«Сквозь века к тебе»

Меланхоличная музыка играла по радио, убаюкивала, заставляла на пару мгновений прикрыть тяжёлые веки. Мерное тихое дыхание поднимало и опускало грудь. Мысли путались, становились ватными. Если бы не люди, которые вечно ищут себе неприятности на зад, Эндрю с удовольствием бы спал сутками напролёт. Разве что после таких недель спячек — правда, Эндрю один раз спал более трёх месяцев, не желая выходить никуда, — открывается жажда.

Вампирам нужна кр0вь. И чем быстрее они её получат, тем лучше будет для них и их организмов. Эндрю давно перешёл на кр0вь животных. Пускай она не такая питательная, скорее дразнящая вкусовые рецепторы, но выбирать не приходится. Однако... Врать себе не хочется. Да Эндрю этого никогда не умел. После спячек появлялась ломка. А ломка означала:

неконтролируемую агрессию, выпускание клыков, лихорадочный блеск в глазах и огромную жажду.

Эндрю привык к этим симптомам, но после начала двадцатого века стал предусмотрительнее. С каждым веком человечество всё больше прогрессирует в науке, медицине и прочих областях. Поэтому вампирам приходится подстраиваться. Но и собаки — так вампиры называют оборотней; вампиры и оборотни — два воюющих между собой вида; пока вампиры желают с удовольствием вцепиться в глотки людей, оборотни же охраняют их, — тоже не отстают, учась у людей многим технологиям.

Из-за того, что оборотни и люди живут буквально бок о бок — так как собаки не желают подпускать даже мирных вампиров, таких как Эндрю, к людям, — им легче привыкнуть к меняющемуся миру, чем кровожадным. Или же «кровососам», как их любят называть оборотни.

— Приехали! — послышался знакомый голос Хэммика, и Эндрю лениво приоткрыл один глаз, смотря на кузена. — Эндрю, Аарон, выходите.

Эндрю тяжело вздохнул и открыл дверцу. Холодный осенний ветерок ударил в лицо, заставляя поморщиться. Как же Эндрю не любит блядскую осень, хоть убейся. Такая ужасная погода, что хочется выть.

Аарон выскользнул из левой двери машины, не желая сталкиваться с Эндрю взглядами. Они рассорились ещё в Лондоне, когда пришло время съезжать. Их обратили в возрасте девятнадцати лет, поэтому они и выглядят как типичные сложные подростки — всё из-за невысокого роста. Они переезжают каждые десять лет. Бывало, что они уезжали и через год, и через пятнадцать лет. За всё своё существование они сменили около... двадцати стран? И в каждой жили подолгу.

Аарон настаивал, чтобы в новых документах у них был другой возраст, но Эндрю только молча выслушал. Принёс же паспорта спустя неделю с тем же числом — девятнадцать. Ники укусил Эндрю. С момента обращения Миньярда прошло буквально... пару дней, когда Эндрю укусил Ники. Это был 1775 год. С тех пор их жизнь изменилась на короткое «до» и неимоверно длинное «после».

Ники догнал их, когда близнецы уже вошли в дом.

— Мы все учимся в университете «Пальметто». В документах тебя, — старший указал на Майкла, — теперь зовут Аарон. Я теперь Ники. — Раньше он носил имя Эстебана. — Ну а ты... — Ники посмотрел на Джозефа. — Эндрю. Впрочем, ты и так помнишь.

Эндрю кивнул и ушёл наверх. Хотелось бы себе отдельную комнату. Повезло.

***

Опять университет. За такую длинную жизнь Эндрю неимоверно надоело учиться. На какие только профессии он не выучился. Хотя, наверное, такое стоит ценить. Когда он ещё был человеком, он был рабом. Как и вся их семья. Теперь нужно ценить свободу. Но она так надоела. Как и эта жизнь.

Эндрю поднимался на второй этаж университета. Ему нужно было заскочить в библиотеку, Аарон написал ему SMS. Миньярд на мгновение поднял взгляд от сенсорного телефона, и его глаза зацепились за невысокую фигурку юноши. Тот проходил сквозь огромную толпу студентов, неся в руках какую-то папку. Волнистые волосы медного цвета подпрыгивали в такт его шагам, а голубые, столь знакомые и некогда любимые до дрожи в пальцах глаза столкнулись с его карими. Юноша прошёл мимо него, даже не останавливаясь.

Если бы сердце Эндрю могло биться, пульс был бы бешеным.