Слава России без Путина

‎Трудно оспорить тот факт, что русская мысль фаталистична. Еще Ницше выражал уважение к фатализму русского солдата, "готового лечь в снег и уснуть". Однако, как гласит известная русская пословица "на Бога надейся, а сам не плошай"  — русский фатализм не заключается в смиренном принятии всех бед и покорности. Ещë Оскар Уайльд подмечал это: "в России возможно всë, кроме реформ". Нам просто свойственна революционность.

‎Русские отцы-основатели движения нацболов хорошо понимали то, что в наше время, похоже, следует повторить — национал-большевизм это сверх-идеология. Все идеи, возвыщающие Абсолютное, коллективное над индивидуальным и рациональным; все "общества врагов открытого общества" по Попперу от Платона до Маркса и Шпенглера — все они близки и родны национал-большевизму. Потому эпатажные фразы Летова из его интервью 90-х — не просто провокация, а сознательное политическое высказывание. Потому в пантеоне священных монстров у нацболов Каляев и Унгерн, но нет, например, Колчака или Микояна. Потому мы восхищаемся Фиуме — республикой, где объединились анархо-синдикалисты и националисты, где произошел один из первых право-левых синтезов.

‎Давайте немного углубимся в терминах — Поппер имеет ввиду под открытым такое общество, в котором его структура будет направлена на "защиту демократии и индивидуальной свободы, поощрение рационального мышления". В целом под такое определение могут подпадать как леволибералы, так и правые либертарианцы. Фактически эта модель общества ведет к тотальной атомизации и разрушении самоопределения социальных страт человека — низведении ощущения собственной нации, расы, класса, религиозной принадлежности и даже пола. Сами сторонники открытого общества давно работают вместе, т.к. на деле их позиция не так различна — например всемирно известный Фонд Сороса.

‎Следует понимать, что либерализм как идеология и как сверх-идеология — не одно и то же. Уничтожив своих модерновых братьев фашизм и коммунизм, либерализм взял себе худшие черты обоих: от правой реакции — государственную слежку и диктатуру крупного капитала, от марксизма — интернационализм и мещанскую мораль. Те же идеалы классического либерализма, которые соответствуют и нашим идеям — свобода слова и ношения оружия, республиканизм — стали для открытого общества пустым словом. Бюрократия позволила либеральному тоталитаризму проводить законы, ограничивающие права граждан, а плебисцитная демократия давно не влияет на то, кто реально находится во власти. Либералы отказались от принципа защиты свободы слова даже для своих идеологических врагов в пользу "никакой свободы врагам свободы".

‎Итак, сверх-идеология либерализма, открытого общества давно осознала своë единство. Пора и нам! В своей сущности претензии современных "правых" и "левых" в России к еë устройству не противоречат, а наоборот, зачастую исходят из друг друга. Так, например, проблема мигрантов из Средней Азии обусловлена заинтересованностью олигархов в дешевой рабочей силе, а капиталистическая система не способствует повышению демографии у русских, т.к. в этом нет экономической выгоды; политические репрессии касаются как националистов, так и социалистов — ибо в одних нынешний Левиафан видит духовного оппозиционера своей дружбанародности, а в других экономического и классового врага. Можно привести еще много иных примеров. Подробнее о национал-большевизме как сверх-идеологии есть в сборнике статей Дугина "Тамплиеры пролетариата", к его автору мы вернемся позже.

‎Но теория без практики мертва. Не являясь активным игроком на политическом поле невозможно найти сторонников своей идее — все равно в том или ином виде будет нужна агитация. Да и к тому же единственный критерий, по которому мы можем отличить истинную позицию от популизма, является практика. Потому мы — партия Действия.

‎В своей сути Действие это не обязательно акция как жертва, где тебя гарантированно посадят или вообще убьют. В нынешней системе провернуть даже безобидную акцию становится всë сложнее, а сроки за подобное — всë выше. Государство вынуждает становиться waldgänger'ом и "уходить в лес", одевая на себя овечью шкуру. Однако к любой обстановке можно приспособиться, главное — не терять пассионарность и регулярность работы. Сейчас как никогда важно не только продолжать агитацию, но и заложить под неë крепную идеологическую основу. В будущем заниматься этим будет некогда. Верность Партии ощущается сама по себе, когда тебе стыдно, если за прожитый день ты ничего не сделал для организации.

‎Претензии к нацболам бывают разные: в век умерших идеологий модерна фашизма и коммунизма (а если брать шире — деления на право-лево) слышать обвинения в первом или втором смешно. Однако нет ничего более оскорбительного и глупого, чем обвинения нас в "охранительстве" и любви к власти в РФ.

‎Путинская Россия это лживое изображение "общества врагов открытого общества", на деле являющееся открытым обществом, стремящимся к дальнейшей атомизации и аполитичности общества, умерщвления пассионарности и верности Абсолюту. Современный Дугин обманулся: во временном прагматизме Путина он увидел "новый Абсолют", а чтобы не возникало противоречий — поделил в своей голове ВВП на солярного и лунарного, один из которых строит истинную Империю, а второй имеет шкурные интересы и конкурирует с первым. По факту существует только "лунарный" Путин. Впрочем, сам Дугин стал пародией на себя из прошлого.

