Сладкое всегда запрещается

Тэхён остался у них на неопределённый срок — пока не найдёт квартиру. Мать радостно заявила, что «гостю будет удобнее наверху», и поселила его прямо напротив комнаты Чонгука. На первом этаже было ещё две свободные спальни, но нет. Именно здесь. Через узкий коридор. Двери почти напротив друг друга.

Чонгук лежал на кровати после ужина, уткнувшись лицом в подушку, и чувствовал, как нервы медленно сгорают. Жить под одной крышей с этим человеком — настоящий квест на выживание. Каждый шорох за дверью заставлял сердце колотиться.

Он позвонил Юнги. Тот, судя по звукам, жрал что-то очень громко и с аппетитом.

— Малой, ты вообще оболдел? — Юнги сразу перешёл в режим насмешки, едва услышав рассказ.

— Прям там, за столом? Перед ним?! Ты совсем уже больной на голову, да?

Чонгук фыркнул, переворачиваясь на живот. Штаны всё ещё слегка давили в паху от воспоминаний.

— Ничего подобного! Просто… просто не знаю. Он слишком ахуенный, ладно?! Запах, голос, эти руки… Я не контролирую.

Юнги громко заржал, почти подавившись едой.

— Чонгук, Чонгук… я не думал, что ты настолько извращенец малолетний. Мелочь ещё а уже готов кончить от одного прикосновения дяди под столом. Классика.

— Хён, ты ничего не понимаешь! — вспылил Чонгук, краснея даже в пустой комнате.

— Да не дай бог понимать, — продолжал ржать Юнги. — Я бы не сильно хотел влюбляться в своего дядю. Спасибо, нет.

— Не ори! — нервно зашипел Чонгук, прислушиваясь к коридору. — Вдруг услышат!

— Ну это не мои проблемы, — легкомысленно ответил Юнги.

— Сам будешь получать пиздулей, если он услышит, как ты по нему сохнешь.

Чонгук уже открыл рот, чтобы ответить что-то язвительное, но дверь в комнату тихо открылась.

Тэхён стоял на пороге. Без футболки. Только чёрные домашние штаны, сидящие низко на бёдрах. Торс полностью открыт — рельефный, загорелый, покрытый чёрными татуировками, которые Чонгук знал по фотографиям наизусть, но вживую они выглядели ещё лучше. Линии уходили под пояс штанов, исчезая в тени. Волосы слегка влажные после душа, капельки воды блестели на ключицах.

Чонгук замер. Он лежал на животе, и с порога была прекрасно видна его задница, обтянутая тонкими домашними штанами. Щёки мгновенно вспыхнули. «А вдруг он всё слышал?» — пронеслось в голове. Взгляд сам собой прикипел к торсу Тэхёна. Хотел бы он сейчас провести губами по каждой линии татуировки. Провести языком по соскам. Опуститься ниже…

Член снова дёрнулся. Ком в горле стал таким большим, что дышать было трудно. «Может, прямо здесь отдаться? — мелькнула безумная мысль. — Чтобы уже не мучиться…»

Юнги на том конце мгновенно замолчал, услышав чужой голос, и сбросил звонок.

— Чонгуки, малой, — мягко произнёс Тэхён, опираясь плечом о косяк. — Мне тут нужна твоя помощь…

Чонгук медленно, очень медленно перевернулся на спину, стараясь сесть так, чтобы не было видно его состояния. Голос вышел хриплым:

— Да? Что ты хотел?

Тэхён шагнул внутрь комнаты. Взгляд скользнул по нему — от растрёпанных волос до слегка приоткрытых губ.

— Прости, что прервал твой разговор. Просто мне нужно чистое полотенце, а я не знаю, где они. Мать твоя уже легла спать, неудобно будить её.

— А… да, сейчас, — пробормотал Чонгук и встал.

Они пошли вместе по коридору к ванной. Комната была крошечной, почти тесной. Чонгук чувствовал взгляд Тэхёна на своей спине, на шее, на каждом движении. Он открыл шкафчик, достал большое мягкое полотенце и протянул его, не поднимая глаз.

— Вот… держи, дядя.

