Слабый пульс Венесуэлы
Нефтяной сектор смазывал колеса экономики Венесуэлы на протяжении почти столетия, но в 2013 году правительство страны, обратившись к истории, решило сделать ставку на горнодобывающую промышленность, утверждая, что государство обладает вторыми по величине запасами золота в мире. Действительно, Corporación Venezolana de Guayana Minerven CA, созданная в 1970 году и национализированная четыре года спустя, поставляла значительные объемы золота в государственную казну Венесуэлы, но горнодобывающий сектор никогда не был настолько важным в плане доходов, как, например, в соседних Бразилии и Колумбии. Однако, Указ 2016 года, направленный на превращение горнодобывающей промышленности в двигатель национальной экономики, определил Orinoco Mining Arc – территорию площадью 112 тыс. км² для развития горнодобывающей промышленности.
Вместе с тем, экономическая нестабильность, отсутствие у Венесуэлы опыта в горнодобывающей промышленности и проблемы в сфере охраны окружающей среды в районах добычи, поставили слишком много барьеров для возможных инвестиций в сектор. Кроме того, санкции, применимые к Венесуэле, не дают в полной мере реализовать заявленные амбиции: в марте 2019 года Управление по контролю за иностранными активами Министерства финансов США ввело санкции против этого сектора; в 2020 году Европейский парламент призвал ввести запрет на торговлю и оборот венесуэльского золота. В результате этих решений оно стало токсичным на международных рынках, а периметр внутренних возможностей сформировал ситуацию, при которой большинство шахт к югу от реки Ориноко перешли под управлением венесуэльских организованных преступных групп и колумбийских повстанческих организаций, конкуренция между которыми осуществляется в рамках перманентного ресурсного конфликта.
Учитывая обстановку на юге Венесуэлы, контролируемая оппозицией национальная Ассамблея отменила Указ 2016 года, ссылаясь на экологические соображения и риски добычи золота в охраняемых зонах, таких как официально признанные лесные заповедники и национальные парки, например, Canaima National Park – объект Всемирного наследия ЮНЕСКО. Принимая это решение законодательная власть обратило внимание жителей страны на серьезное загрязнение, обезлесение и тропические болезни, связанные с расширением горнодобывающих проектов, и подчеркнуло конституционную обязанность государства охранять окружающую среду. Однако, несмотря на эти усилия, Верховный трибунал Венесуэлы лишил национальную Ассамблею полномочий и аннулировал ее решения.
Одним из основных аспектов экономического кризиса в Венесуэле является высокая инфляция: в 2018 году ее показатель достиг 130.060% и национальная промышленность, зависевшая от экспорта нефти и субсидируемой государством за счет иностранной валюты, которую оно смогло приобрести в результате экспортно-импортных сделок, пришла в упадок, оставив полки магазинов пустыми. Так Венесуэла превратилась в страну-банкрота. Уже шесть миллионов венесуэльцев покинули ее, потому что нет возможности выжить на территории, где гуманитарные агентства начали открывать магазины, что является очевидным признаком наступившей катастрофы.
В период нахождения у власти, Уго Чавес продвигал в массы идею о том, что быть богатым плохо; руководствуясь этим тезисом, он обеспечивал укрепление в стране модели «нефтяного социализма» в которой единственным субъектом была исполнительная власть, и именно эта модель потерпела крах. Несмотря на то, что модель chavismo пришла со знаменем передачи власти беднейшим слоям населения, борьбы против олигархий, возрождения нации, процесс, продвигаемый венесуэльским лидером и продолжаемый его политическими наследниками, стал переломным моментом в современной истории страны: на Кубе в тот период левые уже были замечены в том, что, как только они прикасаются к деньгам, они становятся частью элиты, против которой выступают.
В период с 1960-х по 1990-е годы в стране существовала молодая демократия с вялыми институтами, облаченная в одежды левоцентристской или христианской социал-демократии, которая приспособилась к сценарию, в котором государство стало провиденциальным благодаря эксплуатации нефти. Это были элиты, связанные с демократическими ценностями, образованием, культурой и их привилегиями, и в меньшей степени с руководством; этот процесс подразумевал признание плюрализма социальных, экономических и политических интересов, гарантировав, что элиты – государство, католическая церковь, вооруженные силы, бизнесмены, профсоюзы и научные круги, функционируют благодаря «популистской системе примирения». Этот механизм, однако, имел свой побочный ущерб – приход Уго Чавеса к власти был провалом для элиты того времени.
До середины 1980-х годов Венесуэла была одной из самых стабильных стран Латинской Америки, но протестные движения 27 февраля 1989 года все изменили кардинальным образом. Новые властные группировки, широко известные как «enchufados», не только извлекали выгоду из распределения государственных доходов, стали полезны для укрепления авторитарной модели в Венесуэле. Большую роль в этом процессе играют военные – будучи гражданским лицом, президент Венесуэлы Николас Мадуро имеет правительство, в котором больше военных, чем в правительстве его предшественника; они являются его главной опорой. За последнее десятилетие более 1.2 тысячи старших офицеров получили повышение, что можно считать механизмом, придуманным в качестве стимула для лояльности, поскольку это чрезмерно, в соответствии с размером национальных вооруженных сил.
