1933 года, и вот теперь аналогичная ситуация. Война кончилась, но её последствия давали о себе знать. Хозяйство разрушено. Сколько городов и сел надо восстанавливать? Вместе с тем, надо и хлеб, и овощи выращивать. Надо кормить рабочий класс и всё ещё огромную армию.

Напрашивался вопрос: кто это всё должен сделать? Мужчин на селе было мало, да и те все изранены. Кто помоложе, подался в город, где можно было заработать на кусок хлеба и получить его. В селе никто не обещал дать хлеба сельчанам. Одни женщины везде.

Собирались по четыре-пять женщин, соседи. Впрягались в соху или плуг и пахали огороды. Кто не испытал эту сверхтяжёлую ношу, не представляет себе какой это адский труд. Я пробовал. После двух проходок, я падал пластом на траву. Весь мокрый. Сердце как бы хотело вырваться из груди. И эту работу выполняли женщины, ради того, чтобы жить самим, кормить растущих детей. Разве это женская работа? Разве для этого они созданы? И тем не менее, они кормят народ. И вся политика на них, бедных, опиралась.

Начали организовывать женские тракторные бригады. Первопроходцем в этом деле у нас на Рязанщине была Дарья Гармаш. Она потом была избрана депутатом Верховного Совета СССР.

Конечно, посадить женщин на трактор, Это был прогресс. На тракторе можно поле вспахать, не слезая с седла. Но не всегда так бывало. Трактора марки СТЗ заводились только рукояткой. И не дай бог, трактор заглохнет. Такое бывало. Полдня, а то и больше, девушка крутила ручку, а он окаянный только всхлипывал, но не заводился.

Завели разъездных механиков. Посылали на одно поле два трактора( если они были), чтобы вдвоём легче было справляться с норовистыми машинами. Конечно, дело пошло успешнее. Опять женщины выручили.

Для того, чтобы они ещё лучше работали, Сталин на съезде колхозников-ударников замолвил о них слова и выбросил лозунг: "Женщины в колхозе-большая сила!" Вот так. Теперь это большая сила вновь должна выводить колхозы вперёд.

И так из века, женщина выполняет непосильную работу. Моя бабушка Поля рассказывала, как она работала на барщине. Жила в людской. Спали скопом на соломе. Там же и кормили их скудной похлёбкой. И целый день на работе. Никаких прав. Теперь, казалось бы, революция 1917 года объявила права женщин на образование, занятие ответственных должностей даже в правительстве. Появился даже лозунг: "Каждая кухарка должна управлять государством". Слов много. А дела остались прежними. Не обходится общество без привлечения на тяжёлые работы женщин..

Тяжёлую, неподъёмную работу я видел каждый день. Мои девчата приходили утром на конюшню, выводили волов на улицу, запрягали в сани и ехали в лес за дровами. Одно управление ими чего стоило. Вожжей не было. Если надо, чтобы волы повернули влево, значит, надо забегать справа, кричать и угрожать быку палкой. То же самое и вправо.

А иной раз волы то ли заупрямятся, то ли устали - не хотят выполнять команды. Ничто не помогает. Девушки тогда помогают друг другу. Такое вот трудное делали они дело. Ведь даже запрячь вола в телегу или сани - проблема. Тяжёлое ярмо надеть на шею волов - нужна сноровка и сила. Если кому-то невмочь, звала подругу. Только вдвоём надевали ярмо.

А в лесу, да ещё зимой в глубоком снегу, как поставить волов с повозкой ближе к куче дров. Они иногда, как нарочно, ложились в мягкий снег и жевали жвачки, а девушки, проклиная их, от бессилия заливались слезами. Они ведь были ещё дети. 16-17 лет. На губах у них не сходило слово мама. Но что могла сделать родная, любящая мама, коль в семье недостатки? Вся надежда на дочь. Хоть понемногу, хоть впроголодь, но прожить зиму, не умереть с голоду. Вот и шли они на завод, чтобы прожить самой, да и семье помочь. От непосильной работы, некоторые уже не смогли стать в будущем матерями, продолжателями рода человеческого.

Как ездили в Рязань.

Теперь, когда пишутся эти строки, съездить в Рязань за необходимыми запчастями, трубами, металлом и прочим необходимыми материалами, без чего завод не может работать, - нет проблем. Утром машина вышла из гаража, вечером она вернулась. Тогда было не так. Вся сложность заключалась в бездорожьи. Да техника была далеко не та, чем теперь.