Тэхён не взял сразу. Он стоял слишком близко. Настолько, что Чонгук чувствовал тепло его обнажённой кожи. Тэхён наклонился чуть ниже, заглядывая прямо в глаза.

— Дядя? — тихо, почти шёпотом переспросил он. Уголок губ дрогнул в лёгкой усмешке. — А почему не просто Тэхён? Я так старо выгляжу?

Чонгук нервно сглотнул. Лицо Тэхёна было в нескольких сантиметрах. Запах геля для душа, кожи, лёгкого табака ударил в голову.

— Нет… просто… дядя. Привык так.

— А, ясно… — протянул Тэхён.

Чонгук попытался отойти, но Тэхён поставил ладонь на стену рядом с его головой, фактически закрывая его в углу. Тело Тэхёна почти касалось его. Горячее дыхание обожгло щёку.

— Сладких снов тебе, Гуки, — тихо, низко произнёс он. Голос был хриплым.

Чонгук еле выдохнул:

— Да… и тебе сладких снов, Тэхён…

Он почти выскользнул из-под руки и, не оборачиваясь, быстрым шагом дошёл до своей комнаты. Закрыл дверь, щёлкнул замком и сполз по ней вниз, садясь на пол. Сердце колотилось так, будто сейчас пробьёт рёбра. Штаны снова стали тесными. Он прижал ладонь к губам, чтобы не издать ни звука.

За дверью послышались тихие шаги. Потом — щелчок двери напротив.

Тэхён тоже ушёл.

Но Чонгук знал: эта ночь будет длинной. И завтра, и послезавтра. Потому что теперь они жили буквально через стену.

...

Несколько дней Чонгук мастерски избегал Тэхёна. Не приходил на завтрак, уходил из комнаты в ту же секунду, как слышал шаги в коридоре, отвечал односложно и сразу сбегал. Это было так очевидно, что даже мать пару раз удивлённо поднимала бровь.

Тэхён всё замечал. Каждый раз, когда Чонгук резко отворачивался или бормотал «мне надо в школу» и исчезал, мужчина только медленно усмехался уголком губ. Он давал эти шансы. Позволял. Как будто ждал, когда малой сам сломается.

Утром Чонгук вставал раньше всех, быстро переговаривался с матерью на кухне и убегал, пока Тэхён ещё спал. Главное — не встретиться взглядом. Главное — не услышать этот низкий голос.

Но сегодня он пригласил Юнги. Проверил у матери: «Тэхён ушёл по делам?» Та кивнула. Чонгук выдохнул с облегчением.

Юнги уже стоял у входа, засунув руки в карманы худи.

— Да не бойся, — протянул он, глядя Чонгуку прямо в глаза. — Твой Тэхён тебя не убьёт.

Чонгук нервно почесал затылок, голос слегка дрожал:

— Ты не понимаешь… У меня уже колени трясутся, если он просто посмотрит на меня чуть серьёзнее. Я чувствую себя идиотом.

Юнги усмехнулся и легонько толкнул его в плечо.

— Ну бля, малой, я всё понимаю, но зря ты так. Он же не разозлится из-за меня. Я твой друг, брось уже эту паранойю.

Они зашли в дом. Чонгук махнул рукой в сторону гостиной:

— Будь как дома. Я сейчас приду.

Он скрылся в ванной. Юнги пошёл на кухню, налил себе воды и сделал большой глоток. Из ванной донёсся громкий фырк Чонгука:

— Бля, как же мне уже надоело прятаться от него…

Юнги громко рассмеялся, опираясь бедром о столешницу.

— Ну ты и живёшь, как сурок. Прячешься в свою нору от хозяина.

— Боже, что за сравнение вообще… — недовольно пробормотал Чонгук, выходя из ванной и вытирая руки.

Юнги закатил глаза.

— А вот меньше надо хренью заниматься, тогда и прятаться не придётся.

Чонгук тоже закатил глаза и махнул в сторону дивана:

— Включай уже фильм. Я пойду за чипсами.

— Боже, вот же гад малой, — буркнул Юнги, но улыбнулся. — Иди давай.

