«След на воротнике» Ч2.

Первый день Юнги ещё думал, что она вернётся вечером и даже не потому, что им всё равно было о чём говорить. Просто Т/И почти никогда не уходила надолго после ссор. Она могла закрыться в комнате, пройти двадцать тысяч шагов по городу, уехать к подруге до ночи, но потом они всё равно оказывались на одной кухне: разбирали, спорили, иногда снова ругались, но возвращались.

Вечером первого дня дверь не открылась, на сообщение она не ответила, на второе тоже. Юнги не звонил до ночи, но потом не выдержал. Гудки, никто не ответил...

Он написал: «Я не прошу возвращаться. Просто хочу поговорить, когда ты сможешь.»

Ничего.

На второй день: «Мне очень жаль за то, как я с тобой говорил.»

Тишина.

Он обзвонил нескольких её близких и никто ничего не сказал. Кто-то действительно не знал, кто-то явно знал, но выполнял просьбу Т/И.

Юнги не давил, только каждый раз спрашивал одно:

— С ней всё нормально?

Получал:

— Да.

И отключался. Этого должно было хватать, как он думал, но не хватало.

На третий день он перестал включать свет в гостиной. На четвёртый поймал себя на том, что поставил на стол две кружки. На пятом открыл шкаф и увидел её пальто.

Почему-то именно пальто и добило его окончательно. Обычное серое пальто. Юнги прижал ладонь ко рту и долго стоял перед шкафом. Его всегда раздражали громкие формулировки вроде «без тебя дом перестал быть домом». Слишком пафосно и слишком литературно.

Теперь он понял, что люди говорят подобное не потому, что любят красивые слова. Просто иногда невозможно иначе объяснить, почему вещи остаются на своих местах, стены никуда не исчезают, свет включается, а пространство всё равно ощущается неправильным.

Он закрыл шкаф, пошёл в студию и впервые за несколько дней смог работать.

Музыка появилась раньше слов - спокойная и тихая. Пианино и очень простой бит. Юнги сидел в темноте студии, слушал один и тот же кусок снова и снова и никак не мог понять, чего не хватает.

Он открыл заметки и впервые не пытался красиво сформулировать. Написал ровно то, что хотел бы сказать ей в комнате, если бы она сидела напротив. Не «я был неправ, но ты тоже», не «прости, я устал», не «ты неверно поняла».

Просто: Я увидел твой страх и решил спорить с ним.

Строка легла в текст.

Следом другая: Ты протянула мне чувство, а я начал искать в нём ошибку.

Юнги остановился и закрыл глаза. Вот оно...

Через два дня песня вышла без анонса, не как официальный сингл. А просто трек, который неожиданно появился в эфире ночной радиопрограммы, где ведущий иногда ставил новые работы артистов до релиза.

Т/И услышала случайно, она сидела на кухне у подруги, в руках остывал чай. Радио играло фоном, потом зазвучало знакомое пианино. Т/И подняла голову и сразу узнала голос Юнги.

Сначала решила переключить, но не смогла. Он пел спокойно, почти разговорно. Без попытки сделать боль красивее, чем она была.

Т/И закрыла глаза, а подруга молча вышла из кухни.

Горло сжалось, но она слушала до конца. И последняя часть была совсем тихой.

Музыка закончилась. Ведущий снова стал что-то говорить, но Т/И не услышала. Она сидела и плакала, она впервые за эти дни почувствовала: Юнги действительно понял, из-за чего она ушла.

Телефон лежал рядом - десятки непрочитанных уведомлений.

Т/И долго смотрела на него, потом взяла. Но пока так и не написала.

Правда открылась совершенно случайно. На следующий день Т/И собиралась выйти в магазин и искала косметичку. В итоге нашла её на дне сумки, которую забрала из дома в ту ночь. Как только она её достала, из открытого бокового кармана выпал маленький тюбик розового блеска.

Она подняла и вдруг замерла. Утро в день ссоры вернулось целиком. Юнги стоял в прихожей и уже серьёзно опаздывал. Она ещё красилась перед зеркалом.

— Я ушёл, - кивнул он.

— Стой, - выбежала Т/И.

Обняла за шею и поцеловала сначала в губы, а потом зачем-то ещё раз - сбоку, почти возле шеи, потому что Юнги отвернулся, жалуясь, что она сейчас испачкает его.

— Т/И, у тебя опять эта липкая штука.

— Это блеск, - усмехнулась она.

— Липкая штука, - повторил он в смешной манере.

Она смеялась, потом пальцем стёрла что-то с его кожи и, видимо, не заметила, что часть осталась на вороте футболки.

Т/И смотрела на тюбик и сначала пришёл шок, потом настолько абсурдное желание смеяться, что она действительно издала какой-то странный звук.

— Блядь, - заплакала она следом.

— Что? - выглянула из комнаты подруга.

— Это была моя помада, - подняла блеск Т/И.

— Что?

— Моя, мать её, помада.

Несколько секунд подруга просто смотрела, потом закрыла лицо ладонью.

— Вы два дебила.

— Огромных, - засмеялась сквозь слёзы Т/И.

И впервые за неделю нажала на имя Юнги.

Он ответил после первого гудка, го ничего не сказал, да и Т/И тоже. Несколько секунд они просто слушали дыхание друг друга.

— Привет, - тихо сказал Юнги.

— Привет, - у неё снова защипало глаза.

— Ты в порядке?

— Да. - Пауза. - А ты?

— Бывало и лучше, - коротко усмехнулся Юнги.

— Я слышала песню, - села на край кровати Т/И.

— А, -всё что сейчас он мог сказать.

— «А»? - Переспросила она.

