Сладкое всегда запрещается

Сладкое всегда запрещается

Lₐwᵣₑ𝚗.

Чонгук весь покраснел до кончиков ушей. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на весь дом. Он медленно, почти неуверенно, сполз с колен Тэхёна и опустился на пол перед ним. Колени упёрлись в мягкий ковёр. Он поднял взгляд снизу вверх.

Тэхён медленно усмехнулся, откинувшись на спинку дивана. В одной руке всё ещё был бокал с виски. Он развёл ноги чуть шире и тихо, но властно приказал:

— Ближе, малыш… Что за глазки такие пугливые? — он наклонил голову, рассматривая Чонгука.

— Раньше такого не делал? А сам себе дрочить ты посмел? — голос стал ниже, почти рычащим.

Чонгук прошептал едва слышно:

— Нет…

Глаза у него были огромные, влажные, как у кролика. Он смотрел прямо на Тэхёна и не мог отвести взгляд. В горле стоял ком. Он столько лет только мечтал оказаться вот так — на коленях перед этим человеком. От одного вида Тэхёна, сидящего над ним, у Чонгука уже снова твёрдо стояло.

Тэхён усмехнулся шире, проведя большим пальцем по нижней губе Чонгука.

— Так ты у нас невинный мальчишка… Ну ничего. Твой дядя покажет, как и чему подчиняться надо.

Чонгук подвинулся ближе, почти вплотную, так что колени упёрлись в диван между ног Тэхёна. Тот взял указательный палец и медленно, сунул его в приоткрытый рот Чонгука.

— Ммм… соси.

Чонгук послушно сомкнул губы вокруг пальца и начал сосать — мягко, влажно, с лёгким движением языка. Одновременно его дрожащие руки потянулись к ширинке Тэхёна. Он медленно расстегнул молнию.

В воздухе сразу запахло возбуждением — густым, мужским. Чонгук провёл ладонью по уже твёрдому члену через бельё и тихо всхлипнул. Он был… большой. Очень. Горячий и тяжёлый. Щёки вспыхнули ещё сильнее.

Тэхён смотрел сверху вниз холодным, почти равнодушным взглядом, будто это всё его совершенно не трогало.

— Приступай к делу, мальчишка.

Чонгук сглотнул и принялся за ремень. Пальцы слегка тряслись, пока он расстёгивал его, стягивал штаны и бельё вниз. Член Тэхёна сразу высвободился — толстый, тёмный от возбуждения, с блестящей головкой. Чонгук обхватил его обеими руками и начал медленно дрочить, чувствуя, как тот пульсирует. Потом наклонился и взял головку в рот.

Он сразу попытался взять глубже. Губы растянулись, слюна потекла по подбородку. Он опустился почти до конца, чувствуя, как головка упирается в горло. Тэхён только тяжело выдохнул через нос, но больше ничего. Молчал. Смотрел сверху вниз всё тем же холодным взглядом и медленно пил виски, будто ничего особенного не происходило.

Чонгук недовольно всхлипнул вокруг члена. Ему хотелось услышать стон. Хоть какой-то. Он начал сосать усерднее — быстрее, глубже, с мокрыми звуками, пуская слюну по всей длине. Язык кружил вокруг головки, горло сокращалось.

Тэхён наконец рыкнул низко:

— Эй… ты что делаешь, сучка…

Чонгук только поднял на него влажные глаза и продолжил ещё жаднее. Он хотел, чтобы старший не смог больше сохранять этот чёртов холод. Хотел, чтобы тот хоть немного потерял контроль.

Тэхён фыркнул, но в голосе уже слышалась хрипотца:

— Не делай так… или я тебя выебу прямо здесь.

Он резко сжал пальцы в волосах Чонгука и сильно прижал его голову вниз, заставляя принять ещё глубже. Чонгук захлебнулся, но не отстранился. Слёзы выступили на глазах от нехватки воздуха, но он продолжал.

Потом он выпустил член изо рта с мокрым звуком и наклонился ниже — взял в рот тяжёлые яйца, мягко посасывая, одновременно продолжая дрочить ствол рукой. Его собственный член уже давно стоял колом в штанах, болезненно упираясь в ткань.

Тэхён это заметил. Уголок губ медленно поднялся. Он сделал ещё один глоток виски, глядя, как Чонгук красный, со слюной на подбородке, старается изо всех сил. И наконец тихо, хрипло застонал — всего один короткий звук, но для Чонгука это было как награда.

Чонгук снова взял член в рот до самого конца, ускоряя движения. Тэхён резко выдохнул, пальцы в волосах сжались сильнее, и он кончил прямо в горло — густыми, горячими струями. Чонгук послушно глотал, не отстраняясь, пока Тэхён полностью не закончил. Только после этого он медленно отпустил член, вытирая губы тыльной стороной ладони. Дыхание у него сбилось, щёки горели, глаза блестели.