‎Любые запреты и ограничения в РФ в своей сути материалистичны и рациональны, в них нет преследования "высшей цели", они не способствуют примату общности над личностью. Логика власти проста: нам нужно больше следить за гражданами и распилить бюджет, параллельно создав монополию в интернете? Делаем мессенджер Max. Нам нужна дешевая рабочая сила? Завезëм мигрантов, а ради них будем вести многонациональную политику, проводить "крестопады", безвозмездно вкладывать миллионы в их страны и тд. Топливный кризис, растëт социальное недовольство? Вывезем весь бензин из регионов в Москву и Питер, а потом понемногу будем возвращать, не снижая цены. Некоторые законы, вроде "антиэкстремистских" статей УК и КоАП, напрямую убивают любой национальный дискурс. Россия для... Видимо, таджиков и азербайджанцев.

‎Сравните ведение войны сейчас и во время ВОВ: первые несколько лет наша власть вела курс "избегания изменений в обществе", т.е. распространяла в медиа мнение, что после начала СВО жизнь россиян осталась прежней. Мобилизацией общества даже не занимались, потому что государство осознает, что при еë проведении во главе угла общества окажется пассионарное меньшинство, напрямую являющееся конкурентом нынешнему эстеблишменту. Об этом же говорил наш погибший товарищ Колесо, когда считал, что после войны первыми будут устранять идейных добровольцев, ибо их мотивы — в отличие от либеральных или тех, что побуждают воевать ради денег — не понятны (а следовательно страшны) власти. В этом же и причина, почему Игорь Стрелков сидит в тюрьме. Власть долгое время пыталась воспитывать из русских "новиопов", субпассионарный народ, неспособный к подвигу.

‎Нацболы всегда выступали за справедливость — так, мы были против итогов приватизации, из-за которой промышленные ресурсы народа оказались в руках олигархов. Теперь же пора вернуть украденный у нас либералами лозунг "Россия без Путина!". Его ещё при первом президентском сроке В.В.П. придумал Эдуард Лимонов. Перед нами стоит задача объяснить в агитации народу, что пока в России остаётся нынешнее правительство — ничего в лучшую сторону в этой стране не изменится. Наша цель это власть.

‎Лавров может сколько угодно рассказывать, что главное качество русских — "терпение", однако он и ему подобные не понимают, что русские ничего им не простили. Мы помним подводную лодку "Курск", итоги спасательных спецопераций в Беслане и Норд-Осте, космическую станцию "Мир" и "Крокус Сити холл". Мы помним сдачу Донбасса и Минские соглашения, помним пытки политзаключенных, убийства оппозиционеров и просто неудобных Кремлю — от Политковской до Мозгового. Мы помним вступление в ВТО, пенсионную реформу и монетизацию льгот, блокировки интернета и вводимые законы "о митингах" (нарушающие 31 статью Конституции). Мы помним Херсон и Славянск. Все это осталось на руках президента.

‎Итак, РФ — государство западного мира, попирающее своих граждан. Все современные попытки игры в многополярность служат лишь занятию места под солнцем путинских элит среди других подобных. Но важно понимать, что мы никогда не выступали против нынешней власти "чисто из принципа". В самом начале первой чеченской компании в Лимонке вышла статья с заголовком "Да здравствует война!", в 2008 нацболы ездили в Грузию военными корреспондентами и поддерживали происходящие действия. В 2014 наши товарищи помогали проводить референдум по воссоединению Крыма с Россией. Но у власти не было цели строить органическое государство: ныне Крым регулярно подвергается обстрелам и страдает от топливного кризиса с перебоями электричества, в Чечне правит Кадыров а Грузия не является для России даже стратегическим партнёром.

‎Своим — всë, чужим — ничего. Трайбализм наша константа. Ксенофобия всегда взаимна, она не бывает только в одну сторону. Мир понимает лишь право сильного, в его законах каждый заслуживает столько прав, сколько сможет себе добыть. Потому нельзя останавливать борьбу. Оставаться в стороне больше не получится. Самое главное в жизни - самоопределение, выход за индивидуальное Я в пользу общности, с которой ты разделяешь общие интересы и готов бороться. В противном случае экзистенциальный кризис съест тебя изнутри, а русский адат прикуёт к дивану и заставит гнить.

‎В понимании древних гностиков были духовные люди (пневматики) и бездуховные — лишь первые были способны познать гнозис, тогда как вторые могли лишь пребывать в материальном мире. Определить, кто есть кто, можно было самым простым способом — нужно было пересказать основные положения гностицизма, после чего посмотреть, понял ли их человек. Если он сразу признавал за гностиками вселенскую истину и соглашался идти за ними, то он — пневматик. Мне кажется, что подобный же порядок вещей соответствует нацболам: по-настоящему хорошие активисты всегда приходят сами, осознав национал-большевизм как лучшую из возможных концепций.

‎Стремление к свободе — то же, что и стремление к справедливой иерархии, писал Эвола. Освободись от мнения толпы, от мещанства и клетки быта. Выбери свою банду!

‎Вит