Только летом, когда устанавливается засушливая погода, в Рязань можно съездить одним днём. Как только брызнет дождь, дорогу не найдёшь. Десятки колей. Испорчена часть поля. Лишь бы машина прошла. Её, почитай, всю дорогу пассажиры толкают.

Зимой дорогу заносила снегом. Как по песку буксовали колёса. Люди падали от усталости. Однажды, зимой я лично ездил в Ухолово за горюче-смазочными материалами на нефтебазу. Туда проехали, сравнительно немного копали дорогу.

Ну, казалось нам, с грузом машина сама будет двигаться. Но не суждено было этому сбыться. На обратном пути пошёл снег. И машину почти всё время пришлось толкать. Выбившись из сил, мы слили воду из радиатора, бросили машину и пошли искать ночлег в следующей деревне.

Ночь, мороз. А нас никто не впускает в дом. Говорят, так тут принято. Мол, пускает только бобылиха на краю деревни. Пошли, чуть не падая, искать бобылиху. У неё дом не закрыт. Она впустила. Но где же отдохнуть? В доме холодно. Пол земляной. Какое-то тряпье нам бросила, и мы повалились вповалку.

Проснулись утром от холода и зуда кожи. Вши пешком ходили по нам. Ну и нацепили мы их. Хотелось есть. Но никаких запасов ни у нас, ни у бобылихи, конечно, не было. Направился в дом к председателю колхоза. Ну его уже дома не оказалось. Зато я увидел, как хозяйка вытащила из печи большой чугун, дымившегося картофеля. Вежливо попросил хозяйку отдать эту картошку, а она:

- Да ведь я поросёнку её сварила!

- Ничего, мои ребята немного заправятся, глядишь, мы и доедем до дома -до спиртзавода -сказал я.

- Берите, если это вас устроит. Больше ничего нет.

Картошка была жидкая, словом, годилось действительно только животным. Но мы чугун весь опорожнили. Набрали два ведра воды и отправились к машине. По дороге почувствовал резь в животе, но потом прошло. Машина быстро завелась и днём, при свете, мы начали продвигаться. К вечеру прибыли домой. Как в рай попали. Сколько расспросов было. И была баня, со сменой белья.

И вот теперь появилась нужда ехать в Рязань. У директора определились, Кто должен ехать. В их числе, Павел Васильевич Пономарёв, Николай Николаевич и я. Шофёром на полуторке работала девушка. Ходила она всегда испачканная. На лице постоянно грязи от машин появились угри. На моё замечание о том, что надо за собой ухаживать. Не то и ребята отвернутся. Она сходу парировала:

- Мне уже теперь всё равно быть вековухой!

- Да, ну что ты так себя ставишь в неприятное положение. Кто знает, может, он, твой суженый-то, за тобой ходит.

- Нет уж! Никому я не нужна. Вот только этой полуторке!

Подготовку к поездке в Рязань очень деятельно развернул Павел Васильевич Пономарёв. Он закупил две тушки баранины, бидон Со спиртом. Десяток буханок хлеба и других продуктов. Когда я удивился и спросил его:

- Куда столько всего?

Он сказал:

- Ничего не будет лишнего.

Вспомнив свою поездку в Ухолово, я не очень хотел ехать в Рязань.

- Павел Васильевич! А почему меня включили в этот список? Разве без меня нельзя обойтись?

Он сказал:

- Ты молодой человек. Будущий кадр. Вот и решили Тебя познакомить с управляющим трестом Семёном Фёдоровичем Каплиным и другими работниками. Это тебе нужно для работы в будущем. Личные знакомства для успешной работы - великое дело. Будем в Рязани, в тресте, не замыкайся в себе. Будь поразвязней.

Да. Задал он мне задачу! Наконец, к концу дня в воскресенье, всё было собрано, упаковано и находилась в тёплом месте. Меня несколько шокировало следующее: при сборах стоило только Павлу Васильевичу сказать, что ему нужно с собой, как по мановению волшебной палочки открывалась кладовая и всё выдавалось без выписки. Даже мёд в бидоне мы прихватили с собой.

- Вот, Алексей Филиппович, будем чай пить с мёдом.

Да, подумал я. У Павла Васильевича есть чему поучиться. С таким запасом можно неделю ехать. Это не то, что я, когда ездил в Ухолово, не захватил продуктов хотя бы дня на полтора-два. Зачем? Сегодня вернёмся. Ан, обстоятельства изменились. Без бензина машина не пойдёт, без харчей и человек встанет.

Когда я собирался в Рязань, Люба изболелась, глядя на меня.

- Куда же ты поедешь в своих холодных армейских сапогах отморозишь ноги. Кому будешь нужен.

