Сладенькое?

Минги изнывал без сладкого. Он вообще не был сладкоежкой, но во время диеты хочется всего, даже того, что ты обычно и не ешь. Еще и Чонхо ушел на ужин с другими. Он-то не был на диете, ему-то что, может поесть и стейка, и риса, и вкусностей, и сладкого…

Как же Минги хочется сладкого.

Хоть грамм шоколада, но было нельзя. Он глотал слюну, представляя, что это супер-сахарная кола или любая другая газировка. Получалось откровенно плохо, так что он уже придумывал, может высыпать себе на язык хотя бы тупо пакетик сахара из мини-бара в отеле. Они же еще и в Японии! Сколько бы он тут сладкого поел бы.

С разочарованным вздохом он перевернулся на кровати. После тренировки его тяга на какую-нибудь шоколадку только усилилась.

В дверь постучали.

Минги вывернулся из одеяла, чуть не упал, чертыхнулся, и прошлепал к двери.

- Чего так долго? – Чонхо зашел в номер сразу же с возмущением, рукой потирая красный нос, очевидно подмерзший, в другой руке он сжимал какую-то банку.

- Это что? – он хлопнул дверью, тут же опираясь на неё, наблюдая, как тот, слегка заторможено, стягивал с себя кроссовки.

- Это для тебя, любовь моя, - Чонхо привстал на носочки, поцеловал его в щеку и всунул в руку баночку.

- Посидели, смотрю, хорошо, - Сон улыбнулся, стоило ему вдохнуть алкогольный душок.

- Очень даже, - Чхве прошлёпал в спальню, на ходу кинул куда-то свою кофту и сам присел на кровать.

Минги разулыбался от этой картины, а потом перевёл взгляд вниз, на баночку, на которой значилось: «Мёд». Он прошёл следом за Чонхо и пришел как раз в тот момент, когда тот яростно сражался с пуговицами на бессменной клетчатой рубашке.

- Я ценю твой маленький сувенирчик, - положив банку на кровать, Минги наклонился и принялся вместо Чонхо расстёгивать ему рубашку, - только мне сладкое нельзя, я же на диете, идиот.

- Идиот – это ты, - Чхве нахмурился, слегка в расфокусе смотря на его лицо, - мёд без калорий. Или с минимальным его содержанием. Короче, - он с хлопком ощутимо положил ему на плечи ладони, притягивая к себе ближе, - ешь свою сладость и не переживай.

- Ты такой заботливый, Чонхо-я, - Минги, улыбаясь, обнял того за щеки, большими пальцами потирая возле носика.

- А как же, - он пьяненько хихикнул, вытянул шею и оставил поцелуй в уголке губ, - я то всегда о тебе забочусь, - еще раз поцеловал, уже в центр губ, но на действия со стороны Минги не ответил, играючи отстранившись, - ты что же такое, хочешь меня поцеловать?

- Нельзя что ли? – тот сместил руки на шею, оттуда на голые ключицы. Дальше рубашку они расстегнуть не успели. Пока что.

- Тебе ж сладкое нельзя, - Чонхо, вновь хихикая тыкнул его в губы.

Минги еще раз попробовал его поцеловать, но тот только уворачивался, смеялся, руками пытался сопротивляться и отталкивать, хотя тем самым больше притягивал к себе. В итоге губами он уткнулся в шею, руками упираясь в кровать, а Чонхо вплёл свои пальцы ему в волосы на затылке, слегка потягивая за длинные прядки, и еле слышно постанывал. Отняв стопу от пола, он потерся своей ляжкой о чужое бедро, тут же ощущая, как нога угодила в крепкий захват. Под напором Минги, Чонхо отклонялся всё дальше, пока не лёг на кровать окончательно, а тот не поставил своё колено меж разведенных бёдер.

- Проказник, - Чонхо положил руки ему на шею, пальцами очерчивая венки, - диету не соблюдает, сладкое ест, - прикусывая губы, он и второй коленкой вёл вдоль его ноги.

Минги хотел ответить что-то, но к его пальцам прикоснулось что-то ледяное, и он метнул взгляд туда. Баночка мёда от их возни на кровати и промятого матраса скатилась прямо к его руке.

- Мёд без калорий, говоришь, - он взял эту стеклянную тару и повертел перед глазами, соображая, как её открыть, - что же, - он вернулся голодным взглядом обратно к раскрасневшемуся Чонхо, на шее которого блестела слюна, - диету нарушать не стоит.

Сон, положив баночку, подхватил его под колени и помог продвинуться на кровати. Со словами: «Ты просто извращенец», Чонхо расстегивал рубашку, пока другие руки уже стаскивали с него штаны, белье и носки. Всё комком, вместе с рубашкой скинули на пол, туда же и полетел халат Минги, так что тот остался только в одних трусах. Он пристроился между разведенных бедер, ногтём пытаясь подцепить слюду на банке. Стоило упаковке зашуршать, а крышке с характерным звуком открыться, так атмосфера в комнате сразу же накалилась.

Чонхо, не переставая предвкушающее покусывать губы, наблюдал, как его парень, его скромная принцесска, окунается, как какой-то варварский медведь, двумя пальцами прямо в банку, а потом к себе в рот. Промычав от удовольствия из-за первого за несколько дней по-настоящему сладкого вкуса на языке, Минги еще и закатил глаза.

- Как же вкусно, - он положил руку на голую ляжку Чонхо, замечая, как слегка дернулся от этого движения его член, - спасибо, мой внимательный герой, мой спаситель, мне надо тебе отплатить.

- О да, очень даже надо, - Чхве поёрзал перед ним, сгибая в коленях ноги и разводя их широко в сторону.