Тэхён откинулся на спинку дивана, тяжело дыша, и посмотрел на него сверху вниз. Взгляд уже не был таким холодным.

— Хороший мальчик… — тихо произнёс он. — А теперь… поднимись сюда.

Тэхён смотрел на Чонгука тяжёлым, почти чёрным взглядом. Не моргая. Чонгук стоял перед ним весь красный, не зная, куда деть руки. Губы всё ещё были припухшими и блестящими от слюны и спермы. Он переминался с ноги на ногу, чувствуя, как собственный член больно упирается в штаны.

Тэхён медленно поставил бокал и низко рыкнул:

— Раздевайся.

Чонгук растерянно моргнул, глаза забегали.

— Ч-что?.. А… кхм…

Тэхён фыркнул и встал. Он подошёл вплотную, так что Чонгук вынужден был запрокинуть голову. Большая ладонь легла на скулу, большой палец грубо провёл по нижней губе.

— А ты что думал? — тихо, почти ядовито спросил Тэхён. — Что будешь просто мне сосать член и на этом всё? Мальчик, так это не работает.

Он слегка сжал челюсть Чонгука, заставляя смотреть себе в глаза. От этой строгости у Чонгука подкашивались ноги. Он еле стоял.

— Раздевайся. Медленно. Чтобы я видел всё.

Чонгук сглотнул и начал снимать одежду. Сначала футболку — руки дрожали. Потом штаны и бельё. Он остался полностью голым. Член стоял колом, мокрый, прижимаясь к животу. Тэхён развернулся спиной, достал сигарету, прикурил и сделал ещё один глоток виски, будто давая Чонгуку время осознать своё положение.

Когда он снова повернулся, взгляд медленно скользнул по обнажённому телу. Уголок губ поднялся.

— Ммм… — протянул он. — Ложись ко мне на колени.

Он сел обратно на диван, разведя ноги. Чонгук подошёл и неуклюже улёгся животом ему на бёдра. Голова свесилась вниз, лицо горело.

— Задницу выше, — строго приказал Тэхён.

Чонгук всхлипнул от стыда и послушно приподнял бёдра, выставляя себя. По коже побежали мурашки от одной только строгости голоса.

— Бёдра разведи чуть-чуть.

Слёзы уже катились по щекам — то ли от унижения, то ли от возбуждения, Чонгук сам не мог понять. Он развёл ноги шире. Тэхён усмехнулся и без предупреждения сильно шлёпнул его по одной ягодице. Звонкий звук разнёсся по комнате. Потом ещё раз. И ещё. Красные отпечатки сразу проявились на бледной коже.

— Умничка… малыш.

Тэхён сунул два пальца Чонгуку в рот.

— Намочи хорошенько.

Чонгук послушно облизал и пососал их, чувствуя, как слюна стекает по подбородку. Тэхён вытащил пальцы и без всякого предупреждения резко толкнул один в тугое отверстие.

Чонгук громко застонал, выгнувшись.

Тэхён сразу начал грубо двигать пальцем — глубоко, резко, растягивая. Второй добавил почти сразу.

— Что, никто тебя там не трогал, да, малыш? — хрипло спросил он, наблюдая, как пальцы исчезают внутри. — Какой тугой… Сейчас я вытрахаю из тебя всё самое невинное.

Он добавил третий палец. Чонгук всхлипнул громче, бёдра задрожали. Хлюпающие звуки стали громче — слюна и естественная смазка делали своё дело, но пальцев всё равно было недостаточно. Чонгук начал почти истерично ныть:

— Мало… мало… пожалуйста… мало…

Тэхён резко шлёпнул его по уже красной заднице и рыкнул:

— Твоё наказание — только пальцы. Будешь просить громче — добавлю. Будешь ныть — растяну ещё сильнее.

Он начал трахать его пальцами: быстро, глубоко, задевая простату при каждом движении. Чонгук стонал в голос, слюнявя диванную подушку, бёдра дрожали, член тёк на колени Тэхёна, но кончить ему не давали. Каждый раз, когда он пытался тереться, Тэхён другой рукой крепко сжимал основание его члена.

— Не смей, — холодно предупредил он. — Пока я не разрешу.

Чонгук только всхлипывал и выгибался, полностью отдаваясь чужим пальцам. Слёзы капали на пол. Он был полностью открыт, мокрый, красный и совершенно беспомощный.