— Не знаю, что отвечать.

— Неожиданно.

— Я неделю разговаривал сам с собой. Навык нормального диалога просел.

Она улыбнулась и посмотрела на блеск в руке.

— Юнги.

— М?

— Помада была моя.

— Что? - После долгой тишины, сказала Т/И.

— Это был мой блеск. Я утром тебя поцеловала возле шеи и испачкала футболку, - закрыла глаза Т/И.

Юнги молчал ещё несколько секунд и потом:

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

Секундная тишина и вдруг вдруг он начал смеяться. Т/И не выдержала и тоже засмеялась. Смех получился почти истерическим. Ну да.. после недели боли, песни, разлуки, непрочитанных сообщений. Всё началось из-за её собственного блеска.

— Господи, - выдохнул Юнги. - Мы два идиота.

— Подруга сказала то же самое.

— Умная женщина.

Они ещё немного смеялись, потом резко стихли.

— Но это ничего не отменяет.

— Знаю, - сглотнула Т/И.

— Даже если бы на моей футболке вообще не было ничего, я не имел права разговаривать с тобой так.- Он сделал паузу. - Я очень хочу тебя увидеть.

— Я тоже, - она закрыла глаза.

— Можно приехать?

Т/И посмотрела на подругу, стоящую в дверях. Та только кивнула в сторону выхода, мол езжай.

— Я сама приеду.

— Т/И…

— Юнги.

— Хорошо, - он выдохнул. - Я дома.

Когда дверь открылась, он стоял в прихожей. Будто вообще никуда не отходил с момента звонка. Чёрная футболка, домашние штаны, волосы растрёпаны, усталое лицо.

Т/И остановилась на пороге. Всего неделя, но смотреть друг на друга оказалось почти непривычно.

— Привет, - тихо сказал он.

— Привет.

Юнги заметил маленький тюбик блеска в её руке.

— Это он? - Уголок его губ дёрнулся.

— Орудие преступления, - подняла она блеск в руках.

— Я его ненавижу, - закрыл глаза Юнги.

Они рассмеялась, но через секунду лицо стало серьёзным.

— Можно тебя обнять?

Т/И даже не ответила словами, просто шагнула вперёд. Юнги прижал её к себе так крепко, что у неё на секунду перехватило дыхание. Он уткнулся лицом ей в волосы и долго ничего не говорил. Т/И чувствовала, как тяжело поднимается его грудь, потом совсем тихо:

— Я очень скучал.

— Я тоже, - она сильнее обняла за талию.

— Я думал, что ты не вернёшься.

— Я тоже иногда так думала.

— Песня была не для того, чтобы заставить тебя вернуться, - чуть отстранился Юнги.

— Я знаю.

— Мне важно, чтобы ты знала.

— Знаю.

Он кивнул, потом медленно провёл ладонями по её рукам.

— Я действительно сделал именно то, о чём написал. - Т/И слушала. - Ты сказала, что тебе страшно, а я вместо того, чтобы услышать страх, начал защищать себя. - Его взгляд опустился. -Причём защищаться было даже не от чего.

— Тогда мы этого не знали, - тихо проговорила она.

— Неважно, - он покачал головой. - Даже если бы это была чужая помада, я мог сказать: «Я не знаю, откуда она, но понимаю, почему тебе сейчас плохо. Давай разберёмся».

— Вот этого я хотела,- Т/И почувствовала, как снова подступают слёзы.

— Теперь знаю. - Юнги на секунду сжал губы. - И ещё я назвал тебя истеричкой.

— Почти.

— Нет, - он посмотрел прямо. - Назвал. Не будем смягчать. - Пауза. -Это было мерзко.

— Я тоже говорила гадости, - вздознула Т/И.

— Говорила.

— Мог бы для приличия сказать, что нет, - подняла бровь Т/И.

— Мы женаты. Какое уже приличие?

Она рассмеялась. Вот этого ей не хватало - его сухой интонации, этого едва заметного движения губ и ощущения, что рядом снова он. Юнги тоже улыбнулся, а затем провёл большим пальцем под её глазом.

— Давай больше не исчезать друг у друга совсем.

— В смысле? - Замерла Т/И.

— Если нужен день - день. Неделя - неделя, - он говорил спокойно. - Но хотя бы одно сообщение: «Я в безопасности. Мне нужно время. Не ищи».

— Согласна, - кивнула она.

— Потому что я понимаю твоё право уйти. Но я за эту неделю успел мысленно найти тебя примерно в тридцати больницах.

— Прости, - болезненно поморщилась Т/И.

Некоторое время они молчали, потом Т/И тихо спросила:

— А песню оставишь?

— Ты хочешь? - Посмотрел на неё Т/И.

— Очень.

— Тогда оставлю, - он слегка улыбнулся.

— Даже когда все узнают, что причиной великой трагедии был мой розовый блеск?

— Об этом человечеству знать необязательно, - Юнги посмотрел на тюбик в её руке.

— Боишься за репутацию? - Засмеялась Т/И.

— Очень, - он забрал блеск и положил на тумбу. - И вот это больше не носи.

— Почему?

— У меня теперь травма на всю жизнь.

Т/И рассмеялась ещё сильнее и снова обняла его. Юнги прижал её к себе и уже через несколько секунд тихо добавил возле её волос:

— Хотя нет. Лучше крась свои губки почаще.

— М?

— Будет напоминать мне, что иногда сначала стоит спросить, а потом уже считать себя самым умным человеком в комнате.

— Иногда? - Подняла голову Т/И.

— Не наглей.

Она улыбнулась и поцеловала его (без блеска, на всякий случай...)