Сладкое всегда запрещается

Они занимались сексом почти всю ночь. Тэхён брал его снова и снова — то на диване, то на полу, то прижав к панорамному окну, то уже в спальне, когда силы у Чонгука почти закончились.

К утру у младшего просто не осталось голоса. Горло саднило, говорить он мог только хриплым шёпотом. Всё тело ныло. Особенно задница — горячая, пульсирующая, чувствительная даже к прикосновению простыни.

Чонгук проснулся один. Кровать рядом была пустой и уже остывшей. Он нахмурился, медленно сел, морщась от боли, и зло прошипел сам себе:

— Какого хуя он исчез? Отрахал меня всего, задница болит, тело болит… мудак…

Он даже не заметил, как бесшумно открылась дверь ванной. Тэхён стоял в дверном проёме, свежий после душа, в одних чёрных домашних штанах. Тёмные глаза смотрели строго.

— Малыш, — низко произнёс он.

— Не зарекайся о таком. А то твоя задница очень быстро узнает, что такое ремень.

Чонгук от неожиданности так дёрнулся, что свалился с кровати прямо на пол — на больную задницу. Резкая вспышка боли заставила его громко застонать:

— Сука! Ай…

Тэхён медленно усмехнулся, подходя ближе.

— А вот меньше болтать надо. Услышу ещё раз, что ты назвал меня мудаком — отрахаю намного хуже, зайчонок. Одевайся. Все уже проснулись.

Он развернулся и вышел, даже не протянув руку. Чонгук зло фыркнул вслед:

— Даже не помог встать… вот что за дядя такой…

С божьей помощью он поднялся. Ноги дрожали. Он подошёл к большому зеркалу и откинул одеяло. Грудь, живот, бёдра, внутренняя сторона бёдер — всё было покрыто тёмными засосами и синяками. На шее особенно ярко алел глубокий укус, почти до крови. Задница была красной, с чёткими отпечатками пальцев. Всё болело… но выглядело чертовски красиво и собственнически.Чонгук достал телефон, сделал несколько снимков торса в зеркале и отправил Юнги с подписью:

*смотри что он со мной сделал )*

Ответа не было. Чонгук нахмурился, но быстро отмахнулся. Наверное, занят. Он снова упал на кровать — и тут же громко застонал, забыв, насколько всё чувствительно. Потом медленно, морщась, начал одеваться и приводить себя в порядок.

Когда он спустился вниз, все уже сидели за большим столом и завтракали. Чонгук улыбнулся особенно широко, глядя прямо на Чимина. Тот сидел напротив, нервно кусая ногти, и явно с трудом переносил вид младшего.

Чонгук демонстративно сел вплотную к Тэхёну.Под столом большая тёплая ладонь сразу легла на его бедро и начала медленно гладить. Незаметно для остальных.

Мать вдруг нахмурилась, глядя на сына:— Сынок, что ты такой мятый? Будто не спал всю ночь.

Тэхён подавился водой. Чонгук растерянно моргнул:

— А… что там?

— Что у тебя на шее? Синяк? — Мать потянулась рукой к тёмному засосу, который был особенно глубоким.

Чонгук резко отстранился:

— Мам, это ничего… Я ударился.

Чимин язвительно усмехнулся, опираясь подбородком на руку:

— А да? Прямо в шею? И чем же так можно удариться?

Чонгук посмотрел на него холодным взглядом:

— Ну тебе уж точно не узнать, чем.

Чимин продолжил, уже более ядовито:

— Ну да… а то этой ночью было так громко…

Намджун резко толкнул его локтем в бок и тихо, но жёстко произнёс:

— Перестань.

Чимин только закатил глаза. Джин, сидевший рядом, неловко кашлянул: — Та да… я тоже какие-то звуки слышал, но не понял, откуда.

Чонгук сидел красный, как помидор. Стыд жёг щёки и уши. Он хотел провалиться сквозь землю. Тэхён же едва заметно усмехнулся — ему явно нравилось, как младший так мило и беспомощно смущается.

— У меня соседи чуть громкие, — спокойно сказал Тэхён.

— Ремонт делают. Вот и звуки.

В этот же момент его пальцы под столом сильно сжали колено Чонгука — именно там, где был глубокий укус. Острая вспышка боли заставила младшего тихо всхлипнуть.

Он наклонился ближе и прошептал сквозь зубы:

— Перестань… а…

Тэхён даже не посмотрел на него. Только тихо, почти беззвучно произнёс:— Попроси правильно, малыш.

Чонгук на секунду замялся. Потом сделал самые жалобные, влажные глаза, которые только мог, придвинулся ещё ближе и жарко выдохнул прямо в ухо Тэхёну:

— Папочка… пожалуйста…

Тэхён медленно убрал руку, довольный. А Чонгук резко встал из-за стола. Лицо горело, а в штанах уже стояло так сильно, что было почти больно. Он быстро вышел из столовой, чувствуя на себе тяжёлый, довольный взгляд Тэхёна и злобный — Чимина. За дверью он прислонился спиной к стене и тихо выругался. Сердце колотилось. Тело всё ещё ныло. А член требовал внимания.

...

Гости постепенно разъехались. Остались только тихие голоса в коридоре да звук закрывающихся дверей.

Чонгук уже натянул куртку и хотел пойти следом за матерью, чтобы уехать домой. Но тёплая, сильная рука внезапно перехватила его за запястье.

— Ты куда? — низко спросил Тэхён.

Чонгук удивлённо поднял глаза:

— Домой… а куда же? — и слабо улыбнулся.