Тэхён наклонился ниже, горячо дыша ему в ухо:

— Вот так… Хороший мальчик. Кричи громче. Я хочу слышать, как ты стонешь

Тэхён не останавливался. Пальцы двигались глубоко. Он растягивал Чонгука, задевая простату при каждом толчке, пока тот уже не мог сдерживать голос. Чонгук хрипел, стонал в голос, бёдра дрожали так сильно, что Тэхёну пришлось придерживать его свободной рукой. Член мальчишки стоял колом, тёк густыми каплями прямо на колени старшего, но тот специально сжимал основание, не давая кончить.

— Хочу кончить… пожалуйста… прошу… — всхлипывал Чонгук, почти срываясь на плач.

— Тэхён… дядя… нельзя больше…

Тэхён усмехнулся, наклонился ближе и тихо, прямо в ухо прошептал:

— Ты хорошо поработал, малыш. Горжусь тобой. Кончать можешь.

Он убрал руку с основания члена и одновременно сильно нажал пальцами на простату. Чонгук выгнулся всем телом и кончил с громким, сорванным криком. Сперма выстрелила толстыми струями, пачкая диван, живот и даже бок Тэхёна. Оргазм был таким сильным, что ноги Чонгука свело судорогой, а перед глазами потемнело. Он рухнул лицом вниз, тяжело дыша, сердце колотилось так, будто сейчас выскочит. Он почти не понимал, что только что произошло — только чувствовал, как всё тело дрожит мелкой дрожью, а внутри всё ещё пульсирует от пальцев.

Тэхён медленно вытащил пальцы, глядя, как отверстие слабо сокращается. Потом резко шлёпнул по уже красной, горячей заднице.

— И больше не смей без меня трогать свой член. Узнаю — я тебя не только выебу. Свободен, малыш.

Чонгук слабо пошевелился, всё ещё лёжа поперёк чужих колен. Голос вышел хриплым и тихим:

— Хорошо… Ты ещё злишься?

Тэхён недовольно фыркнул, глядя сверху вниз.

— Да, злюсь. Ты очень непослушный мальчик.

Чонгук медленно поднял голову. Щёки всё ещё горели, глаза были мокрыми и затуманенными. Он потянулся вверх, схватил Тэхёна за рубашку и притянул к себе. Губы коснулись губ старшего мягко, почти робко. Поцелуй был нежным, тёплым, совершенно непохожим на всё, что происходило до этого. Губы Тэхёна оказались мягкими и чуть сладковатыми от виски.

Сначала Тэхён не отвечал. Просто смотрел. Чонгук уже подумал, что сделал ошибку, и хотел отстраниться, но в этот момент сильные руки обхватили его за талию и затылок. Тэхён перехватил поцелуй — резко, жадно, глубоко. Язык ворвался в рот, руки сжали тело мальчишки так, будто хотели вдавить его в себя. Поцелуй стал жадным почти агрессивным. Когда они наконец оторвались друг от друга, между губами тянулась тонкая ниточка слюны. Они смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша.

Тэхён провёл ладонью по растрёпанным волосам Чонгука. Голос всё ещё был строгим, но пальцы гладили мягко.

— Тебе уже пора. Спать ложись.

Чонгук слабо улыбнулся, всё ещё сидя у него на коленях, и тихо произнёс:

— Сладких снов… дядя.

Он медленно слез, подобрал свою одежду с пола. Ноги едва держали. Тэхён смотрел, как он одевается, и только когда Чонгук уже направился к двери, тихо ответил:

— Сладких, зайчонок.

Дверь тихо закрылась. Тэхён остался один. Он вытер руку о салфетку, допил остатки виски и откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. На губах всё ещё чувствовался вкус Чонгука.

А в комнате Чонгук лёг на кровать, всё ещё дрожа, и тихо прошептал в темноту:

— Бля… что это было…


....

После того дня Чонгук ходил красный почти постоянно. Каждый раз, когда их взгляды случайно встречались, он быстро отводил глаза, щёки вспыхивали, а в груди что-то сжималось.

Но избегать Тэхёна он больше не пытался. Строгий взгляд старшего ясно давал понять: лучше не надо. Поэтому Чонгук сидел рядом за ужином, молчал, иногда отвечал односложно и сразу уходил в комнату. Мать почти всегда была рядом, а последние дни Тэхён и вовсе часто уезжал по делам. Чонгук от скуки часами зависал в ноутбуке, то и дело открывая старые фотографии, которые уже знал наизусть.

Спустя неделю Тэхён нашёл квартиру. Не просто квартиру — пентхаус на два этажа в одном из самых дорогих комплексов города. Чонгук всегда знал, что дядя не бедный, но до такой степени… это было неожиданно.

Мать попросила помочь с переездом. Чонгук не был против. Ему даже хотелось. Только вот остаться наедине после всего, что между ними произошло, было совсем другим делом.

