Сладкая пытка

Влажные пальцы входят медленно, растягивают ещё сильнее и без того часами растраханный проход. Так, будто на всякий случай. Обсидиан собирал остатки чьей-то спермы аккуратно, между пальцев пытался немного разогреть, но всё напрасно. Мужчина даже руки не протирает, подносит измазанные семенем пальцы к чужому рту и наслаждается голодным взглядом. Не будь дарованный с хорошей физической подготовкой — даже испугаться мог бы.

— Давай, Диамкей, открой ротик, будь хорошим мальчиком.

Возможно, других вампир бы убил на месте за такое, за эти действия и слова, но сейчас только правда послушно рот открывает, слизывает всё до последней капли с улыбкой и взглядом послушной собачки. Не возражает, только стонет сильнее, когда чувствует прикосновения какого-то металла к коже. Им ниже ведут по всему разгорячённому телу, создавая небольшой контраст. На впалом животе останавливаются и вдавливают немного сильнее. Обсидиан целуется жадно, отвлекает собой от всевозможных предположений, что это вообще быть может, и вводит достаточно большой железный шарик внутрь. Руку на шее сжимает крепко, придушивает, чтоб точно не дёргался, и стоны вперемешку с хрипами слушает.

Диамкей изгибается сильнее, приятное чувство новизны после целого дня самого обычного и скучного секса радует. Сейчас и правда не сопротивляется, слишком подозрительно покорно лежит и ждёт. Что-то пошлое шепчет на ухо Обси и стонет тихо, полностью процессу отдаётся. Улыбается так коварно, сам насаживается сильнее на железный шар.

— Знаешь, Диам, ты выглядишь как тот, кому разнообразия не хватает. Вечно такой скучающий. Я подготовил то, что тебе понравится точно, специально постарался.

Брюнет томным голосом говорит, и нажимает небольшую кнопку. С тихим щелчком всё тело вампира пронзает дикая, адская боль. Кто угодно другой наверное умер бы от такого, но сероволосый за свои долгие века жизни уже не пугается, только стонет сильнее. Из самого металлического шарика внутри резко шипы выходят, куча крови льётся. Протяжным стоном это сопровождается, и тихой просьбой «Ещё». Обсидиан от такой картины взгляда не отводит, собственный член в кольцо сжимает и надрачивает медленно. Паралельно Диаму в рот заливает целую бутылку зелья исцеления, чтоб тот точно не сдох случайно, в придачу тотем бессмертия в руку.

Вампир стонет громко, не стесняяснь никого, и просит кистень внутри подвигать немного. То всё нутро в мясо раздирает, но Диам изгибается сильнее, руками оглаживает перекаченнное тело своего партнёра. Обсидиан сильно “игрушку“ сдвигать не решается, но от возбуждения всё равно плывёт. Свой член следом суёт в пульсирующую дырку, чудом на шипы не напарывается и кончает тут же, лишь от ощущения стекающей изнутри крови.

Диамкей следом изливается на живот, но расслабляться не спешит. Смотрит на трясущегося в оргазме Обси, лёгкое поглаживание по щеке чувствует. Брюнет улыбается будто пьяно, орудие пыток доставать не спешит. Собственное удовольствие растягивает и томно на ухо шепчет:

— Так ты и правда на всю голову ёбнутый. Будешь такой прекрасной шлюхой, самой лучшей игрушкой только для мен...-

Фраза обрывается с тихим бульканьем, он даже закричать не успевает. Стоило Обси приблизится, как вампир острыми клыками впивается в горло. Связки рвёт сразу же, вместе с мышцами, кровь пьёт с диким удовольствием. Он слишком давно не ел, слишком соскучился по этому железно-сладковатому вкусу. Кадык вырывает следом, хрустит довольно, будто сухарик ест. Обсидиан замертво падает, и скинуть чужую тушу с себя немного сложно. Диам смотрит лениво, вспоминает, что надо достать инородный предмет из себя. Он механической рукой легко волосы с лица мёртвого даровоного убирает за ухо, смотрит с нежностью. Думает только о том, что бы такого с ним вытворить ещё, в отместку за его действия.

У него есть ещё вся ночь, чтобы с этим телом наиграться.

(Достаточно проблематично хз?)