Минги больше никаких указаний и команд не надо было. Он еще раз добротно окунулся пальцами в мёд и отставил баночку чуть дальше, упирая в подушку, чтобы та не свалилась. Липкими подушечками он провел вдоль всей внутренней стороны бедра Чонхо, оставляя за собой подтёки. От каждого касания, от каждой капли, от каждого движения тот дергался: ему было и щекотно, и приятно и так необычно, он чувствовал, как к его члену приливала кровь, как он постепенно вставал и увеличивался. Сон дотянулся, зачерпнул ещё порцию другой рукой и опустил её уже на левую ляжечку, продолжая оставлять после себя липкую полосу.

Мёд живописно и медленно тянулся по белой коже крупными каплями, поблескивал на свету и разносил на всю комнату запах. Минги громко вздохнул от такой картины, переводя взгляд и на лицо Чонхо, который, закатив глаза, терзал свои губы. Его бедра дрожали, а член стоял, на головке собиралась капля смазки.

- Делай уже хоть что-нибудь, - хрипло произнёс он, попытавшись свести колени.

Минги, очнувшись, со шлепком положил свои ладони к нему на ноги, сразу же пальцами размазывая липкую сладость по коже, а потом наклонился к правому бедру и стал активно слизывать мёд. Чхве протягивал вниз руки, упираясь пальчиками тому в макушку, выгибал поясницу и открывал больше пространства для него, когда тот самозабвенно языком переходил с коленки, на бедро и ниже то на левой, то на правой ноге.

Вылизав каждое местечко, до которого достал, он закинул одну его ногу себе на плечо и прямо из банки вылил еще немного мёда. Он крупной каплей тянулся от колена вниз, щекоча и распаляя в Чонхо всё, что только можно. Тот тоже наблюдал за этим и слегка подрагивал, срываясь с простых хныканий на стоны, стоило капле приблизиться ближе к его паху.

Минги, как только она уже почти дошла до конца, скрутился и языком поймал ее, тут же прикусывая и кожу. Он был так близок к ноющему члену, что тот начал подергиваться от такого и сочиться смазкой куда активнее.

- Ты так дрожишь, - он издевательски лишь кончиком пальца провел вдоль ствола, пока Чонхо метался на постели.

- Блять, это просто невозможно, - он самовольно забросил и вторую ногу тому на плечо. Сцепив их в замок у него где-то в районе лопаток, он настойчиво притягивал его ближе, ладонями цеплялся за чужие предплечья и ощущал холод стеклянной банки у себя на животе, - пожалуйста.

- Мне же нельзя сладкое, - Минги, еле касаясь, обхватил его под головкой кольцом из пальцев и то сжимал, то отпускал член, чувствуя, как давление чужих пяток на спине усиливается.

- Мёд без калорий, - выпалил Чонхо, сам дотягиваясь до банки запустил туда руки, утопая в вязкости. Он вытащил оттуда немного и поднёс к своему низу живота, куда тут же припал губами Минги, облизывая дрожащие мышцы.

- Только так мне и можно, - он перехватил банку и обильно вылил из неё на пресс. Чхве выгнулся в пояснице, сделав себе только хуже, потому что теперь капли мёда растеклись по обе стороны, щекоча кожу на талии, в районе таза, бёдер, спускались даже на лобок.

Каждую каплю если не языком, то руками поймал Минги. Прикрыв глаза, он двигался от одного сгустка мёда к другому, пока вслушивался в заливистые стоны сверху и ощущал, как давят ему на плечи чужие ляжки.

Собрав пальцами чуть-чуть мёда с лобка, он начал водить ими вдоль ствола. Чонхо протяжно стонал, пока член буквально пульсировал от возбуждения.

- Минги, блять, пожалуйста, давай, делай что-то, пожалуйста, давай, давай, - в бреду нёс он, даже не замечая, как Сон из банки капает остатки мёда себе на ладонь.

- Ты теперь точно самый сладкий, Чонхо-я, - с этими словами он липкой рукой обернул его член, сразу же смешивая вязкий и тягучий мёд со скользкой водянистой естественной смазкой.

Чхве сжал в руках одеяло, заходясь в стоне. Его бедра двигались сами по себе. Он вбивался в тугой и узкий кулак, он подмахивал тазом, отрывая задницу от постели, он срывался на откровенный скулёж, пока Минги даже не думал сбавлять темпа, быстро, резко, немного даже агрессивно водя по его члену вверх-вниз. В какой-то момент он остановился, и Чонхо раскрыл глаза, чтобы наткнуться на картину того, как он достает из трусов свой член.

- Плюнь, - сказал Сон, протягивая к нему раскрытую ладонь. Чхве без раздумий покатал скопившуюся слюну во рту и обильно сплюнул.

Смешивая слюну, мёд, естественные смазки, Минги обхватил оба их члена, сам тут же застонав в унисон Чонхо.

- Блять, - протянул он, вновь наращивая темп. Он скользил в этой смеси и слушал пошлые чавкающие звуки, по комнате всё еще разносился запах меда, спертый воздух давил, на висках выступали капельки пота. Минги, утопая в этой атмосфере, резво дрочил им.

Чонхо задергался и вцепился тому в предплечье. Он уже не стонал, не хныкал, он выл на одной ноте, приближаясь к концу. Сильно зажмурив глаза, он поднял бедра наверх и кончил, через пару движений, скользя теперь еще и в сперме своего парня, его догнал и Минги, изливаясь.

Сон разжал руку, которую сразу же взял в свои ладони Чонхо и принялся облизывать всю эту горько-сладкую липкую смесь, пока дрожащие ноги убирал с его плеч и выпрямлял на кровати.

- Вся банка ушла, - уведомил Минги, заваливаясь рядом.

- Завтра ещё купим.