Чонгук прошёл на кухню, схватил пачку чипсов и поднял глаза на верхнюю полку. Кола стояла слишком высоко. Он встал на цыпочки, потянулся… и вдруг почувствовал, как сзади к нему плотно прижалось чужое тёплое тело. Большая рука легко достала бутылку и поставила её прямо перед лицом Чонгука. Горячее дыхание обожгло ухо.

— Малой… — низкий, ещё слегка сонный голос Тэхёна прозвучал прямо у его шеи. — А кто к нам пришёл?

Тэхён прижался ещё ближе. Чонгук почувствовал жёсткий пресс через тонкую ткань домашней футболки, тепло бёдер, запах свежего душа и лёгкий аромат табака. Он вздрогнул всем телом. Жар мгновенно разлился по коже. Слова застряли в горле.

— А… эээ… друг… — заикаясь, выдавил он. — А ты… не ушёл по делам?

Тэхён тихо усмехнулся. Губы почти касались мочки уха.

— Да вот… дома остался. Только проснулся.

Он медленно, нарочито медленно отстранился, но рука всё ещё лежала на столешнице рядом с ладонью Чонгука. Тот отступил на шаг, весь красный, руки слегка тряслись.

— П-прости, если разбудили…

Тэхён облокотился о кухонный стол, скрестив руки на груди. На нём была только чёрная домашняя футболка и штаны. Волосы слегка растрёпаны. Он смотрел на Чонгука тяжёлым, почти голодным взглядом и медленно прикусил нижнюю губу.

— А можно с вами посмотреть фильм? — спросил он тихо, но с такой интонацией, будто спрашивал совсем о другом.

У Чонгука пересохло в горле. Он сглотнул.

— Д-да… конечно… Проходи в комнату.

Тэхён медленно улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Чонгука всегда подкашивались ноги.

— Хорошо, малыш Гуки.

Он прошёл мимо так близко, что плечом едва задел плечо Чонгука. Запах снова ударил в голову. Чонгук остался стоять на кухне ещё несколько секунд, сжимая пачку чипсов так сильно, что она чуть не треснула.

...

Тэхён прошёл в гостиную медленно, почти лениво. Юнги сразу напрягся всем телом, выпрямился на диване и поднял взгляд.

— Здравствуйте. Я Юнги.

Тэхён остановился напротив, чуть склонив голову. Его голос прозвучал низко и спокойно:

— Здравствуй. Я Тэхён. Дядя Чонгука.

Они пожали руки. Рукопожатие вышло жёсткиим, долгим. Чонгук стоял рядом и чувствовал, как воздух в комнате становится тяжёлым. Он хотел сесть поближе к Юнги — так было бы безопаснее, — но Тэхён уже занял место сбоку дивана, оставив Чонгука ровно между ними.

«Сука… ещё и между ними», — тихо выругался Чонгук себе под нос и плюхнулся на диван. Напряжение никуда не делось. Оно висело в воздухе.

Юнги обнял Чонгука за плечи одной рукой, и они начали есть чипсы, глядя в экран. Фильм оказался… странным. Сцены становились всё более откровенными: полутёмные комнаты, тяжёлое дыхание, тела, прижатые к стенам. Чонгук каждый раз слегка вздрагивал, когда на экране появлялось что-то особенно интимное.

— Бля, почему ты вообще такое включил? — тихо прошипел он Юнги.

Тэхён фыркнул, не отрывая глаз от экрана:

— А это кто захотел смотреть?

— Да Юнги включил, — быстро ответил Чонгук.

Юнги пожал плечами, продолжая жевать чипсы:

— Ну… мы с Гуком хотели вместе посмотреть фильм. Вот я и решил. Когда мы играли в карты на раздевание, мы как раз не успели досмотреть.

Чонгук застыл. Сердце пропустило удар.

«Почему… почему он это добавил?!»

Тэхён медленно повернул голову. Челюсть напряглась так сильно, что мышцы на шее стали рельефными. Голос стал опасным:

— А вот как… Какие у вас весёлые игры.

Чонгук чувствовал себя как в клетке. С одной стороны Юнги смотрел на него странно, с другой — Тэхён сверлил тяжёлым, тёмным взглядом. Атмосфера стала невыносимой. Даже пошутить было невозможно.