Я и сам об этом думал. Но валенок у меня не было. Этот вопрос решил Михаил Степанович. Он знал, что я собираюсь в Рязани, посмотрев на мои сапоги, сказал:

- Зайди сейчас ко мне и примерь мои подшитые валенки. Идём!

Валенки мне подошли. Когда Люба увидела меня обутым в подшитых валенках, повеселела. Вот это другое дело. Теперь всё было готово к отъезду. Утром рано пришёл директор Потап Семёнович, чтобы проводить нас. Он был заботливый человек.

- Всё ли собрали? - спросил он у Равла Васильевича.

- Всё необходимое собрали. Горючего захватили в запас.

- Ну, успеха вам. Хорошо добраться и вернуться.

С этим мы и выехали со двора. Пока ехали лесной дорогой до Благодатного, где было тихо, машина, хоть и с трудом, преодолевала километры снежной дороги. А вот дальше на дороге появились переносы. Хотя вечером тут прочищал дорогу бульдозер, принадлежащий управлению строительства газопровода Саратов-Москва.

До "большака" на Пехлец и далее на Рязань мы изрядно попотели, хотя стоял приличный мороз. До Пехлеца была прочищена дорога и мы быстро добрались. Дальше, на Незнаново, начались мучения. То и дело машина забуксовывала, и мы сбрасывали лопаты, копали и копали.

В Пехлеце мы были около 10:00 утра, а в Незнаново добрались далеко за полночь. Далее ехать было не в наших силах. Ветер свистел в ушах. Дорогу моментально заносило снегом. Да и где она была дорога. Кругом темень непроглядная, и в селе ни одного огонька.

Начали стучаться в дома. Не пускают. Через село Незнаново проходит большая дорога на Рязань, в обратном направлении на Ряжск. Жители тут помнят "разных" пассажиров и путешественников. Были ограбления, говорят, даже убийство. Напугавшись, теперь вот и нас не пускали. Хотя мы и рассказывали через закрытую дверь, кто мы и откуда. Нам не верили. А у нас уже силы были на исходе. Наконец, удалось упросить одного хозяина. Он согласился нас пустить в дом только тогда, когда услышал, что со спиртзавода.

Мужик оказался любителем выпить. Наконец, мы в тепле. Нас скоро выпили Вместе с хозяином по Рюмки, закусили и повалились спать. До утра оставалось часов 5-6.

К утру силы восстановились. Позавтракали. Шофёр Клава проверила машину, разожгла костёр, разогрела Картер. Карбюратор. Остальное в наших руках. Мужчины по очереди крутили рукоятку. Долго пришлось крутить. Мороз своё дело сделал. Наконец, двигатель начал давать вспышку. Значит, скоро заведётся. В очередной раз вспышка была сильнее. Один оборот, два и машина ожила. Теперь надо её немного на холостых оборотах прогреть. Клава заулыбалась...

В Рязань прибыли к вечеру. Подъехали к зданию спиртотреста. Павел Васильевич тут был не чужой. Недолго он пропадал в здании, а как пришёл, сразу дал команду всю провизию выгружать в свободную комнату на первом этаже. Здесь горел электрический свет. Довольно тепло.

- Будет ещё теплее,- сказал Павел Васильевич. - Несите дрова с машины, будем печку топить. Печка была маленькая с плитой.

Пока мы её растапливали, Павел Васильевич где-то пропадал. Позднее мы узнали, он был у управляющего трестом Семёна Фёдоровича Каплина и пригласил его к нам в гости. Видимо, отношения у них были с давних пор.

Дрова в печке разгорелись. Стало тепло. Шофёру Клаве он дал задание почистить картофель. К ней на помощь присоединился и я. В большом чугуне на плите уже варилась баранина. Приятный запах от мяса расходился по комнате, щекотал наши ноздри. Аппетит с каждой минутой возрастал.

Павел Васильевич продолжал разбирать хозяйство. Появились тарелки (алюминиевые), вилки ножи. Вот это да! С Павлом Васильевичем не пропадешь!

Молодая баранина быстро сварилась. На этом бульоне заварили суп. Надо же, всё припас: и перчик, и лучок, и пшено. Всё, что необходимо для приготовления здоровой пищи. Уже терпение было на пределе. Запах вкусного супа ни на минуту не отвлекал нас от него. Наверное, этот кулинарный запах дошел до второго этажа. В конторе уже никого не было. Рабочий день давно закончился. Один Каплин Семён Фёдорович ещё сидел в кабинете, наверное, решал чьи-то судьбы. Но, наверное, запах супа и его вывел из терпения. И он пришёл.