Тэхён сделал шаг ближе. Голос стал тише, почти интимным:

— Пока у меня побудь. Я тебя сам вечером отвезу. Малыш… я ещё не полностью насладился тобой.

Он опустил свободную руку и крепко сжал ягодицу Чонгука прямо через джинсы. Пальцы впились в всё ещё чувствительную, ноющую плоть.

Чонгук резко выдохнул и уткнулся лицом в плечо Тэхёна, глухо застонав. Ноги мгновенно стали ватными.Они стояли в углу коридора, а мать как раз собирала сумки у двери.

— Чонгук, ты собираешься? Чего там в углу застрял? — громко позвала она.

Чонгук с трудом отстранился, голос всё ещё хриплый : — Да… мам. Я у дяди останусь пока.

Мать махнула рукой:

— Ладно уж. Только не забудь, завтра учёба.

Тэхён обернулся к ней с самой спокойной улыбкой на свете:

— Не переживай. Я сам его вечером домой доставлю.

Как только дверь за матерью закрылась, Тэхён резко притянул Чонгука обратно. Впился в губы жадным, глубоким поцелуем, прижимая его спиной к стене. Руки сразу полезли под худи, сжимая талию, скользя по спине.

Чонгук едва успевал отвечать — Тэхён целовал грубо, кусал нижнюю губу до крови, лизал, заставляя открыть рот шире. Они прижимались друг к другу так плотно, что Чонгук чувствовал, как у старшего снова твердеет член.

Не в силах больше стоять, Чонгук подпрыгнул и обхватил Тэхёна ногами за талию. Сильные руки сразу подхватили его под ягодицы, прижимая ещё ближе. Теперь они целовались совсем мокро, жадно, с тихими стонами.

Чонгук в зеркале напротив увидел их отражение: себя, полностью обхватившего Тэхёна, с растрёпанными волосами и красными губами… и это было чертовски горячо.

Он оторвался от губ на секунду, тяжело дыша:

— Тэхён… давай сфоткаемся так?

Тэхён усмехнулся, всё ещё сжимая его ягодицы:

— Ну не знаю, зайчонок. Сегодня кто-то очень плохо себя вёл…

Он специально сильнее сжал больные места. Чонгук всхлипнул и сразу заныл:

— Пожалуйста!!! Ну молю, Тэхён…Тэхён наклонился к его уху, облизал, слегка прикусил и жарко выдохнул:

— Ладно, зайчонок… фоткай.

Чонгук дрожащими руками достал телефон. Тэхён в этот момент впился зубами в его шею — именно туда, где уже был глубокий засос. Чонгук дёрнулся, глаза закатились, и в этот момент камера щёлкнула.

На снимке получилось идеально: Тэхён кусает его, а сам Чонгук с приоткрытым ртом и полуприкрытыми глазами выглядит совершенно разъебанным и счастливым.

— Вот… смотри, — прошептал он, показывая экран.

Тэхён разглядел фото и довольно хмыкнул:— Ммм… красота. А ещё бы сфоткаться, как ты на коленях мой член сосёшь.

Чонгук мгновенно вспыхнул до корней волос:— НЕ ГОВОРИ ТАКОЕ!

Тэхён только улыбнулся и начал листать галерею дальше. Вдруг его лицо стало серьёзным. Он остановился на том самом зеркальном селфи — голый торс Чонгука в синяках и засосах.

— Мм… — тихо протянул он.

— И кому же ты такое отправил?Чонгук застыл. Кровь отхлынула от лица.

Тэхён поднял на него тяжёлый взгляд:— Так я прав? Кому?

— Юнги! — быстро выпалил Чонгук.

— Только послушай сначала…

Тэхён сразу отпустил его. Поставил на пол. Лицо стало холодным.

— Что слушать? — грубо спросил он.

— Что ты кидаешь фотки своего торса кому попало? Я один должен знать, как ты выглядишь в таком виде.

— Тэхён, прошу… не злись… это просто фотка…Чонгук шагнул вперёд и обхватил его за талию, уткнувшись лицом в грудь.

— Прошу тебя, пожалуйста… я же написал, что это ты меня… отрахал.

Тэхён крепко сжал челюсть, кусая губу. Голос всё равно вышел жёстким: — Чонгук. Не играйся с моими чувствами. Иди в комнату. Собирайся.

Он отстранился, прошёл к креслу у окна, достал сигарету и закурил. Нервно. Юнги. Опять этот ёбаный Юнги.

Чонгук несколько секунд постоял, глядя на его напряжённую спину. Потом нагло подошёл и просто сел к нему на колени, обхватив руками шею.

Тэхён не оттолкнул — только одной рукой обнял за талию, продолжая смотреть в окно холодным взглядом.

Чонгука всегда пугало, как быстро у старшего меняется настроение. Он тихо прошептал, водя носом по его шее:

— Почему у тебя на первом этаже комната закрыта? Я туда не могу зайти…

Тэхён серьёзно ответил, не глядя на него:— Значит, твои милые глазки зайчонка не должны этого видеть.

От такого тона у Чонгука руки слегка задрожали.

— Папочка… ну ты чего…

— Я всё сказал, Чонгук. — Голос стал чуть мягче, но всё равно непреклонным.

— Ты в ту комнату не зайдёшь. Там моя работа. Легче стало?

Чонгук надулся, но всё равно устроился удобнее и положил голову Тэхёну на плечо.

— Угу…

Тэхён медленно выдохнул дым и впервые за эти минуты провёл ладонью по его спине — уже не сердито, а почти ласково.