И тут Тэхён положил ладонь прямо на бедро Чонгука. Крепко. Пальцы слегка впились в мышцу. Чонгук дёрнулся от неожиданности и жара.

Юнги встал:

— Я в туалет.

Лучше бы он не уходил.

Едва дверь ванной закрылась, Тэхён резко повернулся. В следующее мгновение Чонгук уже лежал на спине на диване, а Тэхён нависал сверху, одной рукой удерживая его за шею, другой — прижимая бёдра. Колени Тэхёна раздвинули ноги Чонгука, и их пах почти соприкоснулся.

— Да какого хуя, Чонгук? — рыкнул Тэхён прямо ему в губы. Голос был низким, хриплым, полным ярости и чего-то ещё — тёмного, собственнического. — Какого хуя вы играли в такие игры? Раздевались друг перед другом? ЧОНГУК?

Чонгук не мог выговорить ни слова. Тэхён давил сильнее, пальцы на шее слегка сжимались, а бёдрами он грубо вжимался в него, оставляя синяки.

— И вообще… почему он пришёл? — продолжал Тэхён, почти целуя его губы, но не касаясь. Горячее дыхание обжигало. — Ты специально позвал его, пока меня нет? Хочешь, чтобы он тебя трогал? Чтобы смотрел, как ты краснеешь?

— Тэхён…нет. — только и смог прошептать Чонгук.

Тэхён резко сжал его бёдра сильнее, до боли, и заставил смотреть себе в глаза. Взгляд был бешеный — ревность, злость и что-то голодное смешались в одну чёрную смесь.

— Смотри на меня. Отвечай. Почему он здесь? Почему ты позволяешь ему обнимать тебя? Почему рассказываешь ему про карты на раздевание?

Чонгук тяжело дышал. Член уже стоял колом, прижимаясь к животу Тэхёна через одежду. Тот это сразу почувствовал. Уголок его губ медленно поднялся в опасной усмешке.

— Отвечай, Гуки. Или я сейчас прямо здесь раздену тебя и проверю, насколько сильно ты уже текучий.

Чонгук шепчет тихонько, прикусывая губу, голос дрожит и срывается:

— Я… я не хотел… просто мы играли в карты. И мне пришлось раздеться, потому что проигрывал. Но ничего не было, клянусь… а член… встал из-за тебя… только из-за тебя, Тэ…

Тэхён медленно, почти лениво сдвинул бедро и прижал ногу прямо к стояку Чонгука. Жёсткая ткань штанов и плотная мышца бедра сомкнулись вокруг горячего, твёрдого члена, сдавливая его с двух сторон. Он не просто прижал — он специально сжал, медленно провёл бедром вверх-вниз, растирая головку через одежду, а потом снова сильно сдавил, будто хотел выжать из него весь воздух.

Чонгук резко всхлипнул, бёдра сами дёрнулись навстречу, но Тэхён только сильнее вжал ногу, не давая ему ни толкнуться, ни отстраниться.

— Вот так, — низко промурлыкал он, продолжая медленно сжимать и отпускать, сжимать и отпускать.

— Чувствуешь, как я тебя держу? Как легко мне тебя наказать… Просто ногой. И ты уже весь мокрый, да? Дрожишь… Хороший мальчик. Запомни это ощущение.

Вдруг послышались шаги из коридора. Тэхён мгновенно отпустил его, сел ровно и снова посмотрел в экран, будто ничего не произошло.

Чонгук сел, весь растрёпанный, красный, с бешено колотящимся сердцем. Руки дрожали, пока он пытался поправить футболку и штаны. Между ног всё ещё было горячо и влажно.

Юнги вошёл и сразу заметил странную атмосферу.

— Вы чего тут…

— Юнги, — быстро перебил Чонгук, голос всё ещё хриплый. — Прости, но… мне надо уроки делать. Давай потом досмотрим фильм.

Он вскочил и почти убежал из комнаты, не оборачиваясь.

Тэхён медленно проводил его взглядом, а потом повернулся к Юнги и улыбнулся — спокойно, почти дружелюбно, но глаза оставались холодными.

— Пойдём, я тебя провожу.

Юнги нахмурился, но промолчал. Он чувствовал: что-то здесь только что, что то произошло.