Осмотревшись, спросил:

- Что это вы тут затеяли?

- Всё, что необходимо. - сказал Павел Васильевич. - Садитесь.

Семён Фёдорович присел за стол. стул под ним запрещал, как бы прося милости. Это был довольно симпатичный мужчина, высокого роста, крепкого телосложения. На вид ему можно было дать не более 50 лет. Как, наверное, и положено руководителю, характер у него чувствовался волевой. Люба мне рассказывала, что Каплин, на каждом из 18 заводов в области, имел своих людей, которые питали его информацией, а зачастую, и доносами. Теперь я утвердился во мнении, что один из них, это, конечно, Павел Васильевич.

Впоследствии я ещё много фактов узнал. Это, по существу, была мафия (так теперь именуют это "содружество"). Я потом из партийных источников узнал, что, если Обком партии собирался принять какое-то нужное решение и об этом узнавал Каплин, и это решение не нравилось Каплину, то оно, это решение не увидело свет. Таков был его авторитет и влияние на общественные организации города, включая сюда и Обком партии.

Когда Каплин приезжал на завод, если это было тёплое время, он начинал прогулки по лесной окраине то с одним, то с другим ответственными работниками завода. Только после этого с директором в его кабинете. Вся информация была у него за пазухой.

Витающий запах вкусного, заставляет меня отступить от описания Каплина С. Ф. Да и он не утерпел. Потянувшись на стуле, который опять заскрипел, Семён Фёдорович нарочито с шуткой молвил:

- Ну что ж, главный повар, дождёмся угощения?

- Одна минута. Ещё лучку добавим и готово.- Это заверил Павел Васильевич.

Он был весь мокрый, так старался. Из бидона он налил спирта в кружку. Расставил стаканы. В большую миску положил куски баранины. Она была горячая, немного обжаренная на сковороде, дымилась. Вот и стаканы налиты до половины спиртом. Воды добавлять в спирт волен каждый по вкусу и терпимости.

Вот уже и стаканы зазвенели от дружного чоканья. Началось истребление баранины. С рук у каждого капал жир, губы и щёки стали масляными. Все усердно жевали. Нас всех особенно, можно было понять - целый день на холоде. И копали, и толкали машину, а поесть было некогда и негде. Пожевали немного хлеба, вот и всё. Теперь, когда я управлялся с куском баранины, казалось, я свой аппетит не успокою. Буду жевать без конца.

Разведённый спирт сделал своё дело. Начались разговоры, Павел Васильевич успевал везде. Приносил ещё спирт и воду. Пополнил миску кусками баранины. И, наконец, перед вторым заходом, он познакомил меня с Семёном Фёдоровичем, сказав, что это наш новый, молодой кадр. Семён Фёдорович сказал, что ему уже известно о назначении меня в качестве начальника транспорта, ему об этом доложила завкадрами треста товарищ Погарская. Дальше беседа приняла непринуждённый характер. Баранина кончилась.

Теперь Павел Васильевич с Клавой разливали дымящийся, наваристый суп. Желудки наши были переполнены, но мы всех хлебали суп. Уж очень вкусно. С сытной пищей пришло приятное томление. Захотелось отдохнуть, спать. Семён Фёдорович поблагодарил за угощение, сказал: "До завтра", ушёл на квартиру. Мы, ничего не убирая, повалились на полу. В теплоте сразу пришёл сон.

Первым утром проснулся Павел Васильевич. Раздал всем поручения по приготовлению завтрака, он направился по делам, прихватив меня для натаскивания, знакомств. Нам везде удавалось быстро все дела улаживать. Было такое впечатление, что для нас открыт зелёный свет. Начальник отдела снабжения сказал:

- Прямо сразу с утра позвонил мне и сказал, чтобы всё, что нужно для ибердчан, отпустить без волоки. Им надо сегодня уехать домой, пока погода позволяет.

К 12 часам мы уже всё получили на складе. Клава попросила разрешения, добежать в магазин.

- Иди, да не задерживайся. День короток. Надо торопиться ехать.

Вот и все в сборе. Усаживаемся и едем. На улице лёгкий морозец. Тихо. Про себя думаем: хорошо добраться домой без происшествий. Дорога была уже накатана. Из Рязани выехали, дальше пошли посёлки, деревни. Машина гудела. Мотор работал без перебоев. Начало темнеть. Мы уже проезжали Пехлец, неужели сегодня будем дома? Только в одном месте, подъезжая к Кипчакову, забуксовали. А дальше было всё хорошо. Часам к 20 были дома.