Из-за монументального кризиса, который переживает Венесуэла, необходим был ряд структурных изменений. В 2019 году национальное правительство отменило «Ley de Ilícitos Cambiarios» и тем самым облегчило использование и обмен доллара США в национальной экономике. В условиях гиперинфляции, социальной напряженности, дефицита и массовой миграции либерализация валютного рынка служила оружием выживания. Были созданы новые бизнес-модели для заполнения полок импортными продуктами, которые может потреблять только население, имеющее доступ к иностранной валюте, через так называемые «bodegones». Доллар США занимает место на местном рынке для обмена и выдачи зарплат, в то время как другие валюты, такие как евро, колумбийский песо, бразильский реал и даже биткоин, являются частью новой мультивалютной системы, в которой национальный боливар играет роль отдаленного эталона, для повседневной розничной торговли, такой как местный транспорт, и для мизерных зарплат в государственном секторе. Хотя долларизация экономики позволила несколько приостановить рост инфляции, либерализация валютного рынка способствовала развитию неформального сектора и росту неравенства.
В 2020 году национальная Ассамблея приняла «Ley Antibloqueo», который разрешал передачу, концессию, приватизацию или аренду государственных активов частным инвесторам. Законодатели назвали такую инициативу «корпоративной реструктуризацией активов», а одним из основных элементов ее стала непрозрачность сделок под прикрытием внешней враждебности и так называемых «односторонних принудительных мер» (санкций). Эти решения позволили исполнительной власти к 2021 году снизить инфляцию до 686% и продвинуться вперед в разработке программы, направленной на дальнейшее расширение пространства для экспериментов в области регулирования, в частности, путем принятия закона об особых экономических зонах «Ley de Zonas Económicas Especiales», а также новой реформы закона об углеводородах. В результате такой государственной политики в большинстве районов Венесуэлы, богатых минеральными ресурсами, не только ярко выражено присутствие негосударственных вооруженных формирований, но эти группы также выполняют функции местных властей: контролируют режим пребывания на территории, обеспечивают поставки продовольствия и медикаментов, организовывают образовательный процесс, выполняют фискальные функции, взимая налоги и пошлины. В этих районах незаконные группировки также осуществляют элементарное правосудие и открыто носят оружие, иногда вместе с государственными силами безопасности или в непосредственной близости от них. Передача полномочий управления неформальным и незаконным группам привела к эрозии и без того хрупких механизмов защиты окружающей среды в венесуэльской Амазонии, что имеет разрушительные социальные и экологические последствия, включая рост вырубки лесов, загрязнение водных бассейнов и присвоение исконных земель коренных народов. Текущая ситуация стала возможной благодаря негласным союзам между государственными и негосударственными субъектами – эти союзы часто носят локальный характер и в основном основаны на прибыли, следовательно, непостоянны.
В этой государственной конструкции появился новый элитарный класс «boliburguesía», связанный с государственными контрактами, который длительное время был в тени в годы централизованной экономики, контроля над ценами и запрета на свободное использование иностранной валюты. Чаевые в размере €100 тыс., переданные работнику парижского отеля родственником Рафаэля Рамиреса, который в течение десяти лет был президентом национальной нефтегазовой компании PDVSA, стали ниточкой, за которую потянули судебные системы Андорры, США, Швейцарии и Лихтенштейна, чтобы выдвинуть обвинения против венесуэльских чиновников. Разматывая клубок связей, сотрудники Unidad de Inteligencia Financiera d’Andorra – государственного органа в пиренейской стране, который занимается отмыванием денег, обнаружили необъяснимую трансакцию на счет Хабиба Ариэля Кориат Харрара в Banca Privada d'Andorra и который был открыт на имя компании, расположенной в налоговой гавани Британских Виргинских островов.
В ходе расследования выяснилось, что владелец банковского счета является одним из собственников магазина элитных ювелирных изделий Daoro San Ignacio CA, расположенного в торговом центре San Ignacio в Каракасе. В 2011 году он получил более USD5.5 млн от трех лиц за продажу 250 часов марки Rolex, Cartier, Chopard и Breguet. Этими покупателями были сотрудники администрации президента Уго Чавеса: заместитель министра энергетики и нефти Венесуэлы Нервис Вильялобос и директор Corporación Eléctrica Nacional Хавьер Альварадо, а также бизнесмен Диего Салазар (двоюродный брат Рафаэля Рамиреса). Это факты указывали на то, что в Венесуэле происходит реконфигурация новых элит, которые определяют модели потребления.
В этом контексте возникает вопрос: какова роль оппозиции в текущей внутренней политики Венесуэлы? С этой стороны постоянно слышны заявления о том, что голосование «при диктатуре» бесполезно. Очевидно, что для объединения сил, которые хотят структурных изменений в национальной политике, необходимо действительно способное руководство. Совершенно очевидно, что в La Mesa de la Unidad Democrática (коалиция политических партий) отсутствует самокритика и нет ни малейшего признания множества провальных стратегий. Вместе с тем, различные группы ищут неформальные пути для преобразований, учитывая хрупкость государственных услуг и фактическое исчезновение заработной платы в государственном секторе. Связь между этими двумя явлениями – целенаправленной либерализацией сверху и стратегиями выживания и экспериментирования снизу – редко обсуждается в свете новой экономической динамики Венесуэлы, но ее изучение имеет фундаментальное значение для осознания глубоких проблем, стоящих перед страной на пути развития и перехода к демократии.