После уроков он вышел из школы и сразу увидел знакомый чёрный Porsche,(Порше) припаркованный у ворот. Тэхён сидел за рулём, в тёмных очках, в простой чёрной рубашке с закатанными рукавами. Чонгук открыл дверь и сел. В салоне было тепло, и сразу ударил знакомый запах — парфюм Тэхёна, кожа, лёгкий табак. Чонгук почти незаметно вдохнул глубже, закрыв глаза на секунду.

— Здравствуй, Гук, — спокойно сказал Тэхён, снимая очки.

— Как учёба?

— Да… в порядке, — тихо ответил Чонгук. — А у тебя как работа?

— Отлично. Только что подписал новый контракт. Снова буду моделью в Сеуле.

Чонгук слабо улыбнулся, но внутри всё сжалось. Снова модель. Снова его тело будут снимать, рассматривать, трогать взглядами чужие люди. «Сука…» — зло подумал он, глядя в окно. Ему бешено не нравилось, что кто-то ещё будет видеть Тэхёна таким.

Они приехали в большой закрытый комплекс — почти коттеджный посёлок, только с высокими современными зданиями. Всё выглядело дорого, ухоженно, красиво. В лифте Чонгук стоял чуть позади и украдкой рассматривал Тэхёна в отражении. Тот заметил и медленно улыбнулся уголком губ. Чонгуку вдруг так сильно захотелось сохранить этот момент, что он быстро, почти незаметно достал телефон и сделал снимок. Сохранил сразу, спрятав телефон обратно в карман.

Квартира оказалась именно такой, какой Чонгук и представлял себе Тэхёна: минимализм, тёмная кожаная мебель, ничего лишнего. Высокие окна, второй этаж с открытой галереей, запах новой кожи и свежего ремонта.

— Коробки уже здесь, — сказал Тэхён, снимая куртку. — Надо просто расставить всё по местам.

— Но я же не знаю, как ты любишь… — растерянно протянул Чонгук.

— Как душе твоей угодно. Ставь. Будешь кушать?

— Да… рамен.

Тэхён коротко кивнул:

— Будет сделано.

Это было странно мило. Тэхён сам поставил воду, достал лапшу, пока Чонгук начал разбирать коробки. Они работали вместе, иногда сталкиваясь плечами, иногда переглядываясь. Потом оба упали на огромный диван, смеясь над тем, как Чонгук чуть не свалил стопку книг себе на голову. Ели рамен прямо из кастрюли, сидя на полу среди коробок, и время от времени ловили взгляды друг друга. В воздухе снова появилось то самое напряжение — тихое, тёплое, почти уютное.

И тут раздался стук в дверь.

Чонгук, всё ещё улыбаясь, встал и пошёл открывать.

На пороге стоял блондин невысокого роста. Красивый, с острыми скулами и чуть высокомерным выражением лица. Выглядел дорого и уверенно.

— Кхм… вам кого? — нахмурился Чонгук.

— Здравствуйте. Мне Тэхёна, пожалуйста.

Чонгук застыл. Лицо показалось знакомым. Очень знакомым. Он пытался вспомнить, откуда… и вдруг сознание ударило, вспомнил. Та самая фотография. Скандал. Тэхён, пьяный, целующийся в клубе с этим блондином. Заголовок, который он тогда читал сквозь слёзы: «Ким Тэхён встречается с популярным актёром Пак Чимином».

Мир рухнул за одну секунду.

Из гостиной донёсся голос Тэхёна:

— Чонгук, ты где там застрял? Что так долго?

Он появился в коридоре, увидел блондина — и лицо сразу стало серьёзным.

— А ты что здесь делаешь? Как узнал мой адрес?

Блондин (Чимин) усмехнулся, засунув руки в карманы:

— Ну…прочитал в контракте твоем. Мы же вместе на фотосессии будем. Да и не чужие люди мы, в конце концов.

У Чонгука внутри всё оборвалось. Слёзы уже жгли глаза, но он заставлял себя стоять ровно. Значит, они снова будут работать вместе. Значит, между ними что-то всё ещё есть. Или было. Или будет.

Тэхён заметил состояние мальчишки. Он шагнул ближе и попытался взять Чонгука за запястье, но тот резко отдёрнул руку, будто обжёгся.

Голос вышел странным, почти чужим:

— Мне… по делам надо. Пока.

Он развернулся и почти выбежал из квартиры, не оглядываясь. Двери лифта закрылись за ним, и только тогда слёзы хлынули по щекам.

«Сука… за что…»

Он шёл по дорогому коридору, кусая губы до крови, и не понимал, почему так больно. Ведь он сам прекрасно знал, что у Тэхёна была жизнь до него. Но видеть этого блондина здесь, в новой квартире, куда они только что вместе приехали, где смеялись и ели рамен… было невыносимо.

Report Page